Коллекция Райан, том 1 (ЛП)

- Тебе принести что-нибудь? - cпросилa я.
Врачи сказали, что ему потребуется некоторое время на восстановление, в той машине было много внутренних повреждений.
- Не могла бы ты просто посидеть со мной? Я скучал по тебе больше всего на свете.
Эти слова растрогали меня до глубины души, может быть, еще не все потеряно, и, может быть, я смогу снова найти его... настоящего его.
  
В тот вечер я действительно просиделa с ним несколько часов в тишине, и ни один из нас не знал, что сказать.
5
Дом...
Мы вернулись домой из больницы, где с каждой минутой я чувствовала, что ситуация становится все более неловкой и напряженной, однако это не шло ни в какое сравнение с тем, что было после того, как я вернула его.
В тот момент я вложилa всю свою надежду на то, что это время останется позади, и сразу же почувствовалa, что ничего не изменилось.
Почти месяц я готовила его к этому дню, чтобы он смог вернуться, но он больше не был тем мужчиной, за которого я вышла замуж, в него вселилась новая версия мужчины, в которого я влюбилась по уши, надела его кожу, превратив его в извращенную версию моего возлюбленного.
- Мэтью, я все подготовилa для тебя, теперь здесь можно передвигаться на инвалидной коляскe, но если тебе понадобится помощь, я всегда к твоим услугам.
- Спасибо, - проворчал он.
Я могла сказать, что он был зол, хотя и не могла точно сказать, на меня ли это или на то затруднительное положение, в котором он оказался. Я винила себя в случившемся с ним; я не понимала, почему. Во мне росло чувство вины за то, что произошло той ночью, мысли бешено крутились в моей голове, все то, что могло бы произойти по-другому; они постоянно крутились в моей голове.
Если бы мы не были так увлечены сексуальной игрой, он, возможно, не потерял бы концентрацию и не врезался бы в телефонный столб, который, как назло, не остановил движение машины, и после этого джип переворачивался бесчисленное количество раз.
Поскольку на месте происшествия не было свидетелей, было трудно сказать наверняка, что произошло. Он потерял сознание, и прошло некоторое время, прежде чем кто-то остановился, чтобы позвонить в полицию, его нервы были на пределе, пока он лежал и ждал. Я былa источником отвлекающего фактора, и мое чувство вины не позволяло мне забыть об этом.
Я пожалелa о своем решении ждать и не поднимать шум, когда понялa, что он опаздывает и, возможно, попал в беду. Я никогда по-настоящему не сохранялa ясности ума во время стресса или беспокойства, это всегда было работой Мэтью.
Я постаралась устроить его как можно удобнее, лезла из кожи вон, чтобы ему было удобнее. Забегая вперед, я решилa не спрашивать его, винит ли он меня в том, что с ним стало.
Я могла служить ему только в качестве искупления – при каждом приеме пищи, при каждом купании, каждый раз, когда у него возникал гребаный фантомный зуд, я былa рядом, чтобы облегчить его бремя.
Мы быстро освоились с этой рутиной – я, его слуга, и он, бедняга, который потерял способность двигаться ниже груди. К счастью, он не утратил возможности пользоваться руками, хотя иногда из-за нервов в них было очень больно ими пользоваться.
Я просто былa благодарнa ему за то, что он остался жив, а он, возможно, нет. Я зналa, что он предпочел бы смерть тому, что получил той ночью. Иногда он говорил, что хотел бы, чтобы его изломанное и бесполезное тело увяло и умерло, но все врачи надеялись, что у него будет нормальная жизнь, какой бы она ни была.
Шли дни, я так старалась полюбить этого нового человека, ворчливую, а часто и злую и холодную оболочку, которую носил мой милый Мэтью, этот незнакомец, который взял верх и начал использовать ее.
