СССР (СИ)

Мы договаривались, что Варвара придёт ко мне в девять утра, но она оказалась настоящей женщиной и опоздала. Шёл уже одиннадцатый час, когда женщина робко протиснулась в приоткрытую дверь кабинета.
— Добрый день, Георгий Олегович!
— Добрый, Варвара! А я уже думал, что ты не придёшь.
— Извините, Георгий Олегович. На рынок заскочила, кое-что купила для Тоши.
Она продемонстрировала узелок.
— Можно ему передать? А то на казённых харчах с голодухи ноги протянешь.
— Надеюсь, там нет ничего запрещённого?
— А вы посмотрите сами, Георгий Олегович. Я ведь себе не враг…
— Обязательно посмотрю.
Я не привык доверять словам, поэтому лично проверил передачу. Не найдя в продуктах и тёплых вещах криминала, вернул узелок Варваре.
— Порядок. Ну что, пошли… Сейчас я организую вам встречу.
Само собой, никто бы не позволил Варваре и рецидивисту Стряпчему свидание тет-а-тет, поэтому я лично присутствовал на нём.
— У вас пять... хорошо пятнадцать минут, — поправился я, увидев умоляющий взгляд информаторши.
Она благодарно кивнула.
Тоша за время нахождения в арестном доме изрядно похудел и осунулся, однако при виде подруги оживился. Варвара захлопотала над ним как несушка над цыплёнком и сразу же принялась кормить вареной курицей и пирожками.
Ни дать ни взять — семейная идиллия.
— Милый, может всё-таки расскажешь всё товарищу Быстрову? — внезапно сказала Варвара. — Он обещал мне помочь.
Стряпчий нахмурился и сразу прекратил жевать.
— Мало ли что он тебе обещал…
Поскольку речь зашла обо мне, я не преминул заметить:
— Думай, что говоришь, Стряпчий. Не знаю как ты, а я привык держать слово.
— Дело не в вас, гражданин начальник, — с горькой иронией произнёс арестованный. — Думаете, никто не знает, как буквально вчера Кузнеца жизни лишили?
Я покачал головой: тюремный телеграф — штука оперативная. Новости передаёт в режиме онлайн, быстрее нашей бюрократической машины.
— А при чём тут Кузнец?
— Да при том, что если я рот открою, со мной будет так же как с Кузнецом: придушат или финкой пырнут. Не завидую я вам, гражданин начальник. Очень уж опасные люди за вас взялись.
— Так ты их боишься?
— Боюсь, — выдержал мой взгляд Стряпчий. — Не знаю как вам, Георгий Олегович, а мне моя шкура дорога. Я лучше отсижу сколько мне наш советский суд впаяет, чем в штаб к Духонину раньше срока-времени отправлюсь.
— Дело твоё, — не стал переубеждать арестованного я, хотя услышанное мне не понравилось.
Да и кому может понравится такое… Если за меня взялись серьёзные люди, когда-нибудь у них может и получиться задуманное. Так что надо форсировать события, пока не поздно. Тем более, Чухонец — единственная ниточка, которая может привести меня к заказчику. Или к заказчикам — это тоже вполне вероятно.
Эх, знать бы чем я так кого-то зацепил, что меня захотели убрать с доски… Врагов, как у любого нормального мента, хоть пруд пруди. Только ведь далеко не каждый сделает на тебя заказ.
Я решил, что хватит ломать голову впустую. Размышления пока ничего не давали, кроме вопросов, а мне нужны ответы. И дать их может только Чухонец.
Потом, поглядев на часы, заметил:
— Пятнадцать минут прошли, свидание закончено. Конвойный…
Когда конвоир увёл Тошу, я посмотрел на Варвару.
— Ну что, свою часть сделки я выполнил. Теперь твоя очередь. Рассказывай, где залёг Чухонец.
— Не знаю, Георгий Олегович, — прямодушно ответила она.
— Что?! — невольно сжал кулаки я.
— Да вы не беспокойтесь, Георгий Олегович! — сидя моё состояние залепетала она. — Чухонец никому не говорит, где прячется. Скрытный — просто ужас, но я знаю, где живёт его маруха, он два раза в неделю её как по графику навещает. Сегодня вечером быть должон. У неё на фатере и сцапаете.
— А ты не врёшь?
— Вот вам крест! — перекрестилась она.
— Хорошо, говори адрес. Если обманула — твой суженый-ряженый будет сидеть в тюрьме, пока не сгниёт.
