Первомай (СИ)

Я, разумеется, не знал, но нашёл довольно быстро. Там же оказались и конверты.
— Ба, ты дверь закрой к себе, когда спать ляжешь, а то я могу допоздна засидеться.
Я заперся в комнате и приступил к работе. Машинка оказалась практически старинной. Это была «Москва». Слышать о такой я слышал, но печатать не доводилось. Размер у неё был довольно небольшой, но усилия, по сравнению с клавиатурой ноутбука, пришлось прикладывать значительно бо́льшие.
Всё это дело грохотало, клацало и звякало, хотя механизм работал идеально. Потыкавшись и помыкавшись, я минут через двадцать более-менее освоился и с ходом каретки, и с заправкой бумаги, и даже с раскладкой. Цифр «3» и «0» не было, нужно было печатать вместо них буквы. Зато «ё» имело отдельную кнопку, хоть и не там, где я привык её искать.
В общем, я приспособился и начал печатать. Глаза слипались, но я мужественно боролся со сном. Без энергетиков, без спиртного, только с помощью молодости и слова «надо». А в своей работе в будущем я давно уже без допинга не обходился…
Под утро я закончил составлять короткий список известных мне преступлений с датами, географическими названиями, именами потерпевших и именами преступников. Коротко я сообщал сведения и о том, как преступления были раскрыты. Но, правда, очень коротко. Времени было мало.
Работал я, как робот. Молотил по клавишам с одержимостью и самозабвением. Если бы я в своей жизни так работал, то минимум «Тэффи» была у меня в кармане. Под утро, запечатав три конверта, я поднялся со стула. С трудом разогнул затёкшую спину и прилёг на диван. Отрубился я моментально и спал беспробудным сном безо всяких сновидений.
— Саш, ты чего, в спячку впал? — разбудила меня бабушка. — Не заболел часом?
Я еле разодрал веки. Чувствовал себя так, будто месяц не спал. Тёплые и липкие объятия сна никак меня не отпускали. Я сел на диване и потряс головой.
— Ты почему бельё не постелил?
— А? — я покрутил головой, соображая, где нахожусь и что это за симпатичная старушка передо мной.
Диван действительно был не застелен. Я сразу всё вспомнил и… немного напрягся. Честно говоря, думал, что проснусь у себя в квартире…
— Да… засиделся с отчётом, а потом прилёг передохнуть и неожиданно отрубился…
— Отрубился?
— Да, как в яму провалился. Ничего не чувствовал и не видел.
— Нельзя по ночам не спать, тем более, у тебя акклиматизация, — покачала головой бабушка. — Ты смотри, одевайся теплее, а то после сибирских морозов тебе кажется, что в лето приехал. Можно легко простудиться. Во время акклиматизации очень сильно понижается иммунитет. В программе «Здоровье» рассказывали.
— В программе «Здоровье»? — машинально спросил я.
— Да, в ней. Всю ночь тарабанил, разве так можно? Иди умывайся. Я сейчас кофе сварю. Завтракать пора давно.
— Погоди…
— Что такое?
— Так ведь восьмое же. Стало быть, завтрак я должен готовить.
— Ой, — махнула рукой бабушка, — тоже мне, готовщик. Не наготовился ещё в своём Верхотомске? Вот вернёшься к себе и опять начнёшь готовить в своей общаге, а здесь я уж сама как-нибудь. Да и что за праздник, честное слово? Празднуют, что женщина может наравне с мужиком пахать? Так я и безо всяких праздников пахала всю жизнь.
— Давай хоть уборку сделаю тогда. С праздником, ба… бушка…
— Всё уж сделано давно. На стол накроешь перед Женькиным приходом и хватит с тебя. Иди, я сырников напекла.
— Так у нас же пирог яблочный.
— И пирог, да. Всё успеем.
Ну что же, успеем, значит успеем. Сейчас позавтракаю, скажу, что надо сходить куда-нибудь, отправлю письма и поднимусь туда, где софиты. Поднимусь и… вперёд. На сорок четыре года. Хорошего помаленьку, в общем. Кстати, если мои письма дойдут, рискую остаться без работы. Я усмехнулся. Не велика потеря, честное слово.
Завтракали мы на кухне. И было это просто чудесно. Даже не знаю, как в меня всё это входило, но и сырники, и пирог я с удовольствием уплетал за обе щеки.
