Записки заключенного (ЛП)

Рука моего друга все еще держала его у основания, придерживая под удобным углом. Время от времени его пальцы дрязняще касались ниже, лаская мои яйца, что заставляло меня издавать неловкие тихие поскуливания, рождающиеся глубоко в моем горле. Другая его рука лежала на внутренней стороне моего бедра, для опоры.
— Артур… — Я убрал от лица руку, тихо простонав. Я видел, как расширились его глаза, когда он поднял на меня взгляд, еще двигая головой на моем члене. Он полуопустил веки, когда наши взгляды встретились, и издал прекраснейший стон, приглушенный моим членом, раздвигающим его губы. — Поласкай себя для меня, зайка, — мягко попросил я, пытаясь не кончить от вида того, как Артур смотрит на меня, пока отсасывает мне.
  
Артур на мгновение отстранился, тяжело дыша, возясь со своими штанами. Я почти соблазнился предложить отсосать друг другу, но это был мой день рождения, и я был жаден; мне нравилось видеть его стоящим на коленях, зная, что он не сделает подобное ни для кого больше.
Я схватился за раму кровати, чтобы держаться в сидячем положении, не желая пропустить ни секунды происходящего. Артур спустил штаны достаточно, чтобы освободить только свой текущий смазкой член, обхватив его пальцами и заглушив собственный стон тем, что вобрал мой член обратно в рот. Но перед тем как вернуть былой ритм, Артур снова выпустил его изо рта. Это повторялось несколько раз: Артур принимал мой член до задней стенки горла, старательно сосал, отступал, пока моя блестящая от слюны плоть подрагивала на открытом воздухе, а затем начинал сначала.
— Издеваешься, — слабо укорил я, мой голос сорвался.
Артур усмехнулся мне в ответ, его губы припухли, глаза блестели, а затем он вернулся к работе.
Я знал, что не смог бы продержаться еще дольше, глядя на то, как Артур сосет мой член и трахает собственную руку. Его язык двигался лихорадочно, как и его рука; мы оба были близки к концу. От усердия Артур давился раз или два, но продолжал двигаться разгоряченней, с удвоенной энергией.
— Твой ротик — врата рая, зайка, — сообщил я ему на одном дыхании. Я подумал, что ему стоит это знать. — Ты — само чертово совершенство, когда принимаешь в него мой член, — сбивчиво говорил я, а Артур позволял мне самому толкаться в его рот; мы оба были близки к тому, чтобы кончить. Я старался, чтобы мой голос звучал тихо, не громче, чем мое тяжелое дыхание, но достаточно громко, чтобы слышал Артур. Каждое слово все сильнее распаляло его, из-за чего он сосал усердней, брал глубже, крепче стискивал пальцами свой член.
Мне это нравилось.
А потом все закончилось. Я успел только приглушенно произнести имя Артура, предупредив, прежде чем залил этот чудесный ротик своим семенем. При этом Артур громко простонал, едва ли не громче, чем я. Мне казалось, что я никогда не закончу, заполняя рот моего друга, еще скользя редкими движениями между его губ. Я наконец-то отпустил затылок Артура, когда до меня дошло, что я не помнил, чтобы держал его, пока кончал.
Когда Артур отстранился, чтобы сделать глоток воздуха, тонкая нить спермы протянулась от его губ к головке моего члена. Еще одна волна дрожи прошла по моему телу.
Рука Артура еще двигалась вдоль его ствола, он все еще стоял на коленях с закрытыми глазами. Другая его рука лежала на моем бедре для равновесия — правда, мне казалось, что это было еще и для того, чтобы удержаться на месте, пока он отчаянно подводил себя к финалу. Я еще приходил в себя, пульс скакал, в ушах звенело, но я схватил Артура под руки и втащил его на постель.
Он недовольно всхлипнул, лишившись движений руки на собственном члене, но я не дал ему времени что-нибудь с этим сделать. Я прижал его бедра к кровати, а затем с заглотом взял член, страстно горячий, и снова почувствовал его тяжелый вес на языке. Артур скулил, вскидывая бедра под моими руками, но я удерживал его на месте; я был благодарен ему еще и за то, что он доверял мне достаточно для того, чем он сейчас занимался.
