Серебряный лебедь (ЛП)

Я забираю у нее бутылку, выскользнув из своих узких джинсов и толстовки.
— И что это за диета? — спрашиваю я, стоя в лифчике и кружевных трусиках, поднося горлышко бутылки ко рту и отбрасывая ее назад, пока пузырьки не соблазняют мои вкусовые рецепторы.
Татум машет руками, волнуясь из-за черного платья с блестками.
— Ну, мы так напиваемся, что больше не заботимся о своем весе.
Я смеюсь, делаю еще один глоток и указываю на платье, которое она держит и рассматривает.
— Договорились. Кстати, надень это платье.
Она кивает, а затем поворачивается, чтобы оглядеть меня с ног до головы.
— Кстати, — Татум подражает моему тону, ее глаза пожирают мою кожу, — у тебя чертовски потрясающее тело, Мэди. Какого хрена?
Я краснею и меняю тему разговора.
— Надень платье. — Я подношу вино к губам.
Дверь моей спальни распахивается, и я оборачиваюсь с бутылкой вина, прижатой ко рту, ожидая, что Тилли войдет.
Это Тилли. Но она не одна. Бл*дь.
— Срань господня! — Хантер задыхается. Нейт останавливает дверь, чтобы она больше не открывалась, а затем входит Бишоп, его глаза облизывают мою кожу, заставляя меня чувствовать себя еще более обнаженной, чем я уже чувствую.
Визжу, падаю на пол и ныряю за кровать.
— О, боже мой! Все, кроме Тилли, убирайтесь к чертовой матери!
Бишоп наблюдает за мной, наклонив голову, пока в его глазах не загораются озорные огоньки.
— Эй! — Я указываю на дверь. — Убирайтесь. Отсюда!
Они уходят, но не раньше, чем Хантер останавливается, вцепившись пальцами в край двери.
— Просто, ну, знаешь, на будущее, что вы двое…
Бишоп вытаскивает его из моей комнаты за воротник, и Тилли захлопывает дверь перед их лицами.
— Господи, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — Чертова стая неуправляемых волков. — Тилли все еще смотрит на дверь, когда я разражаюсь смехом.
— Извини за это. Я должна была предупредить тебя о моем сводном брате и его стае… — Я делаю паузу, пытаясь подобрать для них подходящее слово. — Именно так — волков.
Тилли поворачивается ко мне и улыбается.
— Никаких проблем. — Она скользит взглядом вниз по моему телу. — Но серьезно, можно мне взять твои сиськи, потому что мои похожи на крошечные лимоны по сравнению с этими восхитительными штучками?
Мы все смеемся, когда она подходит ближе с сумкой на плече.
— Я буду готовиться здесь.
Я киваю, протягивая ей бутылку шампанского.
— Как ты можешь видеть… мы далеко не одеты.
Татум толкает мое бедро своим.
— Не обращай внимания на Мэди. Она немного… — она водит указательным пальцем у виска, чтобы подчеркнуть мою нервозность, — ...сумасшедшая, потому что она не пошла на стрельбу после школы.
— Стрельба? — спрашивает Тилли, вытаскивая из рюкзака какую-то одежду.
— Это своего рода мое хобби, — я улыбаюсь ей, и она улыбается мне.
— Это круто. Мне бы очень хотелось когда-нибудь научиться.
Моя спина выпрямляется при возможности найти кого-то, друга, который, возможно, заинтересован в том, что я делаю. Я знаю, что мы с Татум очень сблизились за то короткое время, что знаем друг друга, несмотря на то, что я думала мы не можем быть друзьями, но Тилли кажется осью нашей дружбы с Татум. Что-то вроде... частички каждой из нас.
Очевидно, я немного навеселе, потому что мой поток мыслей движется в эмоциональном тоннеле, и мне нужно прервать его прямо сейчас. Сглотнув, я киваю.
— Я с удовольствием тебя возьму! Переодевайся и пей!
Тилли смеется, вытаскивая короткое платье с длинными рукавами, которое выглядит обтягивающим. Она тычет большим пальцем через плечо.
— Я воспользуюсь ванной.
Скромно... гораздо скромнее, чем я сейчас, что, если подумать, намного хуже. Услышав свое откровение, ставлю бутылку Moet на прикроватный столик и поворачиваюсь к ней лицом.
— Конечно.
Протрезвей прямо сейчас, Мэди, или ты присоединишься к Татум, лицом вниз до девяти вечера.
Я поворачиваюсь лицом к шкафу, когда замечаю, что Татум смотрит на закрытую дверь.
— С чего бы ей стесняться нас? — шепчет она.
— Тсс! — Я подношу палец ко рту. — Может быть, — говорю я, ругая ее и снимая с вешалки свое новое — или Татум — платье, — потому что она была рядом с нами всего пять минут.
 
