Убийца Войн

– Куда?
Он глянул вверх, на королеву.
– О, благословенные цвета, – вздохнула Рдянка. – Жаворонок, не порти нам игру. Мы действуем исключительно тонко.
– Приложу все усилия.
– Мне ведь не удастся отговорить тебя от общения с нею?
– Дорогая моя, – оглянулся Жаворонок, – мы должны как минимум поболтать. Я не вынесу, если меня свалит особа, с которой я даже мило не побеседовал.
* * *
Синепалый на время удалился по придворным делам. Сири не заметила даже, когда он ушел, – ее слишком увлекло наблюдение за спором жрецов.
Должно быть, она чего-то не понимала. Они никак не могли обсуждать нападение на Идрис. Какой в этом смысл? Что достанется Халландрену? Когда духовенство закончило дискуссию, Сири обратилась к служанке:
– О чем шла речь?
Не отвечая, женщина уставилась вниз.
– Судя по отдельным словам, они обсуждали войну, – сказала Сири. – Они же это не всерьез?
Женщина неловко шаркнула, затем посмотрела на свою товарку. Та ринулась прочь. Через несколько секунд служанка вернулась с Треледизом. Сири слегка нахмурилась. Ей не нравился этот человек.
– Да, Сосуд? – осведомился долговязый жрец, рассматривая ее с обычной толикой пренебрежения.
Она сглотнула, не желая пугаться.
– Духовенство, – сказала она. – Что оно сейчас обсуждало?
– Твою родину, Сосуд. Идрис.
– Это понятно. Что им нужно от Идриса?
– Мне показалось, Сосуд, они спорили на тему, надо ли атаковать мятежную провинцию, чтобы восстановить в ней королевскую власть.
– Мятежную провинцию?
– Да, Сосуд. Твой народ бунтует против остального королевства.
– Но это вы восстали против нас!
Треледиз выгнул бровь.
«И правда разные взгляды на историю», – отметила Сири.
– Я понимаю, почему некоторые считают так же, – ответила она. – Но… вы же не нападете на нас всерьез? Мы прислали вам королеву, как вы и требовали. Поэтому следующий Бог-король будет королевской крови.
«Если нынешний узаконит брак…»
Треледиз пожал плечами.
– Вероятно, это пустяк, Сосуд. Богов приходится оповещать о политическом климате в Т’Телире.
Его слова не успокоили Сири. Она дрогнула. Нужно ли ей что-то сделать? Ввязаться в политику для защиты Идриса?
– Сосуд, – сказал Треледиз.
Она взглянула на жреца. Его островерхая тиара была так высока, что задевала балдахин. В городе, полном красот и красок, вытянутое лицо Треледиза казалось еще бледнее.
– Да? – спросила она.
– Боюсь, нам придется обсудить одно деликатное дело.
– А именно?
– Ты знаешь, что такое монархия, – сказал он. – Да и сама – королевская дочь. Полагаю, ты понимаешь, сколь важно правительству подготовить передачу престола.
– Думаю, да.
– Следовательно, – произнес Треледиз, – ты сознаешь важность того, чтобы наследник родился как можно скорее.
Сири вспыхнула:
– Мы стараемся.
– При всем подобающем уважении, Сосуд, – возразил Треледиз, – есть некоторые расхождения во мнениях о том, так ли это.
Сири покраснела еще гуще – как и волосы, стоило ей отвернуться от этих бездушных глаз.
– Подобные отзывы, конечно, не покидают пределов дворца, – продолжил Треледиз. – Поверь в умение челяди и жрецов хранить тайны.
– Откуда вам знать? – вскинула взгляд Сири. – О нас, в смысле. Мы, может быть… вовсю трудимся. Может статься, у вас появится наследник, а вы еще и знать не будете.
Треледиз медленно моргнул, взирая на нее, как на гроссбух, в котором пора подвести итог и написать отчет.
– Сосуд, – сказал он, – ты правда думаешь, что мы взяли бы незнакомую иностранку и оставили без присмотра, приблизив ее к святейшему из богов?
У Сири пресеклось дыхание, она пришла в ужас. «Разумеется, – подумала она. – Конечно, они наблюдали. Желая убедиться, что я не причиню Богу-королю вреда, а известные события происходят по плану».