Я один раз приласкал языком отверстие на головке его члена, перед тем как взять его в рот на всю длину. Этого было достаточно, чтобы Артур испустил самый тонкий жалобно-стонущий всхлип, который я когда-либо слышал. Если бы мой предыдущий оргазм не был таким всепоглощающим, у меня бы снова встал от этого звука. Но как бы там ни было, я старательно сглатывал его горячую сперму, облизнув несколько капель, упавших на мой подбородок.
Кончив, Артур повалил меня на матрас. Моя нога зацепилась за его ногу, и я почти прижимался грудью к его груди, моя голова устроилась у его плеча, лицом к стене. Я знал, что сейчас мы слишком близко, но несколько минут мы так и лежали, стараясь восстановить дыхание.
Когда я ощутил, что мое тело, наконец, немного успокоилось, я немного отпрянул, от опасной близости к объятьям.
— Держу пари, это слышали все, — прошептал Артур, звуча неуверенно в себе.
Я вслепую на мгновение дотронулся до его волос, не желая, чтобы он сожалел о произошедшем.
— Мне плевать, — тихо признался я, понимая, что это действительно так. — В любом случае, они уже думают, что мы вместе. Кого волнует, если мы начнем доказывать это, верно?
— Да, — согласился Артур, его голос звучал намного спокойней.
Между нами воцарилась уютная тишина. Проблеск нервозности мелькнул только тогда, когда я понял, что мы, вероятно, звучали более интимно, чем звучала бы бóльшая часть тюремных рандеву. Но я забил на это, решив, что оно того стоило. Я уже заявил права на Артура без каких-нибудь негативных реакций. Маловероятно, что случится что-нибудь еще, если люди подумают, что мы больше, чем друзья — чем мы и не были.
Затем другая мысль пришла мне в голову, и я распахнул глаза. Я мог видеть его тело в бледном свете, но не понять, спал ли он уже.
— Артур? — проверил я. И получил в ответ вопросительное хмыканье. — Как ты узнал о моем дне рождения?
Поначалу Артур не отвечал, хоть я и слушал мягкий шорох простыней, с которым он передвинулся, чтобы взглянуть на меня.
— Я говорил тебе, что специализировался на добыче информации?
— Да, но как же тебе удалось? — давил я; мне стало любопытно. Мы, наконец, делились своими историями жизни до тюрьмы, объясняя, как попали сюда, а еще надеждами и планами, которые могут сбыться или никогда не стать правдой. Но с тех пор как Артур объяснил, как он собирал информацию и как в конце концов был пойман, я пристрастился к тому, чтобы знать больше.
— Я читал твое личное дело, — легко заявил Артур.
— Брехня, — усомнился я. — Оно в кабинете начальника тюрьмы.
Артур вздохнул.
— Ты знаешь, что я хорош в получении информации, и все еще не можешь поверить, что я в состоянии выучить рабочие графики начальника и охраны. Понадобилась всего лишь пара минут, включая время на то, чтобы уйти и вернуться в библиотеку. Времени тратится не больше, чем при обычном походе в туалет, что скажешь?
Я не смог сдержать короткий смешок.
— Ты невероятен. — Это показалось глупостью, когда я произнес эти слова вслух, но я хотел бы думать, что Артур улыбнулся в подушку, услышав это. — Когда твой день рождения? — спросил я, чувствуя себя странно нерешительно.
— Оно было месяц назад, в феврале. — Я уничтожил незваных бабочек в животе, когда Артур зазвучал так же нерешительно. — Мне сейчас двадцать шесть.
— Ты ничего не сказал, — упрекнул я, жалея, что не знал.
— В любом случае, тогда была отличная ночь. — Он сделал паузу, а затем продолжил, зная, что я спрошу, если он не объяснит сам. — Это была наша утверждающая ночь.
После этого я понял, что разговор окончен, потому что Артур отодвинулся на кровати к дальней стене. Мое сердце быстро билось в груди, сбиваясь в ритме, как новорожденный жеребенок, который только учится ходить. Я заставил себя отвернуться от сокамерника и окончательно подавил теплое чувство, распространяющееся по моему телу как болезнь.
Тем не менее, я улыбался в простыни, пока мысли заворочались медленней, а веки отяжелели. Это был лучший день рождения в моей жизни.