Татум прищуривается.
— Хммм, возможно.
— Прекрати! — Я указываю пальцем на кончик ее носа. — Не копайся и все такое. Просто оставь это. — Я немного взволнована. — Что, черт возьми, в этом вине?
— Э-э-э, вино? Вино — это то, что есть в этом вине, и не дешевый сорт. Живи и учись, любовь моя. — Она влезает в свое платье, каждый дюйм расшитого блестками материала давит на ее крошечную фигурку. — Застегни! — Я застегиваю на ней молнию, и она поворачивается. — Как я выгляжу?
— Черт возьми, ты выглядишь потрясающе! — говорит Тилли, выходя из ванной.
Я останавливаюсь, рассматривая ее пышную фигуру, заполняющую крошечное маленькое платье.
— И ты тоже! — Я показываю пальцем. — Вы двое выставите меня похожей на уродливую сводную сестру. — Татум смотрит на меня так, словно я сошла с ума, и Тилли морщится. — Лучше продолжу пить, — наполовину шучу я себе под нос.
У меня не такая уж высокая самооценка, но это произошло из-за того, что я много лет не вписывалась в общество. Все красивые девочки тусуются вместе, они все тянутся друг к другу, все питаются красотой друг друга и все такое, но я никогда не была такой. Я всегда была сорванцом-одиночкой, которая любит стрелять из ружья и носить кеды или чаксы. Татум? Она девушка на каблуках и бриллиантах — всегда выглядит сногсшибательно — и обладает такой уверенностью, которая может появиться только после того, как тебе всю жизнь говорили «ты — дерьмо». Тилли, с другой стороны, я все еще пытаюсь понять. В ней есть что-то от ретро-хиппи, с ее пастельно-розовыми волосами и земной, естественной красотой, в соответствии со Вселенной, если это вообще имеет смысл — а я уверена, что это не так, потому что это гребаное вино.
Господи, мне нужно взять себя в руки. Глубокое дыхание, вдох и выдох. Но каждый вдох, который я делаю, вызывает у меня сильный привкус в горле от послевкусия дорогого алкоголя.
— Алло? — Татум машет руками перед моим лицом. — Земля вызывает Мэди, переодевайся!
— Черт, — вырываюсь я из своих затяжных мыслей о жалости к себе и пьяном бреде. — Я переоденусь. Включи щипцы. — Проскальзываю в свой шкаф, расстегиваю бюстгальтер и надеваю без бретелек. Когда снова выхожу, то говорю: — Татум, я говорила тебе, как сильно ненавижу тебя за то, что ты выбрала это платье? Я не люблю платья.
— Хорошо, что я дала тебе вина заранее. — Она подмигивает, завивая волосы, когда Тилли наклоняется над раковиной в ванной, делая макияж.
— Это был твой план? — Я смотрю на нее свежим взглядом. Она хитрее, чем я себе представляла.
Татум постукивает себя по голове.
— Ты никогда не узнаешь.
Хм, конечно, не узнаю.
— Итак, — говорит Тилли из ванной, — я никогда раньше не была на элитной вечеринке.
Я останавливаюсь, сжимая платье в руке.
— Что? — легкомысленно спрашиваю я.
— Знаешь, — Тилли подводит глаза черным, — элитная вечеринка.
— Ты имеешь в виду в переносном смысле?
Татум закатывает глаза, позволяя своим длинным светлым свежим локонам упасть на ее стройные плечи.
— Нет. Она имеет в виду элиту, Мэди. Мы уже это обсуждали.
— Подожди, откуда ты вообще об этом знаешь? — Я оглядываюсь на Тилли.
Она прекращает то, что делает.
— Мы все слышали о них, Мэди. Хотя я и не знала, что твой сводный брат — Нейт Риверсайд.
— Ты меня осуждаешь?
Она останавливается и поворачивается ко мне лицом, на ее лице мелькает ужас.
 
— Боже, нет, Мэди. Нет. Я просто удивилась, когда подъехала сюда. Вот и все.
Я киваю, отворачиваясь, удерживая платье. Если Нейт и его парни будут стоить мне дружбы, мне придется убить его по-настоящему. Мне и так нелегко заводить друзей — не то чтобы меня это волновало, — но мне нравится Тилли, так что я не хочу потерять ее дружбу. — Кстати, что бы ты о них ни слышала, это не так.