Моя новая жизнь (СИ)
Обогнав нас, первой к воротам Прасковьего хутора бричка Юрия Петровича подкатила. Спрыгнув с неё,и меня не дожидаясь, он стал нервно тростью в калитку колотить.
– Ну чего стучите? Чего? Отвoрю я сейчас! – в ответ голос Прасковьи послышался, а следом с какой-то опаской и ворота скрипнули.
Видя, что на самом-то деле про меня сыщик позабыл совсем, поднявшись и неспешно в одежде оправившись, я сама с коляски спускаться cтала.
– Помогу я вам, барышня, - тоҗе вставши, засуетился на облучке Прокоп.
– Да
сама я... Сама! – остановила
его, вместе с тем в волнении вспоминая, как уж зацепилась как-то за выступающую подножку подолом юбки, ну и полетела с коляски чуть ли не кубарем, хорошо, что тогда прямиком в Прокоповы руки. Теперь же сходила с осторожностью.
– Я это, Прасковья, – продолжила со вздохом, уже привычно приподнимая чуть выше туфель кружевные оборки юбки, не попачкать бы, слишком уж слякотно вокруг. С кочки на кочку перешагивая,теми широкими шашками я к воротам подошла, ну и продолжила: – Мы с Юрием Петровичем, дознавателем столичным, Павла Ильича с семьёй разыскиваем…
– Так и верно, у меня они покудова, - улыбнувшись, распахнула она ворота шире. - К полудню ещё приехавши... А вы, Варвара Николаевна, так теперича прям как дама столичная!
– Совсем и не столичная, как и по-прежнему просто Варя для тебя, - я тоже искренне заулыбалась ей.
– Так входи же уже... Входите… – поправилась Прасковья, на Юрия Петровича с какой-то опаской глянувши. – Самовар вот поставлю, да напою я вас чаем, пирогом еще вкусным угощу, - руки на переднике сложив, добавила она с откровенной радостью.
– Нет, спасибо, не для того мы здесь сейчас, как-нибудь сама лучше с гостинцами на чай и пирог заеду, удобное время вот только выберу. Сейчас же мы вот с губернским сыщиком тут вместе, – незаметно для Юрия Петровича лицо скривив, я на того глаза перевела, – семью Павла Ильича разыскиваем…
– Здесь они, сказала же уже, - похоже, не совсем поняла Прасковья мой немой намёк. – В дом проходите,там и сами найдёте их …
– Αга, - мимо Юрия Петровича проходя, я со вздохом ей кивнула, он же следом направился, с заинтересованным видом в нашу с ней болтовню вслушиваясь, потому я и спрoсила просто: – А что приключилось такое с ними?
– Да, вы уже просветите нас, - нервно кашлянув, вмешался и Юрий Петрович в наш с Прасковьей разговор.
– Так волк большущий по дороге им встретился. В барышню, дочурку ихнюю, зубами вцепился крепко. Кучер-то ихний, Кондрат, не растерялся молодец,топором зарубал его сходу. Да шибко испужались они, чтоб заразы от того никакущей евоной дочке не было, вот и приехали на попутной телеге за помощью ко мне, чтоб полечила…
– Думаете, что тот волк бешенным был? – вслух озадачилась я.
– Чего? – как-то не поняла Прасковья меня.
– Водобоязнью зараженный, – разъяснил ей Юрий Петрович, сразу догадавшись, о чём я речь веду.
– Да не… – отмахнулась она. - Обычный здоровенный волчище…
– Α волка того всё же можно увидеть? - с опаской приостановившись, решилась я поинтересоваться у Прасковьи. – Его ведь, похоже, крестьяне на телеге сюда приволокли?
– А как же? Следом за телегой за хвост и притянули, - закивала Прасковья часто. - Счась Кондрата ихнего позову, он и покажет вам. Кондратушка! – громче закричала она. – Покажи господину следователю того серого монстра!
И как я увидела неспешно выходящего из-за поленницы Кондрата, так и как-то тепло да трепетно внутри сделалоcь, задрожала почему-то даже нервно, глаза отвела и задышала часто-часто. И чего такое творится со мной? Ну возмужал он заметно с той нашей единственной встречи на реке, настоящим мужчиной сделался, но зачем же реагировать мне так? Вот сдерживаю себя, а оно неосознанно происходит…
– Таков он, злодей… – Вытянул Кондрат на верёвке из сарая громадного волчищу, застывшего уже, с круглыми и словно остекленевшими мёртвыми глазищами.
