То, что мы прячем от света (ЛП)

Я проснулся, и ко мне прижималась тёплая женская плоть.
— Просыпайся, красавчик. Пора повеселиться, — пробормотала Лина мне на ухо.
И я, и мой член сосредоточили на ней всё своё внимание.
Она крепко поцеловала меня, покусывая мою нижнюю губу.
— Прости, красавчик. Сегодня утром у нас нет времени на такое веселье. Пора вставать.
Я направил её руку к моей эрекции под одеялом.
— Я встал.
Её хриплый смешок обдал теплом моё плечо.
— Потом, — пообещала она. — Пошли. Вытаскивай эту симпатичную жопку из постели.
Она соскользнула с меня прежде, чем я успел поймать её и убедить остаться. Мой стояк вздыбил неплохую палатку под одеялом.
— Никакое веселье не переплюнет возможность остаться в постели со мной, — предостерёг я, потирая глаза со сна.
Мне в лицо прилетели спортивные штаны.
— Это мы ещё посмотрим, — самодовольно сказала она. — Одевайся. У нас запись.
***
— Бл*дь, Лина, ни за что.
Она улыбнулась, сидя за рулём, и ничего не сказала, направляя Чарджер на полосу дороги за вывеской, гласившей «Просто Прыгай: Авиация и Парашютизм».
Мощёная дорога тянулась параллельно маленькой взлётно-посадочной полосе, пристроившейся между кукурузными полями к югу от границы между Вирджинией и Мэрилендом. В отличие от мрачного вчера, сегодня утреннее солнце ярко светило на безоблачном небе, озаряя оранжевые и золотые осенние листья.
Лина лихо припарковала машину на парковке возле просторного красного ангара с бело-синим логотипом.
Продолжая улыбаться, она опустила солнцезащитные очки, чтобы взглянуть на меня. С этими красными губами она выглядела как искусительница, сирена, пытающаяся заманить меня на верную погибель.
— Самолёты должны приземляться, — настаивал я.
— Он и приземлится. Просто нас в нём не будет, когда это случится, — сказала она, заглушая двигатель и отстёгивая свой ремень.
Я отказывался сдвигаться с места. Ничто не выманит меня из этой машины и не заставит приблизиться к чёртову парашюту.
— Выпрыгивать из движущегося транспортного средства — безответственно. Особенно если оно в тысячах метров над бл*дской землёй.
Лина опустила руку между ног и сдвинула сиденье назад.
Прежде чем я осознал её намерение, она умудрилась перебраться через консоль ко мне на колени.
— Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, Нэш.
— Супер. Давай позавтракаем, а потом купим герметик, чтобы подклеить тот отваливающийся кафель в душе.
Она покачала головой, продолжая улыбаться этой улыбкой сирены.
— Я иду туда. И я была бы очень рада, если бы ты пошёл со мной.
«Бл*дь».
— Ты не будешь выбрасываться из чёртова самолёта, — в моих подмышках выступил холодный пот.
Она приподняла мои очки на макушку и обхватила мое лицо ладонями.
— Нэш, я делала это много раз. Это одно из моих любимых занятий, и я хочу разделить его с тобой.
«Дважды бл*дь».
Как, чёрт возьми, я должен отказаться от такого?
— Давай, красавчик. Повеселись со мной, — увещевала она.
Вчера я протащил её сквозь ад, и вот моё наказание. Смерть от гравитации.
Менее минуты спустя я (неохотно!) следовал за ней к огромной открытой двери в боку здания. Её ладонь сжимала мою в такой манере, которая намекала — она не примет отрицательный ответ.
— Разве на это не требуется лицензии или каких-то сложных документов, оформление которых займёт недели? — с отчаянием спросил я.
Она обернулась через плечо, усмехнувшись.
— Для тандемного прыжка не требуется.
— Что такое тандемный прыжок, чёрт возьми? — моя спина вспотела настолько, что по ней можно было скатываться как по водяной горке.
— Новички прыгают, прикреплённые к профи, — сказала Лина, показывая на гигантский постер прямо возле открытой двери ангара. На фотографии парень (слишком тупой, чтобы бояться) улыбался как ненормальный. Похоже, сзади к нему был прикреплён другой мужчина.
— Я ни за что не умру, пока к моей спине пристёгнут другой мужик.
