Замуж за миллионера. Лишняя в его жизни

– Вы хотите что-то от меня получить? Повесить на меня долги? Заставить сесть за вас в тюрьму? Стать донором органов? – выпаливаю я все предположения, которые пришли мне в голову за то время, пока я думала.
Алекс секунду изумленно смотрит на меня, а потом вдруг фыркает от смеха, и этот звук неожиданно делает его похожим на человека, а не на ледяную статую.
– Какая у тебя богатая фантазия, Ника, – тянет он с невозмутимым выражением лица, но в его прохладных глазах искрится веселье. – Успокойся, с тобой ничего не случится. Обещаю. Ни твое тело, ни твоя свобода мне не нужны.
  
– Но должна же быть какая-то причина? – с отчаянием говорю я.
– Должна, – подтверждает Алекс.
Я жду, но продолжения не следует.
– Вы мне не скажете? – шепчу я, догадываясь наконец о его намерениях.
– Нет.
– Почему?
– Чем меньше людей имеют доступа к информации, тем лучше.
– Но эта информация касается меня! Меня лично!
– И что с того? – пожимает он плечами. – Знание этой информации не относится к числу необходимой. Твоя задача на данный момент – выйти за меня замуж и жить в свое удовольствие, тратя мои деньги. Все. Звучит не так сложно, правда? Мне кажется, ты в состоянии с этим справиться, Ника.
– Я бы лучше выполняла эту роль, если бы знала, зачем это все нужно.
– Возможно, – пожимает он плечами. – Но я предпочту не рисковать.
Самолет садится, Анна сообщает нам, что мы находимся в Москве и что температура за бортом плюс пятнадцать градусов и дождь.
Надо же, тут хуже погода! Когда мы улетали из моего родного города, там было солнечно и довольно тепло.
Алекс недовольно смотрит на мои руки, прикрытые только футболкой с коротким рукавом.
– Надеюсь, у тебя есть с собой что-то потеплее?
– Конечно, есть, – подтверждаю я. – В чемодане лежит куртка. Можно я ее достану?
– Багажное отделение не соединяется с пассажирским салоном, – раздраженно сообщает он. – Твой чемодан принесут уже, когда мы сядем в машину.
Да?
А я не знала.
– Ничего страшного, – говорю я нарочито бодрым голосом. – Не замерзну.
– Не говори глупостей, – цедит он, тянется за своим пиджаком, все еще перекинутым через спинку кресла, и кладет его мне на колени. – Возьми.
– Спасибо, – бормочу я смущенно. – Но я правда не замерзну. Вы совсем не обязаны отдавать мне…
– Просто уже возьми, и все, – обрывает меня Алекс.
– Хорошо, – запинаясь, говорю я. – Спасибо.
Я встаю, набрасываю на плечи его пиджак и моментально в нем тону. Он большой, из тяжелой, приятно-гладкой ткани. А еще подкладка неуловимо пахнет одеколоном Алекса – чем-то терпко-пряным, с едва уловимой цитрусовой ноткой.
Алекс следит за мной нечитаемым взглядом, а потом внезапно говорит:
– Чуть не забыл. Дай руку.
Я теряюсь, протягиваю почему-то левую, он качает головой и сам берет мою правую ладонь. Снимает мое помолвочное кольцо с безымянного пальца и надевает на указательный.
– Чтобы не было лишних вопросов, – лаконично говорит он в ответ на мой недоуменный взгляд.
– Я могу совсем его снять, – торопливо говорю я. – Как скажете!
– Не надо, – Алекс задумчиво смотрит на мои пальцы, не выпуская их из своей ладони. – У тебя красивые руки, тебе идут кольца. Носи. Можешь еще что-нибудь купить. Денег я дам.
Я не успеваю ничего ответить, а он уже отпускает мою руку, кивает охране, и мы выходим из самолета.
Спускаться по трапу неприятно: в лицо дует ветер, летит мелкий дождь, и я ежусь, еще сильнее закутываясь в пиджак Алекса. Хорошо, что он мне его дал. Можно было бы посчитать это заботой, но с его стороны это скорее всего обычная вежливость. Не более того.
Сразу у трапа стоит машина, которая нас везет в здание аэропорта. Оно огромное! Да и само взлетное поле тоже, потому что едем мы достаточно долго. Я не отлипаю от окошка, в котором разглядываю застывшие на своих местах разноцветные самолеты.
Заходим мы внутрь через какой-то отдельный вход, других людей я там не вижу. Выглядит все, как в фильме: стены, отделанные мрамором, и пол с мягким ковром. Охрана тоже тут: один идет перед нами, другой за нами. Они такие молчаливые и незаметные, что к их присутствию легко привыкнуть.
– Ника, сюда, – бросает мне Алекс. – Через этот лифт выйдем на парковку, где нас ждет водитель.
Очевидно, парковка тоже какая-то специальная, потому что там всего две машины: длинная черная и высокая красная. Обе выглядят очень дорого. Около черной машины стоит женщина в ярко-розовом брючном костюме. Я прищуриваюсь, пытаясь ее разглядеть, и тут вдруг Алекс останавливается.
– Мама?! – резко спрашивает он. – Ты что здесь делаешь?
– Я что делаю? Это она здесь что делает?! – истерично кричит она и порывисто взмахивает руками. У нее непонятное лицо без возраста, вроде бы красивое, но какое-то выглаженное, словно его отфотошопили. – Кого ты привез, Саша? Кого? Это его дочь, да? Скажи мне правду, это она?
 
