Первомай (СИ)

— Это ещё что за новости⁈
Я обернулся. На пороге стояла молодая, строгая и очень сердитая медсестра.
— Из какой палаты?
— Из третьей, — улыбнулся я. — Уже ухожу.
— Третья женская! А это что⁈
Увидев на мне брюки и ботинки, сестра разъярилась.
— А ну-ка, идём к завотделением! Как ты сюда пробрался⁈
— Ухожу-ухожу уже.
— Безобразие какое!
— Не должны такие красивые девушки быть такими сердитыми, — подмигнул я.
— Я сейчас милицию вызову!
— Ладно, Саня, выздоравливай скорее. Пошёл я.
Я вышел из палаты и пошёл на выход из отделения. За застеклённой дверью меня поджидал мужичок.
— Спалился? — усмехнулся он.
— Ага.
— Даже здесь слышно было.
Я снял халат, отдал хозяину и повернулся к двери. По коридору в сторону девятой палаты шёл врач и… Храп, похожий на бульдога чувак с огромными мешками под глазами и обвисшими брылями. Он шёл мимо стеклянной двери, за которой в этот момент стоял я. Почувствовав, что за ним наблюдают, он начал медленно оборачиваться на ходу. Мне очень хотелось, чтобы он меня увидел, хотелось сделать что-то, чтобы у него от злости башка взорвалась, например сложить руку, как пистолет и выстрелить в него или показать неприличный жест. Но, подумав, что это может плохо сказаться на Сане, я передумал и просто отвернулся.
— Тебе привет, — сказал я, забравшись в запорожец.
— Чё, прошёл что ли? — с недоверием спросил Алик.
— Прошёл-прошёл. Девятая палата, если что. Но я надеюсь, завтра его выпишут. Поглядим, в общем. Сможешь мне маякнуть, когда он дома появится?
— Чё сделать?
— Позвонить.
— Ну, ладно, попробую. Автомат есть.
— Хорошо. Отвези меня во «Встречу», пожалуйста.
— Сейчас что ли?
— Да.
— Ну, давай, заводи свой бэтмобиль.
Во «Встрече» меня встретили гостеприимно. Сапфир сразу разогнал всех подручных, что-то с ним обсуждавших, и сделал мне знак подойти.
— Жар, проходи, не стой! — сделал он широкий жест. — Садись ко мне за стол. Катя, принеси пива!
— Я не буду.
— Почему? — удивился он. — Зря. Хорошее пиво.
— Спасибо.
— Да ладно, чего там, тебе спасибо.
— Уже что ли? — нахмурился я.
— Да, вчера прямо.
Хм… мне казалось, брать Сапфира должны были позже, в конце марта. Ну, так даже лучше было.
— Я волыну-то велел Синице подбросить незаметно. Когда облава-то пришла, чик-чирик, мы у него в бане были. Там всё обшмонали и такие прихерели. Волына лежит в целлофан замотанная, прямо в бане. А на ней пальчики, пальчики, пальчики, и все не мои, а Синицины. Он дурачок меня обучал, как заряжать, передёргивать, досылать патрон. А я-то замотал и обратно ему. Его, когда брали он фраер шерстяной орал, мол, не моё это, Сапфир, типа, подкинул. Со страху-то лепил всё подряд, не стыдясь. В глаза мне смотрел и пургу гнал. Знал, что я знаю, шкуру спасал. Мусорята записали всё и меня взяли, и его. А потом пальчики проверили и привет. Сам себя приговорил дурень. Я его рожу век не забуду. Крыса конченая.
— Поздравляю, — усмехнулся я, — только…
— Что «только»? — тут же нахмурился он.
— Да, ничего, — махнул я рукой.
— Выкладывай в натуре!
— Нечего выкладывать. Просто хотел сказать, что Синица-то за предательство поплатился, а вот тому, кто всё это затеял похеру мороз. Ты лишился человека, которого он совратил с пути истинного, а сам остался в тени. Кукловоду от всей этой возни ни холодно, ни жарко. Выгодная у него позиция. Пусть он своего не добился, но и не потерял ничего. При своих остался.
— Это да, — помрачнел Сапфир.
— Голод, сука, выскользнул, падла. Припереть нечем, открутится, даже если сход устроить.
— Значит надо его самого припечатать так, чтобы больше уже не смог выскользнуть, правда? Подвести под ментов.
— Надо, — хмыкнул он. — Только… тебе что за дело до моих заморочек? Ты-то что с этого имеешь? Чужими руками хочешь Голода сковырнуть?
— Почему же чужими? — пожал я плечами. — Я и сам в этом деле готов поучаствовать. Но и без тебя Олег Николаевич, не обойдусь.