— Конечно нет. Ты прыгаешь со мной.
Я остановился как вкопанный, упёршись пятками в землю и остановив движение Лины вперёд. Она по инерции отскочила, налетев на мою грудь.
 
— Я сертифицирована, — сказала она.
Ну естественно.
— Нэш, — в её тоне слышался смех.
— Ангел.
— Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, — настаивала она.
Абсолютную панику. Лёгкую степень бреда.
— Просто посмотри обучающее видео и потом решишь. Ладно?
Обучающее видео. Если оно достаточно длинное, то я мог бы помолиться, чтобы налетела гроза. Или облако саранчи. Или чтобы случилась некая механическая поломка, которая обнаружится, пока мы ещё в безопасности на земле. «О, две пробитые шины и дыра в пропеллере? Какая жалость. Пошли позавтракаем».
— Пожалуйста?
«Да. Чтоб. Меня».
У меня было два варианта. Я мог упереться и отказаться, но в таком случае мне придётся сидеть одному на земле и паниковать, пока Лина спускается на землю. Или же я мог подписать собственный смертный приговор, бросить вызов гравитации в крохотной жестянке, а потом выброситься оттуда с ней. Ради неё.
Я испытывал лёгкую тошноту и чрезвычайно сильно вспотел. Но эти карие глаза не отрывались от моего лица. Её прохладные ладони прижимались к моей груди.
Она хотела этого от меня. И в моей власти было дать ей это.
— Ладно. Но если мы стремительно рухнем на землю и создадим тандемный кратер на кукурузном поле, я тебя никогда не прощу.
Она тихонько взвизгнула и бросилась в мои объятия. Она, может, и заставила меня отшатнуться на шаг, но я всё равно сумел поймать её и удержать, так что её ноги болтались над землёй.
Её губы крепко прижались к моей щеке, и она наградила меня звучным поцелуем.
— Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю.
***
Я был занят тем, что жалел обо всём в сегодняшнем дне, начиная с решения выбраться из постели, когда парень в шортах карго небрежно отодвинул хлипкую дверь в фюзеляже самолёта.
— Пора, — сказала Лина мне в ухо. Мы оба оседлали скамейку, прикрученную болтами к полу. Меня привязали к ней серией нейлоновых ремней, которые выглядели неспособными удержать даже Пайпер, что уж говорить о взрослом мужчине.
Каждая клеточка в моём теле орала мне держаться за скамейку. Вместо этого я по глупости заставил себя на корточках подойти к зияющей дыре в боку самолёта. На данный момент это самое глупое, что я делал для женщины.
— Ты в этом уверена? — проорал я ей, перекрикивая шум воздуха.
— Абсолютно, красавчик, — я слышал улыбку в хриплом голосе Лины.
Мы балансировали на пороге, держась за рукоятки возле двери, и я совершил ошибку, посмотрев наружу и вниз.
Моя рука стиснула рукоятку до побеления костяшек пальцев.
— Ты можешь отпустить. Доверься мне, Нэш, — сказала она.
Так что я отпустил. По одному пальцу за раз. Надеюсь, Нокс не напишет что-то идиотское на моём надгробье.
А потом Лина наклонила нас вправо, и мы провалились в никуда.
Я зажмурил глаза и стал ждать паники, но уже слишком поздно для сожалений. Об этом говорил ветер, бивший мне в лицо, и желудок, ухнувший куда-то вниз как на бесконечно уходящих вниз американских горках.
— Открой глаза, красавчик.
Не знаю, откуда ей известно, что я держал их закрытыми. Ещё одно проявление её магии.
— Я не хочу видеть собственную смерть, — проорал я в ответ.
Я почувствовал её смешок телом, и её веселье заставило меня разлепить один глаз, затем второй.
Моё сердце совершило медленный кульбит в груди.
Мы повисли над землей. Осень расстилалась ковром из красных, оранжевых и золотых оттенков, бесконечно простиравшимся под нами. Ленты рек, сетки дорог, мягкие изгибы гор — всё это образовывало лоскутное одеяло из природы и цивилизации в сотнях метров под нами.
Не было ощущения, что мы падаем на верную погибель. Скорее казалось, будто мы замерли во времени. Как боги, созерцавшие созданный ими мир. Над ним. В стороне от него.