Темный Властелин желает драться (СИ)

Павел сопротивлялся из всех сил. Несмотря на своё тяжелое состоянии, он не позволял себя продавить и выдерживал натиск Милюкова.
— Вот ведь, зараза.
— Погоди, — остановил майора, — Будем действовать по-другому. Пусть не чувствует боли, так даже лучше, — оскалился я.
— Что ты задумал? — подозрительно глянул на меня Владимир.
— Кое-что такое, от чего этот урод запоет не хуже соловья. А теперь послушай, враг мой, — наклонился я над лицом убийцы, — Сейчас ты поведаешь нам замечательную историю, а если нет, то…
  
Глава 28
 
Хотел сказать, что натяну глаз на жопу, но… Я мог, определённо мог, но не стал этого делать.
Встречал я таких людей, как этот Павел. Фанатики-убийцы: даже запытай мы его сейчас, всё оказалось бы бесполезно. Боль, не смогла бы его заставить говорить, но у меня имелся другой способ: сложный, но прекрасно действующий. На моей памяти ещё никто не сумел ему противостоять. Уже минут через десять, подвергшиеся его воздействию выдавали все тайны, которые хранил их разум.
Пришлось поднапрячься. Маны во мне в данный момент было с излишком. Организм не успевал перерабатывать слепки душ, но вот сам процесс создания и поддержания являлся довольно сложным. Необходимо было не просто сформировать жемчужины, дать посыл и координировать движение заклинания, но и постоянно подпитывать, не давая угаснуть, сделать всевозможное, чтобы этот посыл вторгся внутрь, а не действовал снаружи.
Расшевелить мозг убийцы, разворошить его как пчелиный улей, вычленить страхи, которым был подвержен Павел и ударить. Заставить наёмного убийцу пережить все их заново, а это, поверьте, намного хуже боли. Никто и никогда не выдерживал подобную пытку… практически никто. Были единицы, но не думаю, что находящийся напротив меня человек являлся одним из них.
Даже стало интересно, через сколько минут Павел начнет умолять о том, чтобы всё закончилось.
Кто-то мог бы сказать, что у него нет страхов, но это не так. Они есть у всех: потаенные, скрытие в глубине сознания, спрятанные даже от самого себя — но они есть, и я собирался вытащить их наружу.
Правда у заклинания имелось второе дно.
Мне придётся вместе с жертвой прожить самые ужасные эпизоды его жизни, испытать первозданный ужас, ощутить на себе чужие страхи, а ведь при всём этом, нужно будет ещё не сбиться с концентрации и удержать посыл.
Именно поэтому даже опытные маги в моем прошлом Мире редко решались применять на практике подобное заклинание, так как отдача была настолько сильной, что можно было свихнуться. Чужие страхи, конечно — не свои, но никто не застрахован от эксцессов. Встречал я когда-то одного умника, решившего напугать до усрачки своего заклятого врага, только вот обделался в результате он сам.
Мне подобное не грозило. В прошлой жизни я видел такое, что в этом Мире никому даже не снилось, так что вселить в меня ужас было непросто, однако, опасения имелись, потому как новое тело оказалось совершенно не подготовлено к подобным вывертам сознания и могло подвести самым неожиданным образом.
Позориться перед Милюковым не хотелось, но я всё же решился повторить опыт прошлой жизни.
— Что бы не случилось, не вмешивайся, — попросил майора, — Если ребята пойдут нас искать, тоже скажи, чтобы не лезли.
— Что ты собираешься делать? — обеспокоенно поинтересовался Милюков.
На лбу главы Вороньего Глаза залегла глубокая морщина.
Уже шагнул вперед, протянув руку, намереваясь положить её на лоб пойманного убийцы, но Милюков не дал этого сделать.
— Да ну… — возмутился я.
— Жопой чую, что ты задумал нечто опасное. Может не стоит?
— Неужели переживаешь за сохранность моей тушки?
— Вот ещё, делать мне больше нечего. Я об Анастасии волнуюсь, не хочу в очередной раз видеть, как она убивается по умершему сыну, так что только попробуй откинуть копыта. С того света достану, мало не покажется.
— Не придётся. Я подыхать не собираюсь, только пережить несколько паршивых минут. Еще раз повторяю: не отвлекай, — произнес я, и больше не поворачиваясь в сторону Милюкова, сосредоточил свое внимание на пытающемся выбраться из западни Павле.
  
