Убийца Войн

Халландрен.
Она почувствовала, как светлеют от страха волосы. Ее отсылали в Халландрен – в королевство, которое в ее народе проклинали на каждом шагу! Отца она не увидит долго, а то и вообще никогда. Она не сможет поговорить с Вивенной, послушать учителей, ее не пожурит Мэб, она не прокатится на королевских конях, не убежит в глухомань за цветами, не поработает в кухнях. Она…
Выйдет замуж за Бога-короля. Кошмар Халландрена; чудовище, не знающее живого дыхания. Его власть в Халландрене была абсолютной. Он мог казнить из чистого каприза.
«Но я-то уцелею? – подумалось ей. – Я буду его женой».
«Женой. Я выхожу замуж».
«О, Остр, повелитель цветов…»
Ее затошнило. Она подтянула колени к груди; волосы побелели уже до блеска. Легла на сиденье, не понимая, откуда дрожь – трясет ли ее саму или карету, которая неуклонно катит на юг.
* * *
– По-моему, отец, ты должен пересмотреть свое решение, – сказала Вивенна, сидя, как учили: чинно, с ладонями на коленях.
– Я думал и так и этак, Вивенна, – отмахнулся король Деделин. – Решение окончательное.
– Сири не годится для этого дела.
– Она прекрасно справится, – ответил отец из-за стола, просматривая бумаги. – Ей нужно только родить. Я уверен, хоть на это она годна.
«Зачем же я училась? – подумала Вивенна. – Зачем готовилась двадцать два года? К чему это все, если главное – подыскать подходящую утробу?»
Она сохранила волосы черными, голос – серьезным, лицо – невозмутимым.
– Сири наверняка убита горем, – сказала Вивенна. – Не думаю, что она выдержит такое испытание.
Отец поднял взгляд, и его волосы чуть покраснели – чернота схлынула, как краска с холста. Лишь этим он выдал свое раздражение.
«Он расстроен ее отъездом сильнее, чем хочет признать».
– Это сделано во благо нашего народа, Вивенна, – произнес он, с усилием восстанавливая цвет волос. – Если начнется война, ты понадобишься здесь, в Идрисе.
– А что тогда будет с Сири?
Отец умолк. Наконец он выдавил:
– Возможно, войны и не будет.
«Остр… – ужаснулась Вивенна. – Он же в это не верит. Считает, что послал ее на смерть».
– Знаю, о чем ты думаешь, – сказал отец, встречаясь с ней взглядом. Неописуемо мрачным. – Как я мог предпочесть одну другой? Отправить на погибель Сири, а жить оставить тебя? Пусть люди думают что угодно, я сделал это не из личной привязанности. Я считаю, так будет лучше для Идриса, когда разразится война.
«Когда» разразится война. Вивенна посмотрела ему в глаза.
– Отец, я собиралась остановить войну. Мне же выпало стать невестой Бога-короля! Я намеревалась говорить с ним, убеждать его. Я разбираюсь в политике, знаю обычаи…
– Остановить? – перебил отец.
Только тогда Вивенна осознала, насколько дерзки ее слова. Она отвернулась.
– Вивенна, дитя мое, – сказал отец, – этой войны не избежать. Их сдерживала только обещанная принцесса, и отправка Сири может добавить нам времени. И… не исключено, что даже в разгар войны она окажется в безопасности. Может быть, кровь Сири оценят так высоко, что оставят в живых – на случай смерти наследника, которого она выносит. – Тон его отдалился. – Да, – продолжил он, – возможно, нам следует бояться не за Сири, а…
«За себя», – мысленно закончила Вивенна. Она не была посвящена во все военные планы отца, но знала достаточно. Война не пощадит Идрис. В конфликте с Халландреном им вряд ли удастся победить. Это станет катастрофой для народа и его обычаев.
– Отец, я…
Король мягко оборвал ее:
– Прошу тебя, Вивенна, я больше не могу это обсуждать. Ступай с миром. Побеседуем позже.
Позже. Когда Сири отъедет еще дальше и вернуть ее будет намного труднее. Тем не менее Вивенна поднялась. Она была послушна – так воспитали. Эта черта всегда отличала ее от сестры.
Она покинула отцовский кабинет, закрыла за собой дверь и пошла по деревянным коридорам дворца, притворяясь, будто не замечает ни взглядов, ни шепота. Она добралась до своей комнаты – маленькой и невзрачной, где села на кровать, сложив на коленях руки.
