То, что мы прячем от света (ЛП)

— Ага! — эхом повторила Слоан.
Наоми поёрзала на своём стульчике и откашлялась.
— Как я и говорила, ты сравниваешь то, что ты делаешь сейчас, с тем, что ты могла бы делать в будущем.
— Эмм, разве не все так делают?
— Есть небольшая разница, — упорствовала она, и её язык слегка заплетался на слове «разница». — Но я забыла, какая.
Слоан наклонилась ко мне с другой стороны. Ну, практически завалилась на барную стойку.
— Моя многоуважаемая коллега пытается сказать, что если ты хочешь свободу принимать свои решения, это не означает, что ты должна быть одна.
Наоми щёлкнула пальцами перед лицом Слоан.
— Да! Вот это! Вот что я забыла. Что ты делаешь или имеешь, и что ты чувствуешь — это две разные вещи. Например, люди говорят «я хочу миллион долларов», но на самом деле они хотят чувствовать финансовую стабильность.
— Окееей, — протянула я.
— Ты хочешь чувствовать, что у тебя есть власть принимать свои решения. Это не означает, что ты должна навеки оставаться независимой охотницей за головами. Или что ты не можешь найти отличного парня, с которым будешь заниматься сексом и есть еду на вынос в постели. Это просто значит, что тебе надо найти отношения, в которых ты сможешь быть самой собой и удовлетворять все свои потребности.
— Я рада, что ты вспомнила, потому что это очень умная мысль, и ты очень красивая, — сказала Слоан Наоми.
— Спасибо. Я думаю, ты тоже делаешь ум красивым!
— Ооо! Групповые обнимашки!
— Ребята, я думаю, вы злоупотребляете своими привилегиями на объятия, — пожаловалась я, когда они обе снова повалились на меня.
— Мы ничего не можем с собой поделать. Мы очень тобой гордимся, — сказала Наоми.
— Хочешь, окачу их? — предложил Джоэл, поднимая шланг, через который он наливал газировку.
Я вздохнула.
— Да пусть насладятся моментом.
Глава 24. Удар пеканового пирога и острые локотки
Лина
— Я не хочу домой, — ныла Слоан, пока я вела её к моей машине на парковке.
— Я кушать хочу, — пропела Наоми.
— Ты-то куда собрался? — спросила я у Стефа, когда он начал отстраняться от нас.
Он выглядел виноватым и нервничающим.
— Я, ээ, позвонил Джеремайе и спросил, не хочет ли он поужинать. И он сказал, что хочет. Так что… я на ужин с горячим барбером.
Наоми накинулась на него.
— Я. Так. Тобой. Горжусь, — произнесла она, с каждым словом ударяя его по груди.
Он потёр грудные мышцы.
— Ой.
— Пиши нам каждые 30 секунд. А ещё лучше, сделай прямую трансляцию вашего свидания! — сказала Слоан, подпрыгивая на носочках.
— Оооо! Да! Мы будем комментировать и дадим тебе знать, если всё пойдёт хорошо, — вклинилась Наоми.
— Ты уверена, что сможешь справиться с поддатыми двойняшками? — спросил у меня Стеф.
— Нет. Но…
— Я притворюсь, что ты сказала «да», — он попятился с коварной улыбкой.
— Повеселись и постарайся не отпугнуть его, — крикнула я ему вслед.
Может, Стеф и готов быть раздавленным как замеченный светлячок, но я всё равно не была убеждена, что уязвимость — это наивысшая сила. Звучало скорее как гарантированная дорога к растоптанному сердцу.
Слоан схватила Наоми за руку, и они обе чуть не грохнулись.
— О Господи. Мы забыли сказать ей ещё одну вещь.
— Кому что сказать? Ей в смысле мне? — спросила я, поддерживая их на ногах.
Наоми ахнула, испустив облачко дыхания с сильным запахом шардоне.
— Я совсем забыла! У нас была идея, у кого ты можешь спросить, где Дункан Хьюго мог спрятать машину.
— Правда? У кого?
— Грим, — сказала Наоми.
— Что такое грим?
— Он лидер мотоклуба… или босс? Может, премьер-министр? В любом случае, он знает всё, что происходит, — сказала Наоми.