Глава 3. Новый дом
 
– Мама.
Алекс говорит всего одно слово, причем даже вроде не повышая голоса, но женщина – его мама, получается? – замолкает.
– Здравствуйте, – вежливо говорю я. – Меня зовут Ника.
– Ника Марковна, я так полагаю? – ядовито цедит мама Алекса, подходя ближе и беззастенчиво меня разглядывая. – А фамилию он тебе свою дал или от матери осталась?
– Простите? – теряюсь я, не понимая из ее слов ровным счетом ничего. – У меня отчество Андреевна. А фамилия Белова. Могу паспорт показать.
– И что мне твой паспорт?! Я и так все знаю! – взвизгивает она, но тут Алекс делает шаг вперед, и я оказываюсь за его плечом.
Он словно отсекает меня от своей матери, задвигая себе за спину и давая защиту. Может, это и лишнее, но… мне скорее приятно.
– Что ты тут устроила? – цедит Алекс, глядя на мать с раздражением. – Ника – дальняя родственница отца. Он просил меня о ней позаботиться.
– А родители ее где? – не сдается она. – Почему они о ней не заботятся?
– Мама с папой разбились на машине, когда мне было девять, – тихо говорю я. – И… я их дочка. Правда. Мы с папой одно лицо. У меня нет с собой фотографий, но я могу попросить тетю, чтобы она отправила, если вам надо.
– Ей не надо, – обрывает меня Алекс. – Да, мам?
Она колеблется. Все еще разглядывает мое лицо.
– Вроде бы непохожа, – бормочет себе под нос. – Саша, ты мне не врешь? Я ведь чувствую, когда ты врешь!
Алекс раздраженно выдыхает, его плечи под рубашкой напрягаются, но голос, когда он начинает говорить, звучит спокойно.
– Мама, ты себе придумала какую-то глупость и теперь пытаешься найти ей подтверждение.
– Это не глупость! Я вообще-то пытаюсь нас с тобой спасти, – возражает она. – Ты уверен, что он не вписал ее в завещание?
Мать Алекса снова переводит на меня цепкий взгляд карих глаз с длинными пушистыми ресницами. Они совсем непохожи на льдистые глаза ее сына. Интересно, от кого он унаследовал такой светлый цвет радужки? От отца?
Я пытаюсь вспомнить, какие глаза были у Марка Кельнера, но память не дает никакого ответа: я его видела всего раз и слишком давно.
– Уверен, – раздражение Алекса пробивается даже через его ледяное спокойствие. – Мама, хватит. У отца не было внебрачных детей. Мы можем закрыть эту тему или, по крайней мере, не обсуждать ее при посторонних?
– Ты же сам говоришь, что она родственница, а не посторонняя, – парирует его мать, но выглядит при этом успокоившейся. – Кстати, Саша, а почему на ней твой пиджак?
– Потому что я ей его дал, – лаконично отвечает Алекс и берет меня за руку. – С твоего позволения, мам, мы поедем.
– В гостиницу? Или ты уже снял для нее квартиру?
  
– Ника будет жить в моем доме, – бросает Алекс, открывая мне дверцу красной машины. – Садись, нам пора ехать.
– В нашем доме?!
– В моем доме, мам, – твердо говорит он, захлопывает дверь, обходит машину и садится с другой стороны.
– Можем ехать, Александр Маркович? – спрашивает водитель.