Миллиардер из братства (ЛП)

Я стону, глядя вниз на ее ноги, обвивающие меня, белое на черном, ее киска сжимается вокруг меня, доить, будто создана для этого. Смачивая пальцы ее сливками, я толкаю два пальца в ее зад, и она сначала замирает, тревога вспыхивает в ее глазах. Но это длится всего несколько секунд, прежде чем она теряет контроль. И я вместе с ней.
Не раздумывая, я отнимаю лезвие от ее шеи и подношу его к своей, проводя острием линию вдоль стороны, близко к яремной вене. Она, наверное, уже поняла по моей коллекции ножей, что я использую их не впервые и делаю это мастерски.
  
Она ахает, глядя на тонкую линию крови, появляющуюся за движением лезвия, но ее ритм становится еще быстрее, когда я подношу нож к ее губам.
— Высунь язык, — командую я хриплым голосом.
Она подчиняется, не отводя взгляда. Ее дыхание рваное, а тонкая пленка пота заставляет ее кожу блестеть, как мрамор, когда молния озаряет комнату. Мои глаза тяжелеют, пока я провожу ножом по ее языку, осторожно, чтобы не порезать, наблюдая за ее лицом, искаженным жаждой, когда она пробует мою кровь.
Все, что мне нужно сделать, — это чуть повернуть лезвие, и на ее языке останется тонкий, аккуратный порез. Но она знает, что я этого не сделаю. А может, ей уже все равно, сделаю ли я.
Ее щеки вспыхивают, словно расцветающие розы, губы припухшие, а глаза сверкают, как бриллианты. Улыбаясь, я точно знаю, что делать дальше.
Я загоняю пальцы глубже в ее зад, теперь, когда растянул ее достаточно, чтобы она могла принять меня, и одновременно вбиваюсь в ее киску так глубоко, что мои яйца прижимаются к ее складочкам. Она прижата к спинке кровати, полностью лишенная возможности двигаться, позволяя мне вбиваться в нее снова и снова. Ее тело подпрыгивает от ударов о дерево, пока я ее трахаю, она полностью в моей власти.
Ее лицо искажается в выражении, которое я принимаю за боль, но в следующий момент ее язык пробегает по губам, ее глаза прикованы к моим, а киска сжимается вокруг моего члена, пока ее ноги еще сильнее обвивают мои бедра. Я замедляюсь, боясь причинить ей боль.
— Даже не смей, — шипит она.
Этих слов мне достаточно.
Улыбка расползается по моему лицу, пока я толкаю член глубже в ее киску, одновременно загоняя пальцы ей в зад, намереваясь трахнуть ее так, чтобы она потеряла голову. Нож падает на пол, и я задаю беспощадный ритм, заставляя ее кричать. Я чувствую, как ее оргазм накрывает ее, ее соки с удвоенной силой текут по мне. Мой член пульсирует, но я не собираюсь отпускать ее так легко.
Она едва слышно протестует, когда я выхожу из нее, ее тело безвольно свисает на ремешках и наручниках, ее ноги дрожат. Но, когда я отстраняюсь, она выгибается вслед за мной, будто ее тело кричит, требуя меня так же, как мое все еще требует ее.
Я лишь отхожу за нее, чтобы освободить ее из кожаного ошейника и наручников, одновременно удерживая ее у спинки кровати, моя рука угрожающе обхватывает ее шею, пока я снова не оказываюсь перед ней.
Только моя хватка не дает ей упасть, ее тело едва держится. Я убираю влажные пряди с ее лица, и в этот момент молния освещает комнату. Наши взгляды встречаются. Ее глаза красные, измученные, но все еще затуманенные послевкусием удовольствия.
— Пожалуйста, — хрипит она, совершенно вымотанная, но мой ответ — лишь коварная улыбка.
— О, но я еще не закончил наказывать тебя, маленькая шпионка.
С этим, я бросаю ее на кровать, прижимая лицо вниз, сжимая ее волосы. Коленями раздвигая ее ноги, я провожу рукой вдоль ее тела, заставляя зад подняться выше.
— Что ты делаешь? — взвизгивает она, но звук теряется, приглушенный кроватью.
Сжимая свой член в свободной руке, я смотрю вниз на налитую головку и ухмыляюсь. Это будет больно. Ее сжимающееся кольцо ануса поднято вверх, растянуто моими пальцами и влажное от ее собственных соков, которые я использовал, чтобы проникнуть в нее. Я держу ее жестко, прижав к кровати, но осторожно, медленно продвигаюсь своим членом внутрь.