— Он знал, где была Наоми, когда её похитили, потому что он следил за Дунканом Хьюго, — просветила меня Слоан.
— А ещё он очень милый и научил меня играть в покер, — добавила Наоми.
— И как мне связаться с этим премьер-министром мотоклуба Гримом? — спросила я.
— У меня есть его номер. Ну или какой-то номер. Я по нему никогда не звонила, но он дал его мне, — объяснила Наоми.
 
Глаза Слоан вспыхнули, будто её только что озарило вдохновением.
— Ребят! Я знаю место, где подают лучший пекановый пирог во вселенной.
Наоми завизжала.
— Я люблю пирог.
— Оно хоть в пределах соседних штатов? — поинтересовалась я.
***
Я вернулась за столик как раз в тот момент, когда официант принёс три куска пирога, который, надо признаться, выглядел как чертовски хороший пекановый пирог.
— Ты поговорила с сексуальным и опасным байкером? — спросила Слоан.
— Нет, — я позвонила по номеру, который дала мне Наоми, но после трёх гудков раздался сигнал. Я оставила неопределённое сообщение с просьбой перезвонить, даже не зная, записалось ли то, что я сказала.
— О божечки-божечки, — сказала Наоми, не выпуская вилку изо рта. — Это лучший пирог на свете.
Я села и как раз бралась за вилку, когда зазвонил мой телефон. Я взглянула на экран.
— Чёрт.
— Это он? — синхронно и пронзительно потребовали мои подруги.
— Нет, — заверила я и снова встала со своего места.
— Привет, Льюис, — ответила я, проходя мимо стойки хостесс в вестибюль. — Как дела?
— Супер. Хорошо. Нормально. Ну, вообще-то дерьмово, — сказал мой коллега.
Чувство вины проявилось мгновенной напряжённой головной болью.
— Я слышала, ты вернулся к работе.
— К офисной работе, — уточнил он. — И это часть проблемы. У меня тут ситуация, и мне нужна твоя помощь.
Ещё одна причина, по которой я не завязывала отношения.
— Что тебе нужно, Лью?
— Помнишь тот раз, когда я спрыгнул с крыши и сломал свою задницу?
Я содрогнулась.
— Помню, — очень ярко.
— И помнишь, что ты сказала, что сделаешь что угодно, если будет возможность помочь мне?
— Смутно, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. Позади меня Наоми и Слоан завязали разговор с пожилой парой в одинаковых толстовках.
— Сегодня твой счастливый день, — объявил Льюис.
Я вздохнула.
— Что тебе нужно?
— У меня есть НВС, который только что засветился в твоей жопе мира.
НВС — это сокращение охотников за головами, образованное от «Неявка В Суд». Такой ярлык вешали на людей, которые не явились в суд и тем самым подвергли опасности залоговые деньги, которые компании выложили за их свободу.
— Ты знаешь, что я не просто так переключилась на активы, — напомнила я ему.
Я выполняла свой долг на протяжении одного долгого года, работая в должности агента по взысканию залога, после чего переключилась на расследования по возвращению активов.
— Да, но ты так хороша в этом. Что более важно, ты совсем рядом. Я не могу никого пригнать туда ранее завтрашнего дня.
— У меня сейчас на попечении две пьяные женщины. Я не могу просто оставить их самих по себе. Они в итоге сделают себе одинаковый татуаж век.
— Возьми их с собой. Этот парень не опасен. Он просто дурак. Ну, формально, он ужасно умён, и это делает его дураком.
Я была знакома с таким типажом.
— Покажи своим подружкам, как Ножки Солавиты догоняют плохого парня.
— Что у него там?
— Залог два миллиона.
— Два миллиона? Что, чёрт возьми, он натворил?
— Взломал базу местной автоинспекции, создал кучу фальшивых водительских прав, продавал их в интернете.
Приближаться к компьютерным задротам обычно было не так опасно, как, скажем, к убийцам и лицам, совершившим другие насильственные преступления. Надо всего лишь схватить их ноутбук и с его помощью заманить их на заднее сиденье твоей машины. Но я всё равно не собиралась рисковать своими очень новыми, очень пьяными подругами.
— Я не думаю, что это хорошая идея, Лью.
— Слушай. Мне ненавистно разыгрывать эту карту, но ты передо мной в долгу. Я разделю с тобой выплату.