Воинствующий мир (СИ)

Нижний Новгород
29 сентября 1797 года
— Я ревную, — сказала Катя, изгибаясь в кровати, словно кошка.
— К кому? Кто может сравниться с тобой? — искренне, может чуточку игриво, возмутился я.
— Нет, в самом деле, я начинаю ревновать тебя к работе, — настаивала жена.
Катя лихо подпрыгнула на нашем семейном ложе и удивительным образом из положения лежа, оказалась сидя. При этом она выгнула спину, чтобы выглядеть еще более выгодно. Тут прикрылась, тут показала. И где только женщин такому учат? А еще эти снайперские выстрелы глазами.
— Я задержусь, — сказал я и под озорной смех жены, стал раздеваться.
Дело в том, что только что, не менее двадцати минут, я самостоятельно одевался, чем веселил супругу, а теперь раздеваться. Пусть смеется, этот смех я знаю — сам так смеюсь. Потому что — счастлив.
Чем занимаются молодожены в первую брачную ночь? Как я читал в будущем, то по статистике треть молодых считает подаренные деньги, вторая треть смакуют первую семейную ссору, еще немалая часть просто ложиться спать, так как на свадьбе гулять могут все, а для молодых — это утомительная работа.
И вот мы с Катей оказались тем исключением, когда сразу, как только оказались наедине, занялись любовью. Нелепой, полной стеснения и страхов, но любовью. И не только Катюша растерялась, с ней то все понятно. Но я? Как же мог я быть таким неловким и… Просто, наверное, впервые я занимался не сексом, а любовью. Так что в некотором смысле мы вдвоем теряли невинность. Пусть для меня это было только психологическим моментом.
Так что наутро мы были смущены и пребывали в недоумении, прятали глаза, и несколько сторонились друг друга. Я так поступал, потому что чувствовал свою вину в том, что явно не оправдал ожиданий девушки, которая, по любому ранее думала о том, как это самое будет в первый раз. Ну а почему Катя отворачивала глаза, тоже понятно, у девушки сейчас идет ломка сознания, она берегла себя, была пропитана ментальными триггерами про честь и все такое. А тут, рушится старый мир, а новый так себе, ожидалось лучшего.
Может все и не так, по-другому, но с моей мужской стороны выглядело именно, как я описал.
В чем главная проблема ранних браков? Прежде всего в том, что молодые люди, считай подростки, не могут разобраться в себе, не то, что в отношениях с другими людьми. Они примеряют на себя роль взрослых людей, но не могут даже поговорить друг с другом. Я думаю, что примерно такая ситуация и у наследника российского престола Александра Павловича. Он просто не может найти точки соприкосновения с супругой, между прочим красавицей и умницей. Слишком в раннем возрасте они поженились.
Но я же мужчина с опытом, считай уже двух жизней. Так от чего же не мог в первый день найти нужные слова? Но, что главное, как бы ни было нелепо, или не довлели обиды, нужно всегда ложиться вместе спать в одну кровать.
И вот на второй день, точнее ночь, у нас уже было все совсем иначе. Мы переступили через стыд, я смог быть нежным и уверенным, потому получилось достичь таких эмоций, которые напрочь отключают мозг и включают… Нечто, что нельзя объяснить ни гормонами, ни инстинктами, что выше человеческого понимания бытия.
А после мы поговорили, без всяких «вы», или «сударь», не на французском языке, а русском могучем, который, хвала Богу, Катя знала хорошо, может почти так же, как и французский. Я узнал о девичьих страхах и о том, что я могу быть не тем, кого она нарисовала себе в воображении. Она боялась и того, что я с ней ради приданного, что… Да много чего, а что-то придумывала и на ходу, чтобы поддерживать разговор и чтобы я не разнимал с ней объятий.
И вот мы прорвали эту плотину и уже которую ночь тонем в бурном потоке страстей. Я разбудил в Кате женщину. Но… только ночью. Нельзя мне без работы, без того, чтобы лично присутствовать на наших предприятиях в Нижнем Новгороде, встречаться с людьми, которые пока еще не разъехались после свадьбы. Стояла важнейшая задача– организационно разделить предприятия и сделать новый большой шаг на пути к прогрессу.
