На задворках империи
— Глядеть в сшибке во все стороны нужно, Яшка, — проговорил со вздохом ветеран. — Тут дело такое, увлёкся, не углядел ворога — и того, и ага.
— Равняй строй! — Перед занимавшими свои места взводами проскакал капитан Кравцов. — Командирам проверить личный состав и доложиться!
— Кошелев, что у тебя? — Тимофей проехал к спешивавшемуся отделению.
— У меня все на месте, вашбродь! — отозвался тот. — Все целые, раненых и убитых нет!
— Кузнецов, у тебя что?!
— Один раненый, господин прапорщик, — откликнулся тот. — Левшов Антон, из молодых. У локтя порез. Не сильный. К лекарю сам он отъехал. Остальные все целые.
— Плужин?!
— Тоже один раненый, ваше благородие, — доложился командир третьего отделения. — Занину каску сабля просекла и у скулы резанула. Рана лёгкая, ваше благородие, хотя кровит сильно. Небось, лекарь перевяжет, и он в строй встанет.
Подстегнув Янтаря, Тимофей отъехал на левый фланг, где у форта находилось эскадронное начальство.
— Господин капитан, у меня двое раненых, один легко, в строй точно встанет.
— Хорошо, — проговорил Кравцов. — Казаки обратно возвращаются, погони за ними нет, значит, персы сейчас дуро́м не попрут. Полагаю, что время немного есть до новой атаки. Разрешаю спешиться и оправиться, но от позиции не отлучаться, чтобы по команде все были готовы вступить в бой.
Больше часа не было видно неприятеля. Стоявшее в зените июльское солнце нещадно палило, и укрыться от него за неимением тени было негде. Драгуны успели сбегать к ручью и, принеся в кожаных вёдрах воды, напоили коней и напились сами. Только перекусили сухарями, и из форта долетел барабанный бой.
— Пехота тревогу бьёт! — крикнул Тимофей. — Седлай коней, братцы!
А вот зазвучал и сигнал эскадронной трубы. Подтянув подпругу, драгуны заскакивали в сёдла и, привстав на стременах, вглядывались в даль, а с Эриванского тракта к долине выходили полчища персов. Из форта ударили пушки, ядра с гулом ушли вдаль. Неприятель в этот раз сломя голову в атаку не кидался. Несколько конных сотен имитировали прямой наскок, а пара тысяч, спешившись, бросились вслед за ними.
— Взвод, спешиться! — скомандовал Тимофей. — Коноводам отогнать коней в низину и бегом сюда. Смещаемся вправо!
Захлопали ружейные залпы, и завизжала картечь, значит, неприятель подошёл к валам. На позиции у Гончарова было тихо. «Может, я зря спе́шил взвод, — мелькали в его голове мысли. — Вот сейчас дадут команду к атаке, и поскачет эскадрон без моих людей в сечу. Взводные офицеры, конечно, потом посмеются, а вот от Павла Семёновича мне опять влетит. Ну и Зимин, разумеется, вновь не упустит удобного случая лягнуть „выходца из подлого сословия“».
— Персы! — рявкнул стоявший рядом Кошелев. — Персы, вашбродь, во-он они, вдоль ручья ломятся! Ох ты ж, мать честная, сколько же их!
Не менее трёх спешенных сотен обходили слабо защищённый русский фланг.
— Взвод, к бою! — скомандовал Тимофей. — Еланкин, бегом к командиру эскадрона! — приказал он молодому драгуну. — Доложись, что по ручью персы большой массой прут, подмога будет нужна!
— Слушаюсь, вашбродь! Побёг!
— Встаём к пехотинцам! — крикнул Тимофей. — Разобрались все в цепь! Штыки надеть!
Драгуны вставали рядом с саратовскими мушкетёрами и, так же как они, начали пристёгивать к дулам ружей гранёные клинки.
— Ну что, Сёма, веселей гляди, сейчас повоюем! — подбадривая молодого офицера, прокричал Тимофей. — Главное, брат, — это стойкость и непрерывный огонь!
— Командуйте, Тимофей, — сказал бледный прапорщик и вытащил из ножен саблю.
— Внимание, расстояние до цели две сотни шагов, к стрельбе гото-овьсь! — рявкнул Гончаров. — Первый выстрел по моей команде залпом, потом бьём все самостоятельно по мере перезарядки. Це-елься! — И сам вскинул мушкет.
Чуть больше ста шагов до первых персов. Им оставалось ещё немного перебежать и потом, забравшись по косогору, разметать тонкую цепь русских, а затем ударить их основным силам в тыл.
— Огонь!
Шесть десятков ружей только что громыхнули монолитным залпом, а стрелки уже вели их перезарядку.