— Смотри какой кручёный мент мне попался. Ментам верить нельзя, вы суки продажные.
  
— Мне можно, я не мент.
— Не мент он. Давай, не мент, рассказывай.
— Детали пока прорабатываю, сообщу в ближайшее время, но есть ещё вопрос. Нет ли у тебя мента прикормленного?
До общаги я добрался на такси безо всяких приключений. Никто меня не поджидал и не бросался из-за угла. Храпу сейчас было чем заняться и без меня.
— О, пришёл! — разулыбался Давид. — Заходи, дорогой.
— Ты чего, — удивился я. — У тебя день рождения?
— Нет, — засмеялся он.
— У меня день рождения?
— Тоже нет, но дело у меня к тебе есть.
— Ну, давай своё дело, — кивнул я.
— Покушай сначала.
— Нет, не буду, я поел уже. Покушамши, так сказать.
Сапфир меня накормил, так что добывать сегодняшним вечером пищу было не надо.
— Ладно, я сам тогда.
— Говори, чего хотел-то.
— Короче… — замялся он, — знаю, как сказать. Ты Нину помнишь?
— Ну…
— Такая блондинка. Высокая, всё при ней…
— И что с этой Ниной? Жениться хочешь?
— Ой, да перестань, — нахмурился он. — Скажешь тоже. У нас свидание через на неделе, в ресторан пойдём. А после ресторана идти некуда, сам понимаешь. А мне, как на зло, подработку перенесли на этот день.
— Подработку? — удивился я.
— Ну, как её назвать-то? Сторожем по ночам в детском садике, забыл что ли?
— Слушай, Давид, я вот не понял, зачем тебе подработка? Тебе с основной работы денег не хватает?
— Эй-й-й! Зачем так говоришь! Работа такая, что грех отказываться. Пришёл, поспал спокойненько и всё. Семьдесят рэ на кармане в конце месяца.
— Так вот, сможешь выйти за меня? Я если не выйду, меня уволят, там разговор короткий. А желающих на это место дофига и больше. Ну что? Выручишь? Ты там придёшь на диванчике устроишься, выспишься хоть по-человечьи.
— Эх, Давид, Давид…
Я не успел сказать, мол, так и быть приду, потому что дверь распахнулась и в комнату ворвался Зубатый.
— Так! — чётко и безапелляционно отчеканил он. — Милиция! Жаров, сидеть на месте! Остальные на выход!
— Не торопись, Давид, — усмехнулся я. — Мент ненастоящий. Липовый, можно сказать.
Зубатый сделал несколько крупных шагов и, подойдя к Давиду, сунул ему под нос раскрытые корочки. Давид с тревогой посмотрел на удостоверение, бросил быстрый взгляд на меня, а потом молча встал и вышел из комнаты.
— Вот что, Жаров, — усмехнулся мент, глядя мне прямо в глаза. — Ситуация такая, что тебе не позавидуешь. Если тебя схватят люди Храпа, сам же понимаешь, какой для тебя вырисовывается итог. Будут выбивать информацию всеми методами, пока ты всё не расскажешь. А потом воткнут финку в бок, и поминай, как звали.
— И какой вариант? — спросил я, ясно понимая, куда он клонит. — Отдать всё тебе?
— Да, нужно всё отдать и точка. Ты уже должен был понять, что с такими деньжищами тебе не выжить. А так, отдашь, облегчишь совесть и никто тебя не будет дёргать.
— Нет денег, Зубатый. Ты придумал какую-то хрень, навёл на меня бандюков, и хочешь всё, типа, изменить. И не было у меня таких сумм. Так что попытка твоя разрубить этот узел, нелепа, если не сказать смешна.
Он прожёг меня взглядом. Пылающим от гнева, или от чего он там пылал.
— Зря, — усмехнулся старлей. — Очень даже зря. Потому что сейчас ты сам себе приговор подписал…
— Александ Петрович! — раздался из коридора звонкий голос Насти.
Она влетела в комнату и чуть не наткнулась на Зубатого.
— Ой… Здрасьте…
— В общем, если чего надумаешь, звони, — подвёл он итог. — Здрасьте.
На Настю он едва взглянул, хотя была она хорошо приготовлена ко встрече со мной. Все нужные акценты были сделаны, и её облик можно было назвать выверенным и совершенным — где было нужно, всё торчало, где было не нужно — ничего не топорщилось. Коса была туго сплетена и взывала к тому, чтобы её схватили сильной мужской рукой, а кофточка едва не лопалась под натиском юной не знающей покоя плоти.