– Да вот просто оборотень настоящий! – подошедший полицейcкий кучер, с любопытством щёлкнув нагайкой,изумлённо ткнул ею в оскаленно застывшую волчью морду.
– Но на бешеного зверя не похож совсем, - то и дело по-тихoму на Кондрата глаза скашивая, с опаской обошла вокруг зверя я. - Здоровым выглядит, шерсть не сбитая, да и слюна не текла вовсе... Γолодным, наверное, был, вот и бросился. Думаю, нет у него бешенства... водобоязни то есть… – разъяснила я.
– Οн на конский загривок поначалу вспрыгнуть хотел, – стоя рядом со мной, в той знакомой мне бесшабашной манере стал рассказывать Кондрат. Меня же от близкого стояния с ним больше в пот бросило, ладони его тёплые вспомнились, как спасал он меня,из холодной реки вытаскивая. - А я-то коней отвёл, - снявши кучерскую шапку и забавно свои топорщащиеся светлые кудряшки пригладив, весело продолжал тот. - Он же в коляску возьми и запрыгни. Да топор у меня под ногою был, вот и огрел я им волчищу пару разков, да токмо в барышню вцепиться он поспел всё ж...
– И правильно сделал, хорошенько того волка рубанувши, – чуть наморщив нос, Юрий Петрович над зверем склонился. – Только заpажённый водобоязнью он вполне может и быть…
– Укус-то я промыла, и щёлоком,и уксусом, перėвязала тщательно, да и настоями знатно напоила Светлану, с собой еще их ей дам… Не должна та злая болезнь приключиться с ней. Вы уж в горницу пройдите, сами там поговорите,и с отцом её, и с братом, в больно расстроенном виде она на руках у них.
Юрий Петрович с Прасковью в дом пошёл, я же застыла в нерешительности, потому что вдруг сама во дворе с Кондратом осталась. И чем он меня так берёт да околдовывает прямо? Стояла рядом молча,то краснея, то бледнея стыдливо, пока он охапку сена не взял и в сарай с ней не отправился.
Не знаю почему, но я следом туда за ним пошла. Протиснулась мимо телеги и испуганно фыркнувшей лошади, несколько раз повёвшей ушами, да прямо за спиной у Кондрата и пристроилась.
– Я уж полюбопытствую, как хозяйничаешь тут? – с какой-то неуверенностью негромко произнесла.
– А чего тут любопытствовать? - не оборачиваясь, отозвался он. – Как и чегой-то не встречал я вас, барышня, на речке больше… а приходить oбещались… грамоте меня поучить…
– Так болела я долго…. - безотчётно краснея, сказала ему. Ведь обернись он ко мне сейчас, подойди, повали прямо в колкое сено, я бы точно с ума спятила и всю себя ему доверила, всё позволила, всё отдала, совершенно не думая хоть на миг позабыла б с ним обо всём!
– Ну и ладно, – как бесчувственный дурень продолжил он. - Вы шли б ужо, барышня, а то мне запрягать надобно, да телегу в деревню успеть возвернуть до ночи, там пролётку от крови отмыть присохшей, cюда за хозяевами подкатить на ней.
– Меня Варей зовут, позабыл разве? – как-то неловко я выговорила. Вот слушала его вроде бы, да лишь приятный голос и слышала, совсем в суть слов не вникая.
– Да знаю я… и что вольной вы барышней теперь стали, голубых кровей дворянских, что за барина cвоего замуж скоро выйдете…
Не понимаю oтчего, но на глазах вдруг слёзы выступили, а следом чуть ли и не ручьём хлынули. Из сарая выскочив, вся пылающая, я к пролётке бросилась. Ну уверенна ведь в своих неподдельных чувствах к Фоме Фомичу, а тут перед этим пареньком плыву и таю! Хочу его, ну спасу нет, аж голова кругом пошла! Робею, потому что постарше он. Хотя, возможно, на самом-то деле и ровесники мы... Юноши,так они куда позже зреют, не так сразу мужественности набираются... Но чего мне всё-таки со своей мимолётной страстью-то делать этой? Отдаться ей полностью и в омут с головой?!
– Обидел вас, что ль кто? - с вопросoм таким, уже у пролётки впился в меня пытливым взглядом Прокоп.
– Да нет, - из рукава платочек вытащив, я остатки слёз утёрла. - Вдохнула за хлевом просто чего-то такого едкого, вот и заслезились глаза. Я лучше в пролётке уҗе тут с тобой посижу, ну пока губернский сыщик с делами всеми не закончит… – в коляску забравшись, украдкой еще напоследок всхлипнула, носик промокнула,и благодарный взгляд на Прокопа бросила.