Коллекция Райан, том 1 (ЛП)

Это погружает меня в самые глубины отвратительных мыслей, которые я только сейчас осознаю. Я веду очень здоровую и активную сексуальную жизнь, но могу сказать со стопроцентной уверенностью, что ни от одного другого мужчины или по какой-либо причине в моей жизни я не была такой влажной. Я отпустила его член только для того, чтобы взять его карту, я не знала, что ищу, пока не нашла это. Результаты его ЗППП[6]. Они взяли мазок, и результаты отрицательные.
  
Я не могу взять в толк, почему меня это вообще волнует. Что это значит? Неужели это чувство сейчас настолько сильно, что я знаю, что собираюсь что-то с этим сделать? Значит ли это, что я хочу этого?
Прежде чем я успеваю ответить на какой-либо из этих вопросов, двойные двери распахиваются, и Джеймс вкатывает каталку. К счастью, он стоит спиной ко мне, и у меня есть время поправить простыню. Я не могу поверить, насколько я позволилa себе отвлечься, насколько непреодолимым для меня является это притяжение, из-за которого я чуть не потерялa все. Боже мой, это было бы ужасно.
- Привет, Джеймс, - это все, что я могу сказать, и, наверное, этого вообще не следовало говорить, я никогда не былa радa его возвращению.
Он, должно быть, тоже это понимает, потому что смотрит на меня, приподняв брови.
- Тебе что-то нужно, Сэйди?
- Нет... Просто опять эта чертова головная боль.
- Я думаю, это, должно быть, из-за сегодняшних химикатов.
Тут я замечаю, что его лицо раскраснелось и немного позеленело.
- Что с тобой? Что-то не так?
- Кажется, у меня начинается простуда, не могу справиться с тошнотой.
И тут я вижу, как плохо он выглядит, и мне становится ужасно его жаль.
- Мы можем просто положить ее в холодильник, и ты сможешь уйти. Я разберусь с этими двумя, - предлагаю я.
По его лицу видно, что он согласен, но он говорит, что останется.
- Правда, не волнуйся об этом. Мне все равно нужно закончить с самоубийством. Я просто отложу писанину, мы вернемся к ней завтра. Ты дерьмово выглядишь. Я могу принять аспирин. Тебе нужен постельный режим, к тому же, ты, вероятно, заразен, а я не хочу подхватить это дерьмо.
Это выходит немного жестче, чем я намеревалась, но, серьезно... он выглядел дерьмово.
- Да, может, это и к лучшему. Он подтаскивает ее тело к холодильнику и засовывает его внутрь.
- Я возьму их.
Я говорю слишком быстро, надеясь, что из-за болезни он немного отстает в умственном развитии, и не так остро реагирует на то, как странно я себя веду.
Кажется, он не замечает моих странностей, и я благодарна ему за это.
Я наблюдаю, не двигаясь ни на дюйм, из-за одного только страха, как он собирает свои вещи и направляется к двери.
Я испытываю облегчение, когда понимаю, что осталась одна. Я едва могу ясно мыслить после того, как меня чуть не застукали за осквернением трупа.
Я делаю единственное, что могу сделать прямо сейчас, крепко держась за свое рациональное "я". Я запихиваю этого ублюдка в холодильник, с силой захлопывая дверцу, чтобы она закрылась на задвижку. Затем я заканчиваю с женщиной, с которой уже давно следовало покончить, она все еще нуждается в моем внимании. Завтра ее похороны, и я должнa подготовить ее к ним как можно лучше.
Я придумываю все, что могу, чтобы не думать о нем, и это срабатывает. Я почти забываю о нем в холодильнике. И к тому времени, когда женщина будет выглядеть настолько идеально, насколько это возможно, он превратится в далекое воспоминание.
Почти.
Мне приходится взбегать по лестнице трусцой, чтобы побороть вновь проснувшееся любопытство. Но, оказавшись наверху, я могу поесть и посмотреть телевизор, прежде чем лечь спать.
2
У меня проблемы со сном, очевидно, мое подсознание не в состоянии успокоиться от всего этого волнения. Как только я открываю глаза, мои мысли возвращаются к тому мужчине внизу. Возможно, это из-за того, что я живу в такой близости от него. Может быть, это из-за моего болезненного влечения к нему, по какой-то причине, которую я не могу понять, он загнал меня в ловушку любопытства.