— Страсти какие говорите, Георгий Олегович! Мне врать вам не с руки. Маруху Чухонца зовут Галкой… Галиной то есть. Она вроде как вдовушка, супруг её на войне сгинул, а сама она училкой в школе работает. Ребёнок у неё есть о Чухонца, вот он к ней и захаживает, чтобы, значит, и помиловаться и на сына посмотреть. Только он осторожный, ходит заполночь, чтобы никому на глаза не попасться.
 
— Один ходит?
— Нет, с ним Рябый — его телохранитель. Здоровый такой бугай пудов десять весом. Только не смотрите, что он толстый — Бугай раньше в цирке выступал, был чемпионом по французской борьбе. Любого в бараний рог скрутит. Ну и предан Чухонцу как собака.
— Это от него ты, наверное, про Галку узнала? — догадался я.
Варвара отвела взгляд в сторону.
— Не хорошо такие вопросы женщинам задавать, Георгий Олегович. Надеюсь, не расскажете Тоше?
— С какой стати мне ему что-то рассказывать, — хмыкнул я. — Сами меж собой разбирайтесь. Всё, Варвара, говори адрес Галки, а заодно и свой сообщи.
— Зачем, Георгий Олегович?
— За тем, что можешь понадобиться. Если найдём Чухонца, снова организую тебе свиданку. Авось теперь Тоша станет сговорчивей и облегчит себе участь, а заодно — уменьшит срок. Или ты готова ждать до старости?
— Теперь уже не знаю, Георгий Олегович, — грустно протянула она.
Не успел я вернуться в кабинет, как Ваня Бодунов сообщил, что меня ищет Трепалов.
— Он у себя?
— У себя.
— Понял. Тогда я к нему, — развернулся я и направился к Максимычу. Интересно, зачем я ему понадобился — снова хочет чем-то озадачить?
Начальник находился в приёмной. Он расхаживал по ней и что-то диктовал секретарше, а та старательно лупила по клавишам «Ундервуда».
— Вызывали? — осведомился я.
— Вызывал, — кивнул он. — Пойдём ко мне, погуторим.
Максимыч повернулся к пишбарышне.
— Я потом додиктую, Клава.
— Хорошо, Александр Максимович. Я пока бумаги в папку подошью.
Мы вошли в кабинет Трепалова.
— Садись, Жора.
Он опустился на своё место.
— Как прошло свидание Варвары с Стряпчим?
— Стряпчий молчит, не колется, зато Варвара рассказала мне, где и когда можно найти Чухонца. Оказывается, он регулярно навещает любовницу, от которой у него есть сын. Прошу разрешения устроить сегодня засаду.
— Где собираешься брать?
— Думаю, около дома устраивать опасно. Он приходит поздно ночью, посторонние люди во дворе могут спугнуть его. Думаю брать Чухонца на квартире у Гали — так зовут его любовницу.
— Но ты понимаешь, что если что-то пойдёт не так, наша единственная ниточка, ведущая к Чухонцу, сорвётся?
— Понимаю, Максимыч. Тем более я самое заинтересованное лицо. Всё будет в лучшем виде.
— А если он тебя с копыт долой свалит, как вчера Пестрецов? — с ноткой ехидства подколол Трепалов.
— Не свалит. Я буду начеку.
— Это хорошо, что ты у нас подготовишься. Кого из наших берёшь с собой? Одного я тебя не отпущу.
— Бахматова и Бодунова, если не возражаете. Троих нас будет достаточно.
— Уверен?
— На сто процентов, Максимыч. Я ребят проинструктирую, что и как. Возьмём гада! — горячо заявил я.
— Решено, — кивнул он и словно спохватившись, добавил:
— Ты наш вчерашний разговор про курсы джиу-джитсу помнишь?
— Такое не забудешь!
— Вот и прекрасно, потому что тебе через час надо быть в МУУРе. Приедет товарищ Сэн Катаяма — член исполкома Коминтерна.
Фамилия показалась мне знакомой. Я напряг память… Точно, во время одной из командировок в Грозный я был в посёлке, который имел название Катаяма. Уж не в честь ли этого не особо знакомого мне товарища.
— А при чём тут товарищ Катаяма? — удивился я. — Тем более из Коминтерна…
— Темнота! — усмехнулся Трепалов. — Товарищ Катаяма родом из семьи, которая многие года практиковала искусство джиу-джитсу. И теперь он приедет, чтобы поделиться знаниями с сотрудниками уголовного розыска. Так что обязательно посети его занятие. Думаю, тебе точно будет полезно. Ну, а чему научишься, то потом покажешь остальным ребятам.