Успеть схватить (СИ)
Впрочем, смеющийся и горланящий Серый ехал не столько сидя, сколько стоя, при этом успевал объезжать кочки, ямки, махать рукой, рассказывая, что где раньше произрастало в колхозно-совхозные времена, периодически выкрикивать что-нибудь ободряюще-издевательское, жать клаксон и поправлять съезжающий с плеча рюкзак.
«Лихой наездник коня педального 80 лвл».
Ветер, не на шутку разгулявшийся на равнинных просторах полей, гладил волосы воздушными пальцами и щекотал в носу запахами трав.
Остановившись и спустившись к воде, Серый скинул одежду, извлек из рюкзака пластиковый квадратный контейнер и, скинув крышку на землю, голышом стал заходить в воду.
— Пошли. Некого стесняться, тут и в самый сезон никого не бывает, а уж сейчас и подавно.
Игорь разделся и побрел следом. Дно разительно отличалось от того места, где они останавливались купаться в прошлый раз. Оно было вязкое и скользкое, глубокий слой ила вперемешку с травой и водорослями обволакивал ноги до щиколоток, затрудняя движение.
— Серень, а где глина-то?
— Дальше. Я знаю места.
Шли довольно долго. С этой стороны озеро было неглубокое, и когда вода наконец-то дошла до пояса, оставленные на берегу велики казались маленьким недоразумением, черно-желтым пятнышком.
Наконец Серый остановился, потоптался и протянул Игорю свой пластиковый короб.
— Стой тут и держи, а я буду нырять за глиной.
Игорь послушно держал на воде контейнер и следил за мальчишкой. Тот ловко опускался на дно и выныривал уже с полными ладонями голубовато-серого месива. Скидывал глину Игорю и нырял снова, раз за разом наполняя ёмкость. Наконец, он удовлетворенно кивнул:
— Ну вот, полный. Воду слей и пошли к берегу
Игорь, зачарованно наблюдавший за движениями «ныряльщика за жемчугом», пришел в себя. И вдруг почувствовал какие-то легкие покалывания в ногах. Раз, другой, третий. Словно голени кусали комары. Удивленно посмотрев сквозь толщу воды, он разглядел множество юркой мелюзги. Вроде не мальки, не головастики, а что-то похожее на насекомых.
— Серый, это что за твари?
— Ты вошек только заметил? Не обращай внимания.
— Как? Они же кусаются.
— Не парься, не съедят, — пожал плечом.
— Хм… А ничего, что я без плавок, а тут пиявки какие-то промышляют?
— Не будь городским неженкой. Они безобидные, ну пощиплют немного, зато — практически санитары озера.
Неженкой Игорь не был и поэтому, игнорируя «вошек», побрел за Серым на берег.
Из рюкзака Серый достал полотенце и пластиковую литрушку с пивом. До заката было еще далеко, но солнце уже не палило как днем. Оно ласково обнимало сидящих на полотенце и пыталось добраться и нагреть передаваемый друг другу алкоголь.
Серый сделал очередной глоток, передал бутылку Игорю и положил голову ему на плечо.
— Устал?
— Угу.
— Много вам еще делать?
— Не, на пару дней работы. Завтра дозальём бетон, послезавтра по застывшему дорогу сровняем.
— Может, мне помочь?
— Забей, там и двоим-то работы немного. Ты знаешь что, лучше приезжай завтра к нам на обед, я тебя на горячий источник свожу. Оттуда пешком десять минут.
— Приеду, — Игорь погладил прижавшуюся голову и допил пиво. — Поехали домой, Серень.
Тот согласно кивнул и принялся убирать в рюкзак глину. Повесив на шею влажное полотенце, он закинул на спину рюкзак и улыбнулся одевшемуся Игорю.
Даже груженый Серый несся по дороге на всех своих велосипедных парах.
Он вырывался из восприятия реальности Игоря эфирным концентратом летнего солнцестояния, подростковой влюбленности и зрелой страсти, вызывая волнующие порывы в душе.
Он розовым полупризраком в отсветах вечернего солнца крутил педали своего механического динозавра. А развевающиеся светлые патлы приковывали взгляд в ожидании чуда — поворота головы и встречи с его смеющимися глазами и приоткрытыми в восторженных криках губами.
— И-иго-орь! Догоня-я-ай!
Какое там. Игорь даже не понял, как он вообще умудрялся ехать, не глядя на дорогу и не свалившись ни разу. Отвести взгляд от Серого было невозможно.
Велосипед подпрыгивал, вихлял и опасно взлягивал под седоком, но ехал, вопреки всем разумным законам физики.
«Верный конь влюбленного джигита».
Но законы на то и законы, чтобы их нарушать. Особенно если ты влюблен, особенно если в твоем возрасте это тоже нарушение каких-то законов. Законов притяжения, действующих, пока не обожжешься, пока не упадешь подобно Икару, в том нежном возрасте, когда еще верится, что полетишь и что именно к солнцу.
Вот вопреки всему этому и Игорь летел, летел за своим солнцем, не чувствуя седла, коварных кочек и запаха полыни.
Завтра будут болеть места, отбитые жестким спортивным сидением, чесаться следы комариных укусов и царапин, оставленных придорожной растительностью и ныть мышцы. Всё завтра, а сейчас Игорь пригнулся к рулю и быстрее заработал ногами, нагоняя своё смеющееся солнце.
Вот этот момент велосипед и выбрал, чтобы на резком повороте технично въехать в особенно глубоко вдавленную автомобильными шинами яму и скинуть-таки с себя седока. Игорь, кувыркнувшись через руль, успел сгруппироваться и мягко шлепнуться в траву, не уронив на себя строптивую полосатую лошадку. Велик рухнул рядом, слегка зацепив его — болезненно, но не сильно, а Игорь, не спеша вставать, смотрел на небо и прикидывал в уме, скоро ли его хватится второй беспечный ездок. Хватился на удивление быстро, Игорь успел только прикрыть глаза, как рядом раздался встревоженый возглас:
— Игорёк! Игорь! Бля!
Металлический звук стукнувших велосипедных рам и тут же легкое касание прохладных рук к плечам, к лицу, ощупывающих в поисках ран голову.
На этом выдержка Игоря закончилась, и он схватил Серого в охапку, сжал и, подмяв под себя, покатился с ним по жесткой траве чуть в сторону от дороги.
— Придурок! Как ты меня напугал!
Болтавшееся на шее Серого ещё влажное полотенце было схвачено и неряшливо одной рукой расстелено рядом.
— Испугался, значит? — Игорь перекатился на полотенце и открыто смеялся в лицо нависающего над ним парня. — Ну-ка, покажи мне, как ты разозлился. Как ты хочешь сейчас мне приб…
Поцелуй был резкий и грубый, губы почувствовали удар столкновения и тут же в ход пошли зубы, кусая быстрыми короткими движениями, они оставили рот Игоря и переместились на тело, опускаясь все ниже и ниже, к вовсю хозяйничавшим рукам.