Обнажаться перед супругом было весьма неприятно. Оголиться перед субъектами, подобными Треледизу, – людьми, которые видели в ней не женщину, а помеху, – еще хуже. Она поймала себя на том, что сгорбилась и обхватила себя руками, прикрывая грудь и откровенный вырез.
 
– Далее, – уверенно продолжил Треледиз. – Мы понимаем, что Бог-король, по-видимому, не таков, как ты ожидала. С ним даже может быть… трудно работать. Однако ты женщина и обязана знать, как мотивировать мужчину чарами.
– Как же мне «мотивировать», если я не могу ни заговорить с ним, ни увидеть? – вспылила Сири.
– Уверен, ты найдешь способ, – сказал Треледиз. – Во дворце у тебя только одна задача. Хочешь гарантировать безопасность Идриса? Что ж, дай жрецам Бога-короля то, чего нам хочется, и ваши мятежники заслужат нашу признательность. Мы с коллегами немало влияем на двор и способны на многое, чтобы обезопасить твою родину. Все, о чем мы просим, – исполнить единственную обязанность. Подари нам наследника, а королевству – стабильность. В Халландрене не все так… спаянно, как может показаться на первый взгляд.
Сири осталась сгорбленной и не смотрела на Треледиза.
– Я вижу, ты поняла, – проговорил он. – Я это чувствую…
Умолкнув, он повернулся. К ложе Сири приближалась процессия. Ее участники были в красном и золотом, а высокий субъект впереди заставлял всех сиять животворным светом.
Треледиз нахмурился, затем взглянул на нее.
– В случае необходимости мы вернемся к этому разговору. Исполни долг, Сосуд. Иначе наступят неприятные последствия.
Сказав это, жрец ушел.
* * *
Она не казалась опасной. Это больше, чем что-либо еще, убеждало Жаворонка поверить в тревоги Рдянки. «Я слишком давно при дворе, – подумал он, чарующе улыбнувшись королеве. – Почти всю мою жизнь».
Она была малюткой – намного моложе, чем он ожидал. Не верилось, что это зрелая женщина. Она глянула затравленно, когда Жаворонок кивнул ей в ожидании жрецов, расставлявших для него мебель. Потом он уселся и взял у королевских служанок немного винограда, хотя есть не хотел.
– Ваше величество, – заговорил он, – я уверен, что рад познакомиться с вами.
Девушка заколебалась.
– Вы уверены?
– Фигура речи, милая, – пояснил Жаворонок. – Довольно неуместная, что совершенно в порядке вещей, потому как я тоже довольно неуместная личность.
Девушка склонила голову набок. «Цвета, – подумал Жаворонок, припоминая, что период ее затворничества только-только закончился. – Наверное, кроме Бога-короля, я единственный возвращенный, с которым она увиделась. Что за отвратное первое впечатление». Однако деваться некуда, таков уж был Жаворонок.
– Я рада познакомиться, ваша милость, – медленно произнесла королева. Она повернулась, и служанка шепотом подсказала имя. – Жаворонок Отважный, повелитель героев, – улыбнулась она.
В ее словах чувствовалась нерешительность. Либо королеву не подготовили к официальным церемониям, во что Жаворонку верилось с трудом, либо она возвысилась во дворце, или была великолепной актрисой. Он помрачнел, но виду не подал.
Прибытие женщины должно было положить конец дискуссиям о войне, но она их только усугубила. Он не смыкал век, ибо страшился картин разрушения, которые вспыхнут в голове, стоит ему моргнуть. Они поджидали, как призраки Калада, притаившись на грани видимости.
Он не мог принять эти сны за пророчества, иначе все-таки оказался бы богом. А если они таковыми и были, то он отчаянно страшился за всех.
Напоказ же он одарил женщину своей третьей по обаянию улыбкой и бросил в рот виноградину.
– Не нужно таких формальностей, ваше величество. Вы скоро поймете, что я последний среди возвращенных. Если бы могли возвращаться коровы, они, несомненно, стояли бы рангом выше.
Она опять замялась, не зная, как себя повести. Обычная реакция.
– Могу я осведомиться о характере вашего визита? – спросила она.
Слишком официозно. Принужденно. Ей неуютно среди высших. Возможно ли, что она искренна? Нет. Вероятно, умасливает его. Пусть он ее недооценит. Или он дует на воду?