— Бу! — рявкнул громко, заставив того вздрогнуть и положил ладонь на вспотевший лоб убийцы, — Ну что, поехали.
Уф-ф, как же пришлось тяжело. Не подготовлен этот молодой организм к подобным психологическим нагрузкам. Данный факт я понял сразу, как только моё заклинание проникло в мозг убийцы и с упорством дрели ринулось внутрь, ввинчиваясь всё глубже и глубже.
К моему величайшему удивлению, ублюдок попытался вести борьбу, причем весьма успешно. Пришлось влить ещё маны, чтобы побороть сопротивление.
В момент, когда на меня хлынул поток первозданных эмоций, покачнулся, но устоял на ногах.
Слабоват, раньше на подобную мелочь даже бы не среагировал, а ведь это только верхушка айсберга. Поверхностные ощущения, дальше будет хуже… намного хуже.
Чем глубже я прорывался, тем обволакивающий убийцу ужас, а следовательно — и меня, возрастал неоднократно.
Я видел смутные образы, слышал неразборчивые крики, искривленные в страшных муках лица, монстров, терзающих людские тела, стоны умирающих и в центре всего этого хаоса застыл на месте маленький мальчик, не в состоянии сделать ни шагу. Лицо парнишки походило на восковую маску, до того белым оно было: искажённые от ужаса черты свело судорогой, рот; раскрытый в немом крике, молил о помощи; а в глазах застыла беспросветная тоска и отчаяние. Грязные шорты намокли спереди, а по голым тонким ногам стекали струйки мочи. Мальчишку трясло как в лихорадке. Я чувствовал, как колотилось его сердце, еще немного и вырвалось бы из груди, или наоборот, остановилось навсегда.
Все эмоции, которые переживал ребёнок, передавались мне. Сначала понемногу, словно ручеёк перетекали в мой разум, а затем — хлынули целым потоком. Создалось ощущение, что на меня обрушился огромный водопад, опрокинул навзничь и потащил вниз, на глубину.
Не знаю, как я выглядел в глазах Милюкова в данный момент. Наверняка хватал ртом воздух, пытаясь не задохнуться и дергался из стороны в сторону, но мне было плевать. Нужно было выдержать натиск чужого страха, сковывающего тело от макушки до пяток, в еще, навязать ублюдку свою волю и заставить говорить.
На пару мгновений даже стало жалко мальчишку, переживающего подобные муки, но я быстро задавил неуместное чувство куда подальше, одновременно с этим заталкивая обуявший меня ужас на задворки сознания и захлопывая за ним дверь, запирая на пудовый замок. Хрен он мной овладеет.
Когда отпустило, судорожно вздохнул и покачал головой. Чуть не допустил самую распространённую ошибку и не забрал в себя кошмары парнишки, тем самым избавив того от мучений. Раньше, подобное мне в голову бы не пришло: очеловечился Тёмный Властелин, дал слабину, хорошо хоть вовремя опомнился.
Надо же, почти забыл, что передо мной не испуганный ребёнок, а самый настоящий убийца, на руках которого реки крови. Может когда-то он и был таким вот несчастным, охваченным ужасом мальчишкой, который нуждался в помощи и спасении, но точно не сейчас. Я видел его душу почти всю усеянную черными пятнами. Ощущал исходящие от него эмоции, не те — что были вызваны мной, а повседневные, и мог с уверенностью сказать, что этого гада, я удавил бы собственными руками. Я не брат милосердия и жалеть никого не собираюсь, особенно того, кто пришел забрать мою жизнь и жизнь моих близких.
— Ну что, Павел, или как там тебя на самом деле зовут, будешь говорить? — не знаю, произнес это вслух или мысленно, главное, что оппонент меня прекрасно услышал.
— Пошёл нах-рен, — словно сквозь толщу воды долетел до моих ушей дрожащий голос.
— Ладно, как хочешь, я могу подождать, мне не сложно. Скажи, сколько раз ты готов проживать происходящее: час, два, день, месяц, год? Я могу устроить.
— Сука, ничего н-не скажу, — надломлено произнес убийца.
— Суки, как ты выразился, в борделях, а я не с сука — я Тёмный Властелин.