В ту ночь, когда я окончательно поняла, что все кончено, прошло примерно три года после несчастного случая; я пыталась, как это часто бывало, удовлетворить мужчину, с которым былa в постели. У него все еще был ненасытный аппетит к сексу. У него было сексуальное влечение, как у мужчины, которого я вспоминала поздно ночью в своих фантазиях, каким он был раньше. Он сказал, что не чувствует этого так, как раньше, но его член работает, и, по его словам, "это единственное, что может заставить его встать с этого гребаного стула". Я, будучи послушной женой парализованного мужчины, который впал в такое уныние, ничего так сильно не хотела, как удовлетворить его.
Этой ночью я уложила его обратно на кровать, растирая ему ноги, чтобы стимулировать приток крови, иногда это помогало, и я всегда изо всех сил старалась сделать все, что в моих силах, чтобы облегчить ему этот период нашей жизни. Я все еще любила его, несмотря на то, что внутри моего мужа чувствовал себя как дома несчастный мужчина.
Мы всегда были на высоте, когда занимались сексом, я знала, что между нами должно быть, с того самого момента, как он впервые привел меня в свой класс, там всегда была химия. После стула все немного поутихло, но не настолько, чтобы это все еще не было самым жарким сексом. По крайней мере, я так думалa.
Я надела милую маленькую футболку и едва заметные трусики, скользнула вверх по его телу, чтобы поцеловать его, затем спустилась по груди к его твердеющему члену, он все еще был таким отзывчивым. Я взяла его в рот и принялась усердно сосать, не сводя с него глаз, как, я знала, ему нравилось.
Я сдвинула трусики в сторону и опустилась на его скользкий член, потираясь о его колени. Он лапал меня, хватая за сиськи – его любимую часть меня.
- Ты такой приятный на ощупь, малыш, - cказала я ему, полностью растворившись в ощущениях. - Потри мне "киску".
Ему нравилось слышать это от меня, его всегда возбуждало, что я изголодалась по его прикосновениям.
Я увидела, как что-то вспыхнуло в его глазах, что-то, чего я раньше не замечала, я увидела ненависть, и это заставило меня немедленно пожалеть о своих словах, хотя я и не могла понять почему.
- Тебе нужно убедиться, что ты и меня заводишь.
Его слова были полны гнева.
Мой подбородок задрожал, сдерживая слезы, которые вот-вот готовы были хлынуть наружу. Я и не подозревала, насколько эгоистично это прозвучало.
- Конечно, Мэтью.
Я изо всех сил попыталась улыбнуться, но знала, что это не увенчалось успехом.
- Отвали от меня, шлюха. Я тебе безразличен, ты хочешь только еще и еще. Я даже ничего не чувствую, а ты хочешь почувствовать все, жадная шлюха.
Я выбежала из нашей комнаты, оставив его голым на нашей кровати. Я не могла заставить себя вернуться в течение нескольких часов. Я сидела в ванне, горячая вода становилась холодной, и выплакивала все слезы, которые сдерживала, чтобы показать храбрость своему мужу.
Мне стало стыдно за то, что я ушла, эти слова были резкими, более подлыми, чем я когда-либо слышала от него, но я поняла, что он был расстроен, и какой бы я была женой, если бы не могла поддержать его в его положении. В наших клятвах было четко указано, в лучшее время и в худшее, в болезни и в здравии. И хотя это была не совсем болезнь – все было гораздо хуже, но я дала ему обещание. Итак, я встала, оделась и вернулась в нашу комнату, чтобы позаботиться о нем.
Я чувствую себя крайне неловко, когда рассказываю следующую часть, но мне нужно объяснить, как прогрессировал его гнев.
Я вошла в дверь, поджав хвост, готовая извиниться, но он был в ярости.
- Иди, блядь, сюда, Коллетт.
Он цедил слова сквозь стиснутые зубы.
Я нерешительно подошла к нему. Вопреки здравому смыслу, я селa рядом с ним на кровать. Он протянул руку и сильно схватил меня за волосы.
  
- Ты думаешь, это нормально - оставить меня здесь, чтобы я, блядь, обоссался?
Стыд пронзил меня, причиняя больше боли, чем его рука, вцепившаяся в мои волосы.
- Мне так жаль.
Я действительно чувствовала себя виноватой из-за того, что это произошло.
- Ты хочешь, чтобы я почувствовал себя куском дерьма? Ты хочешь унизить меня и показать, что я подонок? Что ж, это, блядь, сработало. Я весь обоссался.