 
Дело в том, что я первоначально совершил ошибку, ну нет идеальных людей, пусть я и обладаю несколько большим опытом и послезнанием. Сперва я планировал создать один завод, но, чтобы на нем занимались всеми направлениями. Пусть бы это были цехи, но при одном управлении. Подобный подход не оправдал себя, так как распылялись силы и не было четкого руководства. Одного специалиста, если он толковый, могут тягать по всем производствам. В итоге толку нет нигде, и все надеются на то, что придет какой-то гений и все, словно по дуновению волшебной палочки, заработает, а готовые изделия посыплются как из рога изобилия. Вот только этих «волшебных палочек» у нас не много: я, да еще Кулибин. Остальные так, полуфабрикаты.
— Ты считаешь меня падшей женщиной? — потупив взгляд, спросила Катя после того, как у нас состоялся очередной марафон плотских утех.
Я сам в порыве страсти толкал свою жену к тому, чтобы она не лежала в кровати симпатичным бревнышком, а стремилась получить собственную порцию удовольствия, при этом желая подобного и мне. Для меня, как искушенного человека из будущего, а также успевшего похулиганить и в этом мире, подобное кажется правильным, гармоничным. Но кто занимается сексуальным воспитанием девушек из высшего общества? Это такие дамы, как Аннетта, лишь только осознав себя женщиной, интуитивно знают, что и как делать. А в моей Катюше при достаточно строгом воспитании княгини Оболенской, и опеки со стороны отца еще предстояло раскрывать женщину. И, судя по тому, что я чувствую себя словно после интенсивной тренировки, мне… у нас все получается.
— Зайчик мой, у нас еще вся жизнь впереди, чтобы ты гордилась своим мужем, а я считал себя достойным такой прекрасной женщины. «Я должен много работать и быть первым во всех своих начинаниях», — говорил я, стараясь не показывать раздражения от того, что вновь приходится самостоятельно облачаться во все эти одежды.
— Но и я должна соответствовать. «Расскажи мне обо всех своих проектах!» — сказала Катя и заточила свое прекрасное юное тело в красный шелковый халат.
Двоякое чувство: с одой стороны, я никак не устал наслаждаться красотой идеального молодого женского тела — над таким многим фитоняшкам из будущего трудиться и трудиться; с другой стороны, теперь, когда моя супруга оделась, я могу прибегнуть к услугам Никифора и одеться намного быстрее.
— Я знаю, чем тебя занять, — усмехнулся я, направляясь к своему сейфу.
Железный ящик с замком является в последнее время главным элементом моего багажа, пусть и весит сей агрегат пудов десять. Именно в нем я храню многие свои записи, проекты, которые еще предстоит реализовывать, стихи, которые только вспомнил, но еще не озвучивал, статьи, которые еще не напечатаны, научные открытия, которые еще не совершены.
— Вот, займи себя этим, — достал я увесистую папку с названием «Граф Монте-Кристо».
Подумав, достал еще одну пачку с названием «Ромео и Джульетта».
— Вот, прочитай. Книгу еще предстоит дописывать, думаю, не меньше года, а вот перевод «Ромео и Джульетты» наполовину готов, — сказал я, протягивая бумаги жене.
Катя вырвала у меня обе папки и первым делом впилась глазами в рукопись про невинно осужденного мстителя Эдмона Дантеса, ставшего графом Монте-Кристо.
— Миша, ну, еже ли у тебя дурной французский, так отчего же пишешь на нем? Вот здесь оборот неверный, — деланно возмущалась моя супруга.
— Так это же превосходно, — от пришедшей мысли я даже хлопнул в ладоши. — Стань моим редактором. А когда будем издавать книгу, я тебя возьму в соавторы.
Сказать, что идея Кате понравилась, — ничего не сказать. Она ею заболела. Про энергичную, разбирающуюся в литературе, хозяйку одного из самых знаменитых салонов Петербурга, Екатерину Андреевну Карамзину, я знал из исторической литературы, прочитанной в будущем. Теперь Карамзиной не будет, но будет Сперанская. Однако, при изменении фамилии, уверен, энергия из женщины не растворится, а посему Катю нужно загрузить интересной работой. Для нее желание быть причастной к написанию качественного литературного произведения, очень надеюсь, расположено на твердом втором месте. На первом же должен быть я.