На задворках империи

— Бам! Бам! — ударили выстрелы из выходящих на улицу окон большого дома. Огнев взмахнул саблей и, выронив её, рухнул на землю.
— Гончаров, очисти от стрелков дом! — прокричал Копорский. — Иначе они нас всех тут перестреляют!
— Братцы, за мной! — рявкнул Тимофей и, подбежав к калитке, ударил её прикладом. Массивная и окованная листовой медью, она стояла намертво. — Калюкин, Хребтов, спину подставьте! Лёнька, держи! — Он передал мушкет другу и, как по ступенькам, забежал на спины товарищей. «Лишь бы осколков или шипов там не было», — мелькнула в голове мысль. Пальцы зацепились за верхний край забора, и, перебирая ногами по выступающим камням, он подтянулся. Чисто. Во внутреннем дворике никого не было видно. Спрыгнув вниз, Тимофей вытащил из кобуры пистоль, и очень вовремя, в распахнувшуюся дверь дома выскочило двое вражеских воинов. Бам! — пуля из пистоля ударила одному в грудь, второй замешкался и дал Гончарову время выхватить саблю. А теперь на! Перс, вскинув ружьё, уже отщёлкивал курок, когда клинок подскочившего русского, проскрежетав по дулу, рубанул его руку. Заорав, он выпустил своё оружие и кинулся в дом. Самое время было залететь за ним следом, пока его там не ждут, но пересилив себя, Тимофей бросился к калитке и сдвинул засов.
— Держи! — Забежавший первым Лёнька сунул в руки мушкет.
Пока засовывал в ножны саблю и перекладывал в правую кобуру заряженный пистоль, большая часть отделения уже ворвалась через открытую дверь в дом. Внутри слышались выстрелы и крики.
Сунувшегося по лестнице наверх Хребтова пробили две пули, и Макар, как-то по-детски ойкнув, с удивлённым лицом опустился на ступеньки и застыл.
— Прикройте! — Тимофей выстрелил из ружья в мелькнувшую фигуру и бросился по ступеням.
— Бам! Бам! — хлопнули выстрелы за спиной, и ему под ноги упал бородатый воин. Ещё один рубанул саблей, и забежавший наверх Гончаров еле успел подставить мушкет. Ещё один удар, ещё!
— Ах ты ж зараза! — И отбив новый удар, он пнул носком сапога в колено. Бородач ойкнул и припал на отшибленную ногу. — Хэк! — Перехватив мушкет, Тимофей ударил его прикладом в голову.
— Иваныч, в сторону! — Выскочивший из-за спины Чанов разрядил ружьё в выбежавшего из соседней комнаты ханца.
Прислонившись к спине и заполошно дыша, Тимофей вытащил из лядунки патрон и начал перезарядку ружья. Мимо пробежали Кошелев с Ваньками, Блохин и Герасим.
— Бам! Бам! — громыхнули на этаже выстрелы, и, вставив шомпол в цевьё, он побежал по коридору на шум.
— Мы здесь с этими тремя сцепились. — Лёнька кивнул на лежащие трупы персов. — А сбоку из той клетушки четвёртый вылез, ну вот он и стрельнул из пистоля в Гераську. Это уж потом мы злыдня прикололи.
Тимофей надрезал кинжалом мундир на спине драгуна, пуля угодила прямо в хребет, перебив его. Без шансов. На всякий случай он, словно бы надеясь на чудо, потрогал Антонова у шеи и приподнял веко.
— Эх, Герасим, Герасим, ну кто же теперь будет ворчать и вечно ёрничать? Кто устроит свару по поводу очерёдности готовки и потом будет бухтеть у котла? Прощай, братишка. — И он стянул с головы каску.
— Четвёртый уже, — глухо произнёс стоявший рядом Кошелев. — А мы ещё толком в город не зашли.
— Берём — и вниз его понесли, — застёгивая подбородочный ремешок, проговорил глухо Тимофей. — Рядом с Хребтовым пока положим. Потом, как всё закончится, на панихиду за стены вынесем и похороним вместе со всеми.
Колонна прошла по извилистой улице ещё сотню саженей и на перекрёстке с другой улицей встала. С трёх сторон на неё напирали огромные массы неприятеля. Сил прорваться дальше уже не было. Целый час шёл бой на этом перекрёстке. Взвод Копорского занял большое двухэтажное здание и вёл из его окон огонь по домам напротив.
— У меня уже патроны на исходе! — крикнул, перезаряжаясь, Чанов. — Стёпка, есть ещё в мешке?!
— Нет! — откликнулся тот. — Все уж давно раздал!