Быстрее, быстрее! Руки делали такую привычную работу. Вот уже пуля в стволе, и Тимофей, вскинув мушкет, прижал его приклад к плечу.
Персы, не сбавляя темпа, обегая по пути валуны и перескакивая через более мелкие камни, неслись в их сторону. Ещё полсотни шагов — и они полезут на косогор.
Вот она, его цель — здоровяк с саблей в одной руке и пистолем в другой. Семенит среди других воинов и что-то покрикивает, видать начальство. Палец выжал спусковой крючок, и он, словно бы споткнувшись, рухнул ничком на землю, и через него с ходу перескочило двое.
«Всё, ещё только один выстрел — и дальше рукопашная, — мелькнуло в голове. — Тут их ещё около трёх сотен, а то, может, и больше. Не удержим». Он рывком протолкнул шомполом пулю в дуло, а со всех сторон били россыпью ружья драгун и пехотинцев. Весь косогор был уже усыпан телами, но персы отчаянно рвались вперёд. Самые проворные подскочили к склону и уже начали забираться наверх. Выстрел в упор по тому воину, что напротив, и, выхватив из наплечной кобуры пистоль, Тимофей разрядил его в соседнего.
— В штыки, братцы! — рявкнул он, перехватывая удобнее цевьё. — Коли басурман! Держимся, сейчас подмога придёт!
Левая нога вперёд, центр тяжести резко на неё. «Хэк!» — резкий выдох и рывок. Гранёное жало вошло забиравшемуся наверх персу в горло. Булькая и сипя, он опрокинулся на спину и покатился вниз. «На!» — и штык ударил в череп следующему, круша ему лицевые кости. «На! На! На!» По стволу мушкета проскрежетал клинок, ударил ещё один. Персы напирали. Ещё немного — и они сомнут эту тонкую цепь русских. Шаг за шагом, отбиваясь от врага, заслон пятился назад.
— Ура-а! — за спиной послышался крик и топот множества ног, краем глаза Тимофей увидел людей в драгунских и мушкетёрских мундирах. С одной стороны его подпёр плечом пехотинец, с другой драгун из взвода Маркова. Работая штыками, они закололи одного перса напротив, сразу за ним другого, а Тимофей, изловчившись, пробил ещё одному руку. Теперь уже здесь напирали русские. Шаг за шагом они оттесняли неприятеля назад к косогору, и вот он уже посыпался вниз.
— Бегут! — крикнул в восторге Марков. — Целый, Тимоха?! У тебя все руки крови и на мундире разводы. Ранен?!
— Не моя кровь, Димка, — тяжело дыша, проговорил Гончаров. — Ещё бы чуть-чуть — и точно моя была бы. Вовремя вы подоспели.
— Мы бы и раньше подбежали, да капитан у форта держал! — воскликнул тот. — Там ведь тоже персы рьяно атаковали, думали, отогнать их в конном строю придётся, а тут с вашей стороны гонец прибежал, и потом залпы ударили.
Противник бежал от русских укреплений, и за ним бросились казачьи сотни. Кравцов осмотрел поле недавнего боя и одобрительно похлопал Гончарова по плечу.
— Молодец, прапорщик, всё правильно сделал. Оставайся пока тут со своими до вечера. Вряд ли эти, конечно, ещё раз сунутся, но лучше уж поостеречься.
— Слушаюсь, господин капитан. — Тимофей козырнул и пошёл к сновавшим у косогора драгунам. — Командирам отделений проверить своих людей и доложиться!
— Силков Семён! — крикнул он, оглядываясь. — Саратовские, кто командира видел?
— Здесь он, вашбродь! — крикнул пожилой пехотинец с унтерскими галунами на мундире. — Туточки лежит. — И стянул с головы кивер.
— Сёма! Да как же это?! — Тимофей подбежал к лежавшему на спине пехотному прапорщику. Лицо и мундир молодого офицера были в крови. Клинок прорубил шейную жилу, не оставив ему и шанса.
— Эх, Сёма. — И Тимофей прикрыл прапорщику глаза.
— Молоденький совсем, — проговорил со вздохом унтер. — Первый бой ведь у него сегодня.
— Знаю, — покачав головой, вымолвил Тимофей и стянул каску. — Упокой душу, Господи, раба твоего, православного воина Симеона. — И перекрестился. — Снесёте его в низинку за фо́ртом, отец?
— Снесём, вашбродь. Унтер-офицер Рябов Игнат! — Ветеран-пехотинец вытянулся, встав по стойке смирно. — Саратовский мушкетёрский полк, вторая рота. Взвод наш определён был на эту позицию, так что, господин прапорщик, мы теперь с вами, пока нас отсель не сменили.