Мои пальцы подготовили ее, но не настолько, чтобы она могла сразу принять мой размер. Я аккуратен, чтобы не причинить серьезного вреда, но делаю все, чтобы дать ей почувствовать боль, одновременно наклоняя ее голову назад за волосы, пока я трахаю ее в зад. Она тихо скулит, а гром разрывает небо, и порыв ветра приносит дождь, барабанящий по окнам.
Я провожу языком по ее лицу, приближаясь губами к ее уху.
— Ты можешь бежать, но не спрячешься, маленькая шпионка. Рано или поздно я всегда найду тебя. И поверь, ты не захочешь узнать, какое наказание я приготовлю в следующий раз. Попробуй избавиться от меня снова — и я стану твоим личным адом.
Я выпускаю себя в ее задницу с протяжным звериным рыком. Она вскрикивает — скорее от страха, что я могу стать еще жестче, чем от боли. Возможно, это из-за того, как мой член пульсирует внутри ее узкого ануса, заполняя его, метя ее на всех уровнях. Но я был предельно осторожен, чтобы не причинить ей настоящую боль.
Моя цель была в том, чтобы смешать удовольствие с болью, да, но никогда не нанести ей реальный вред. С учетом того, как я зациклен на ней, я думаю, что даже если бы захотел, не смог бы это сделать.
Когда я заканчиваю, поднимаюсь на ноги, чтобы насладиться видом: она лежит лицом вниз на краю кровати, ее зад все еще поднят вверх, наполненный моей спермой. Голая, измученная, вся блестит на кровати в нашей братской секс-комнате, где трахались бесчисленное количество шлюх.
Собрав последние силы, она пытается подняться, ее ноги дрожат даже от этой попытки. Но я не собираюсь позволить ей встать. Прикладываю руку к ее спине и мягко, но решительно прижимаю ее обратно.
— О нет, маленькая шпионка, я еще не закончил с тобой. Я буду трахать тебя всю ночь, пока ты не отключишься.
Просто глядя на нее и слушая ее стон, я снова встаю колом. Сегодня я трахну ее задницу так, что завтра она с трудом сможет ходить.
Но тут снаружи окна мелькают синие и красные огни, и вскоре доносится звук сирены. Мои глаза резко поднимаются, и я шиплю сквозь зубы проклятие. Этот кусок дерьма Тимоти сумел добраться до копов быстрее, чем я ожидал. Или, возможно, кто-то другой — может, он наткнулся на кого-то по дороге, когда сбежал из дома.
Я только надеюсь, что, ради его же блага, его сбила машина сразу после этого. Потому что, как только я до него доберусь, ему будет гораздо хуже.
Я наклоняюсь и хватаю руки Мии, которые цепляются за простыни — еще один знак того, что ей понравилось, как я трахал ее задницу, больше, чем она могла себе представить. Это было впервые для нее, я чувствовал это. Черт, как же охренительно было быть ее первым в этом.
— Что ты делаешь? — визжит она, пытаясь вырваться, пока я связываю ее руки за спиной кожаным ремешком. — Ты не можешь просто таскать меня голой!
— О, я и не собираюсь тебя тащить. — Сжав ее волосы, я резко откидываю ее голову назад и темно шепчу ей на ухо: — Увидимся скоро, маленькая шпионка.
С этими словами я отталкиваюсь от кровати и уверенно выхожу из комнаты, оставляя ее там — согнутую, совершенно голую и тщательно выебанную — на растерзание полиции. Это будет самый унизительный день в ее жизни, но именно так она учится.
Если понадобится, я помечу ее как свою и выставлю напоказ перед всем миром, чтобы все знали, что она принадлежит мне.
— Деклан, ублюдок! — кричит она мне вслед, пока я несусь вниз по лестнице. — Ты не можешь просто оставить меня здесь! Черт тебя побери!
Ее голос стихает, когда я распахиваю заднюю дверь и устремляюсь к темной линии деревьев за домом, дождь и ветер бьют мне в лицо. Завтра полиция будет знать точно, что я сделал с Тимоти, и будет знать, без сомнений, что именно я оставил свою сперму внутри и на Мии Роджерс.
  
Одно я знаю наверняка — я не смогу держаться подальше от этой женщины. Наверное, мне придется хлестать себя, как самобичующийся монах, чтобы хоть ненадолго отвлечься от мыслей о ней.
Я бы никогда ей этого не сказал, но есть только одна вещь, которая может заставить меня держаться подальше от нее, — если она обвинит меня в изнасиловании. Скажет полиции, что я взял ее против ее воли. Богу известно, у нее есть все условия, чтобы это сделать. Полиция найдет ее голой, связанной и использованной. Если она заявит, я проведу остаток своей жизни, чувствуя себя дерьмом и пытаясь загладить вину.