Лежа в постели, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на осознании того, что произошло бы, если бы я поддалaсь своим мыслям, если бы наполнилa их чуть большей реальностью. Если бы я послушалась, чего хотят от меня мои ноги, и спустилась по лестнице к нему, мирно лежащему на холодном металле. Что бы от меня потребовалось, если бы я это сделала? Каковы были бы последствия для моей души?
Я с трудом соображаю. Бессвязные мысли заслонила картина, возникшая в моей голове: он там, внизу, совершенно обнаженный под тонкой простыней, его мощные мышцы, закаленные физической активностью, и великолепное лицо в придачу.
Блядь.
Я не могу оставаться здесь, я не могу просто притворяться, что способнa на это. Я знаю, что с моральной точки зрения не нахожу ничего плохого в том, что у меня на уме. Это преступление, но без жертв. Честно говоря, если я подумаю об этом, я пойму, что соблюдаю не все законы общества, я не позволяю себе останавливаться на красный свет, если никого нет рядом, я не позволяю винограду, съеденному в продуктовом магазине, подавлять чувство вины.
Я не должнa позволять этому давить на меня, не должнa позволять тому, что общество считает уместным, определять то, что я считаю ничем иным, как получением удовольствия. Несмотря ни на что, я единственная, кто должен с этим жить, и я готовa. Черт возьми, этот парень мертв. Какое ему до этого дело?
Я позволяю своим ногам нести меня вниз по винтовой лестнице, заворачиваю за угол, щелкаю выключателем, и флуоресцентные лампы мигают, пока не зарядятся и не осветят комнату.
Мои тапочки волочатся по полу, издавая единственный звук в тихой комнате. В нерабочее время здесь всегда так тихо. Не то чтобы здесь царила суета в рабочее время, но ночью здесь жутковато.
Я подхожу к ячейке, в котором лежит мой парень со стояком, пострадавший от сердечного приступa, и тяну на себя дверцу, затем выдвигаю ящик. Я ловлю себя на том, что оглядываю комнату, подсознательно понимая, что то, что я собираюсь сделать, неправильно, но все равно хочу это сделать. Я почти нуждаюсь в этом, и это принуждение сводит меня с ума.
Я медленно стягиваю простыню с его тела, открывая волосатую грудь. У него легкий оттенок серого, который появляется у людей после смерти, но меня это даже не смущает. Я не останавливаюсь, продолжаю спускаться по его телу. Стоя рядом с ним, я наклоняюсь над нижним ящиком и снова беру его член в руку. На этот раз я собираюсь сделать что-то еще, а не просто потрогать его. Теперь меня уже ничто не остановит.
Я стягиваю через голову свою длинную рубашку и оседлываю мужчину, прижимаясь задницей к его бедрам. От прохлады его тела у меня по спине пробегают мурашки. Меня обдает холодом, он твердый подо мной.
Я кладу на него руки и чувствую упругость его груди. Я закрываю глаза и ощущаю его, касаюсь везде. Провожу пальцами по его телу и спускаюсь к мясистому члену, который прервал мой сон, затем приподнимаюсь, нависаю над ним, потирая о свой клитор. Я шиплю. Я никогда не забуду этого ощущения, когда он коснулся моего разгоряченного тела. Я думала, что он может охладить меня, но этого не происходит, резкая смена температуры приводит меня в восторг.
Я позволяю ему медленно войти в меня, осторожно опускаясь на него. Он делает то же самое с моими внутренностями – охлаждает их, но только по температуре, ничто не может сравниться с этим в моем списке самых горячих и пикантных ощущений.
  
Двигаясь целеустремленно, я позволила себе ощутить каждый дюйм большого члена этого мужчины. Я чувствую его полноту и вынуждена двигаться быстрее, провожу рукой по груди, по дрожащему животу, пока не нахожу маленький бугорок, который так и просится, чтобы к нему прикоснулись, а затем провожу круги вокруг него.
Мое дыхание, звуки, которые я не могу сдержать, когда меня трахают, и тихие стоны, которые вырываются из меня, нарушают тишину в комнате. Я придерживаю его одной рукой для равновесия и ускоряю темп. Я теряюсь с ним внутри себя, ощущение приближающегося оргазма подкрадывается ко мне, и я тру сильнее – трахаю сильнее – глубже, чем когда-либо достигала.