 
Вивенна была совершенно не согласна с мнением отца. Она могла что-то сделать. Ей предстояло стать невестой Бога-короля, приобрести влияние при дворе. Все знали, что Бог-король самоустранялся, когда дело касалось политики государства, но жена его, несомненно, могла бы сыграть свою роль в защите соотечественников.
И всем этим отец пренебрег?
«Он и впрямь уверен, что вторжение неизбежно». Отсылка Сири выглядела очередным политическим маневром с целью выиграть время. Идрис поступал так десятилетиями. И если пожертвовать Халландрену королевскую дочь было настолько важно, ехать все равно полагалось Вивенне. Готовность к браку с Богом-королем – ее долг. Не Сири и не Фафен – Вивенны.
Спасенная, она не испытывала благодарности. Ей также не казалось, что она больше послужит Идрису, оставаясь в Бевалисе. Если отец умрет, Ярда станет намного лучшим правителем военного времени, чем Вивенна. Да и к трону годами готовили младшего брата – Риджера.
Ее берегли напрасно. В каком-то смысле это выглядело наказанием. Она внимала, готовилась, училась и упражнялась. Ее называли совершенством. Выходит, она недостаточно хороша для намеченного служения?
Ответа не находилось. Ей оставалось только сидеть и мучиться, положив на колени руки и постигая ужасную правду. Цель ее жизни украли и отдали другой. Теперь она стала лишней. Бесполезной.
Незначительной.
* * *
– О чем он думал?! – рявкнула Сири, наполовину высунувшись из окна кареты, которую трясло на грунтовой дороге.
Рядом шагал молодой солдат, и видно было, что ему неуютно при свете дня.
– Я серьезно, – не унималась Сири. – Выдать меня за халландренского короля – разве не глупость? Ты наверняка наслышан о моих выходках. Я сбегаю, как только недоглядят. Прогуливаю уроки. Устраиваю истерики, во имя Остра!
Страж покосился на нее, но никак не отозвался. Сири было наплевать. Она орала не на него, а ради самого ора. Она опасно свесилась из окна, чувствуя, как ветер играет ее волосами – длинными, красными, прямыми – и раздувает пожар гнева. Ярость не позволяла ей плакать.
Летели дни, и зеленые весенние холмы Идрийских Высот постепенно истаяли. Возможно, Сири уже въехала в Халландрен – граница между двумя королевствами была нечеткой, и это не удивляло, потому что до Панвойны они составляли одно государство.
Сири рассматривала несчастного стража, которому оставалось одно – игнорировать беснующуюся принцессу. Затем она наконец рухнула на сиденье. Не стоило с ним так обращаться, но посудите сами – ее взяли и продали, как племенную овцу, по роковому условию документа, написанного за годы до ее рождения. Уж если кто и получил право на истерику, так это Сири!
«Может быть, в том все и дело, – подумала она, сложив руки на груди. – Наверно, отцу надоели мои выходки, и он решил от меня избавиться».
Это показалось не очень правдоподобным. Можно было и проще расправиться с Сири, не поручая ей представлять Идрис при иностранном дворе. Тогда почему? Неужели он всерьез полагал, что она преуспеет? Это ее озадачило. Затем она поняла, сколь смехотворна такая мысль. Отцу бы и в голову не пришло, что она лучше Вивенны, достоинства которой были недосягаемы.
Сири вздохнула, чувствуя, как волосы приобретают печальный каштановый цвет. По крайней мере, был любопытен пейзаж, и она позволила себе ненадолго отвлечься, чтобы не разгореваться вконец. Халландрен раскинулся в низинах – области тропических лесов и странных, красочных животных. Сири слышала о них от шатунов и даже нашла подтверждение их описаниям в случайной книге, которую ее заставили прочесть. Она воображала, будто знает, чего ожидать. Однако, когда холмы сменились пышными лугами, а дорогу наконец обступили деревья, Сири осознала: здесь царит то, чего не в силах передать ни книги, ни рассказы.
Цвета.
Высотные цветы встречались редко и росли разрозненно, как будто понимали, насколько плохо они вписываются в философию Идриса. Здесь же казалось, что они повсюду. Крохотные цветки пестрели на огромных полянах-одеялах. Большие, розовые – свисали с деревьев, словно виноградные грозди. Цветы разрастались друг на дружке, образуя крупные кисти. Цвели даже сорняки. Сири собрала бы букет, не взирай солдаты на них столь неприязненно.