Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Разум твердил, что Алена права. Женщины главарей оказались у них в руках, я беременна… Им не придется искать Эмиля, шантажировать. Его могут заставить прийти на их условиях – безоружного, без поддержки. И я знаю: он придет. Если охрана подняла тревогу, он уже знает, что произошло.
Минивэн припарковался на расчищенной площадке. Мужчина весело кивнул на дверь, привстал и вбок откатил дверцу.
– Осторожно, она же беременная, – запричитала Алена, помогая мне выбраться. Когда я распрямилась, с колотящимся сердцем глядя на двухэтажный бревенчатый дом, в лицо полетел снег. Колкие снежинки попали в глаза.
– Вперед! – Алену толкнули в плечо, она повела меня к дому.
Снег шел всю ночь. Лес замело. Вокруг разбросаны домики, похоже, это турбаза, закрытая на зиму, но дом выглядел капитальным и жилым. Над трубой вился дым. От города далеко – вокруг только сосны в снегу, куда ни посмотри.
Тихо. Идеальное место для заложниц. Если что-то пойдет не так, нас прикончат и зароют в лесу. Сопровождающий распахнул дверь и на меня дохнуло теплом. Хорошо протопленный дом пах свежей сосной, камином и… сигаретным дымом. Это был не гостеприимный лесной домик – загородное логово. Прихожая перетекла в длинный коридор, который заканчивался лестницей.
– Вперед! – злобно велел он, подталкивая нас по коридору и проорал. – Я баб привез!
Из комнаты вышел верзила, огромный, злой. В глазах безумные огоньки. Бритая наголо голова напоминала бильярдный шар, такой была гладкой. С ним вышли еще несколько мужчин. Мне хотелось спрятаться от взглядов, скользящих по животу. Они знали, от кого я беременна.
– Наверх иди, – велел лысый.
Меня сковал страх. Я не знала, кто это: люди Бестужева или чьи-то еще. Когда мы проходили мимо комнаты, внутри я заметила стол: выпивка, разбросанные карты. Сильно накурено, а по ногам тянул сквозняк. Работал телевизор: я не увидела, но судя по звукам, смотрели порно. Они хорошо подготовились, ждали нас. Я не хочу туда… Было чувство, что наверху нас ждет могила. Зачем я здесь, чего они хотят от Эмиля?
Ноги подкосились и Алена меня поддержала. Не упасть помогли перила лестницы. Я поднималась медленно, второй рукой придерживая живот, и не смотрела по сторонам. Сосредоточилась на скрипучих ступенях и на дыхании. Вдох-выдох, как учили на курсах. Сопровождающий бесился, что я тащусь, как черепаха, но ждал, пока я не вскарабкалась на второй этаж.
Коридор стал совсем узким, он заканчивался большой стеклянной дверью на балкон. Слева стены не было, только фигурная деревянная ограда, открывался вид на пустую гостиную, где тлели в камине дрова. Справа три двери, обшитые деревянными досточками.
Нас запустили в последнюю и закрыли на замок. Алена прижалась к ней ухом, пытаясь подслушать. Напряженная до последнего мускула, перепуганное лицо побледнело. Я не нужна им беременная, но Алена девушка красивая и раз не входила в планы, они могут решить, что сгодится скрасить досуг внизу. Это не жена главаря, которую нужно приберечь.
От двери она бросилась к окну, но вокруг только лес, лес и лес… Мы в ловушке и обе это понимали. Даже если выберемся – я убежать не смогу. Меня и на сто метров не хватит, прежде чем повалюсь в снег.
Условия напоминали гостиничные. Две кровати, раздвижной шкаф, столик. Плохо, нет туалета и ванны – придется проситься. А когда ты в заложниках, чем меньше контактируешь и мозолишь глаза, тем лучше. Больше шансов выжить и остаться нетронутой.
– Нас не убьют, – прошептала я, борясь с болью в животе. – Мы нужны, чтобы манипулировать нашими мужьями.
– Тебе плохо? – испугалась Алена.
– Прихватило немного…
Она помогла сесть на кровать, застеленную дешевым зеленым покрывалом. Я прилегла на бок, согнув ноги и уткнувшись в прохладную подушку. От нее несло слежавшейся постелью и моими будущими слезами.
– Не бойся, это не схватки, – через силу улыбнулась я, увидев большие глаза Алены. – Поноет и успокоится, у меня всю беременность так…
Минут десять лежала без движения и вроде бы, стало получше. Заскрипел замок, на пороге стоял тот лысый.
 