— Сметана фермерская? — удивлённо спросил я.
— Какая-какая?
— Ну, колхозная? С рынка?
  
— Нет, обычная, в нашем гастрономе брала, — пожала плечами бабушка. — Чем ты там питаешься в своей тьмутаракани, что обычная сметана тебе в диковинку.
Дошираком, бабуля, шаурмой и прочими неземными яствами, богатыми усилителями вкуса и химическими добавками. Сметана была прямо как в детстве. Густая и невероятно вкусная. Неужели действительно так изменился вкус продуктов за последние годы? А может, это молодое восприятие и ещё не отравленные разными гадостями рецепторы?
— Ты не забыл, обещал мне крючки прибить в прихожей?
— Забыл.
— Вот, как всегда. Давай, в честь восьмого марта прибей сегодня.
— Ты же не признаёшь праздник, — улыбнулся я.
— Зато признаю трудовые подвиги.
— Это я всегда рад. Сейчас только схожу по делам, а потом сразу всё прибью и прикручу.
— Куда это схожу? — всплеснула бабушка руками.
— Да-а-а… — постарался я обойти этот вопрос.
— Чего «да»? Куда ты собрался-то? Скоро ж Женька придёт.
— Да я ненадолго.
— Так скажи, куда!
— Мне по работе.
— По работе? Вся страна отдыхает, по какой ещё работе?
— Ну, — пожал я плечами. — Страна отдыхает, а я…
Договорить я не успел, потому что в прихожей раздался звонок и бабушка тут же пошла открывать дверь.
— Неужто Женя? — пробормотала она. — Вот будет номер. У меня же ещё не готово ничего.
Что там за Женя ещё, что бабушка так его ждёт? Родственник что ли какой-то? Судя по мужскому голосу, донёсшемуся из прихожей, это действительно был он. Блин, не успел смыться до его прихода. Входить в близкие контакты ещё и с другими родственниками Сани Жарова я не собирался. Пора было освобождать его тело и возвращаться в собственное. Всё-таки, как ни соблазнительно было остаться здесь, нужно было и честь знать.
— Саша, иди сюда! — позвала бабушка. — Это к тебе.
Вот незадача… Я нехотя поднялся из-за стола и пошёл в прихожую. Ёлочки паркета проскрипели что-то насмешливое. Бабушка отошла в сторонку, и я увидел, стоящего в дверях, старшего лейтенанта милиции. Блин! Это же был тот самый пират, что вчера пытался догнать бандитов и спас меня от преследователей. Тот, что обыскивал бича.
— Вот, Саша, это старший лейтенант Зубатый. Хочет с тобой поговорить.
Японский городовой! Как он меня нашёл? Блин, я же паспорт ему давал, и он, вероятно, запомнил адрес. Тот, что предшествовал моему теперешнему, Верхотомскому.
Бляха-муха! Встреча с ним совершенно не входила в мои планы. Да и ничего хорошего от этой встречи ждать не приходилось. Зачем бы ему приходить? Только за подробностями преступления, о котором я сообщал. Или за информации о выкупе.
— Здрасьте, — кивнул я, подходя ближе.
Старлей в глубоко надвинутой фуражке уставился на меня цепким холодным взглядом. На его широком лице застыло привычное дежурное выражение безо всякого намёка на эмоции.
— Нужно поговорить насчёт вчерашних событий, — равнодушно сказал он.
— Проходите, — взволнованно произнесла бабушка. — Только скажите, всё же, в чём дело? Саша куда-то вляпался? Что там за события такие?
— Да нет вроде, — пожал плечами милиционер. — Наоборот, содействие органам оказал.
— Какое содействие?
— Он вам потом расскажет. Я сейчас пару вопросов задам и всё.
— Проходите тогда… — растерянно ответила она.
— Нет, зачем я вас в праздничный день отвлекать буду? Мы на улице поговорим и всё. Пять минут. Пойдём, Александр.
— Куда вы его забираете? На каких основаниях?
— Да что вы, не беспокойтесь. Никуда я его не заберу. Пять минут поговорим и разойдёмся.
Судя по тому, что старлей был не из уголовного розыска, подробности его интересовали вполне определённые. Те, что были связаны с деньгами. Поэтому я хотел сказать, мол, сейчас не пойду, занят, вызывайте повесткой и все дела. Но бабушка уже протянула мне пальто и буквально вытолкнула на площадку.