— Ярыгин Степан! — позвал его Тимофей. — Бери Еланкина, выведешь его за стены к лазарету, потом к патронной повозке лети, набивай мешок и сюда сразу дуй! Давай, давай, родной, некогда телиться! — подтолкнул он Рыжего. — Ещё немного — и у нас одни только штыки с саблями из всего оружия останутся.
  
Ярыгин подхватил под руку раненого, и они побрели к выходу, а Тимофей выставил ствол ружья из окна и, быстро прицелившись, выжал спусковой крючок. Стрелок из дома напротив взмахнул руками, и его ружьё выпало на улицу.
— Теперь я! — крикнул Блохин и оттёр друга плечом. Хлестнул выстрел штуцера, и он удовлетворённо кивнул головой. — Ещё одного с чердачного продуха хлопнул.
— Сколько у тебя зарядов осталось? — меняя кремень на курке, поинтересовался Гончаров.
— Дюжина, — прошепелявил тот, скусывая кончик нового патрона.
— А у меня пять, — затягивая винт, проговорил со вздохом Тимофей. — Пистольные я не считаю, ими только если в упор.
— Ба-ам! — перекрывая ружейную стрелкотню, громыхнул пушечный выстрел, и вслед за ним с улицы долетели крики и стоны. — Бам! Бам! — ударили следом ещё два.
— Пушки подкатили! — донёсся крик с улицы. — Пушки бьют, братцы! Отходим!
Только что отбитые от перекрёстка ханцы радостно взревели и ринулись всей массой на русских. Те, отбиваясь штыками, попятились назад.
— Наши отступают! — донёсся крик с первого этажа. — Отходим, ребята, пока не отрезали!
Не дождавшись подмоги, обескровленная штурмовая колонна под яростными атаками неприятеля начала откатываться к стене.
— Не бежим! — Подполковник-пехотинец, отступая вместе со своими солдатами, подхватил фузею убитого и теперь тоже работал штыком. Отбил копьё, саблю, заколол двоих и сам получил пулю в грудь. Командование взял на себе майор. Медленно отходя, бросаясь время от времени в контратаки, колонна, сохраняя общий порядок, смогла оттянуться к стене.
— Не сможем уже Макара с Герасимом забрать, никак не пробиться нам к дому! — делая выпад в сторону перса напротив, прокричал Чанов. — Чуть-чуть ведь времени не хватило нам, Иванович! Мы ведь с Ваньками уже и в дом даже забежали, а тут эти нахлынули. Выход нам перекрыли и напирают. Мы еле-еле через ограду смогли перелезть и уже из другого дома на улицу выскочили. На! — Он сделал рывок вперёд и воткнул штык в грудь бородача. Тимофей прикрыл его с одного бока, Лёнька с другого, и, вырвав гранёный клинок из тела, здоровяк отпрыгнул назад.
До стены и прохода в башню было уже недалеко, противник напирал, и русские ряды стояли насмерть, давая уйти своим раненым.
— Братцы, в атаку! Отгоним басурман! — прокричал майор-пехотинец, и солдаты, переколов передних ханских воинов, заставили податься остальных назад. Изо всех соседних улочек к месту боя спешили всё новые толпы. Вот уже и русские под их напором начали обратно пятиться к башне.
— Ваньку Малого ранили! — донёсся слева крик Кошелева. — Отходи, Ванюша! Отходи-и!
— Держите строй! — крикнул Чанову и Лёньке Гончаров и бросился на голос Федота.
Как видно, Резцову просекли бедро, и он, припадая на раненую ногу и отбиваясь от наседавших ханцев, пятился назад.
Медленно, слишком медленно.
Двое обошли его с боков, сверкнули сабли, и Малой Ваня, обливаясь кровью, рухнул на землю.
— Братка-а! — Калюкин вырвался из напиравшей русской шеренги, надеясь прикрыть друга. Бахнул выстрел, и он упал с ним рядом.
— А-а-а! Гады! Убью! — Тимофей в холодной ярости выскочил вперёд и заколол бородача напротив, мушкет назад, и он с хрустом вогнал окровавленный клинок в соседнего ханца. — На! На! На! — мелькал в воздухе его штык. Вот ещё один бородач отскочил назад с окровавленной рукой. Растянутая шеренга солдат подалась вперёд и оттеснила от трупов драгун неприятеля.
— Хватай Мало́го, Васильевич, я Длинного возьму! — крикнул Тимофей и, поднатужившись, перекинул через плечо Калюкина. — Держись, Ванечка, держись! — бормотал он, неся его к башне. — Сейчас наверх занесу тебя, и там уж перевяжем. И Малого тоже перевяжем, авось очнётся.