– Жена Эмиля, пошли со мной, – велел он, буравя меня безумным темным взглядом. – Подруга останется в комнате.
  
Глава 27
 
Меня посадили на стул в центре вонючей прокуренной комнаты. Я знала, что не смогу убежать, не смогу защититься и делала, что говорили. На мне было домашнее платье с запахом, которое я носила в больнице, мохнатые тапочки и дорогое пальто с длинным мехом ламы на рукавах и воротнике. Одежда придавала мне хрупкий вид.
На стуле я сжалась в комок. Они ходили вокруг, спорили, потом один из них вытянул ко мне руку с телефоном.
– Смотри в камеру.
Я ощущала себя маленькой. Слабой. Тугой живот выступал вперед, платье распахнулось, обнажив колени. Я обхватила себя руками, и с колотящимся сердцем взглянула в объектив. В черной крышке телефона отражалось мое худощавое лицо с огромными глазами.
– Хорошо-о, – протянул он. – Поговори с мужем. Обратись к нему.
Когда я поняла, что от меня требуется, по телу пробежала дрожь. Им нужна запись, где я умоляю Эмиля спасти меня. Но в голове было абсолютно пусто, я смотрела в глазок камеры телефона и… не знала, что сказать.
Шестеро мужчин вокруг притихли и ждали, а я… мне нечего говорить. Я не хочу к тебе обращаться. Я слишком люблю тебя и знаю, зачем делают запись.
Им нужно, чтобы я молила. Плакала. Выглядела беззащитной беременной женой, чтобы надавить. Я знаю это, Эмиль, поэтому не хочу ничего говорить… Но они все равно запишут и отошлют видео тебе. А все, что я могла и хотела тебе сказать ты прочтешь в моем дневнике. Там правда.
– Ну! – прикрикнул главный, и я опустила голову.
По щекам побежали крупные слезы. Я зло смотрела в камеру исподлобья, ощущая на пальце кольцо с бриллиантом. Мне очень хотелось поцеловать камень, словно это ты.
– Эмиль… – голос сорвался, сел и больше я не смогла.
На меня орали, толкнули в плечо, но я только уклонялась и молчала. Горло сжалось так сильно, что я онемела. Неужели им недостаточно? Он и так все увидит, каждая секунда этого видео, как нож, разрежет ему сердце.
Я обняла живот и меня оставили в покое. Главное они записали: как я, обхватив живот, мычу от страха, до белизны прикусив губу. Преждевременные роды им не нужны.
– Иди, – с акцентом бросил тот, кто нас привез. Все это время он стоял у стола и молча наблюдал.
Я не сразу встала и шатаясь, побрела наверх. Мне не помогли дойти – шли следом, следили, чтобы не сбежала, словно я на это способна… На втором этаже Алена лупила в дверь, а как только ее открыли, разревелась, заключая меня в объятия. Она помогла дойти мне до кровати, сняла пальто и укрыла им.
Зажмурившись, я пережидала боль. Поджимала пальцы ног, извивалась, пытаясь найти положение, в котором станет легче.
– Что они сделали? Дина, ударили?
– Ничего, – прохрипела я. – Лучше их слушайся. Не нарывайся, Алена, может быть, нас спасут.
Эмиль… Мне было больно не оттого, что меня записывали. Мне за него больно, когда он это увидит. Это я здесь, прихожу в себя в комнате – и мне потихоньку становится легче. А он не будет знать, что произошло со мной после съемок. Я представила, как он орет и мечется по кабинету от бессилия. Он на все условия пойдет… только я не знаю, какими они будут. Я даже не знаю, кто эти люди… Только предположила, что люди Бестужева, но у Эмиля много врагов. Мы с Аленой – как птички в клетке.
Если они от Бестужева, у меня есть шанс. Они должны знать, кто такой Андрей Ремисов и должны догадаться, что с ними станет, если я пострадаю. Но если это чужаки или они не знают Андрея лично, лучше не нарываться. Они могут оказаться и его врагами.
Лучше вести себя тихо.
Через полчаса на лестнице раздались шаги. Алена села ко мне на кровать, и мы прижались друг к другу. Когда дверь распахнулась, на пороге стоял один из парней снизу. Угрюмо на нас глянув, словно ему не нравилось иметь дело с бабами и он на другую работу рассчитывал, он бросил на пол пакет из супермаркета. Тот рассыпался: мыло, сложенный текстиль, какие-то мелочи… Алена, осмелев, встала с кровати и заглянула в пакет: полотенце, зубная щетка в упаковке… все в одном экземпляре.