Замуж за миллионера. Лишняя в его жизни

Лифтом я не пользуюсь – ну кому нужен лист, если нужно спуститься всего на один этаж? – и просто сбегаю вниз по лестнице. Столовая находится рядом с гостиной. Когда Алекс показывал мне дом, я только мельком на эту комнату глянула и она меня особо не впечатлила, но сейчас при вечернем освещении все совсем иначе! Бордовые бархатные портьеры на окнах опущены, паркет матово сияет, а от люстр разливается теплый приглушенный свет, отражающийся в полированном дереве стола, на котором уже разложены белоснежные льняные салфетки и блестящие приборы.
  
Алекс уже здесь, он приветствует меня кивком головы.
– Будем только мы? – спрашиваю я, заметив, что стол накрыт всего на две персоны.
– А ты ждала кого-то еще? – вздергивает он бровь.
– Ну я думала, может, ваша мама…
– Мама обычно ужинает со своими любовниками, – равнодушно поясняет Алекс. – Садись, Ника. Или ты ждешь от меня разрешения?
Честно говоря, я и правда ждала какого-то знака, что мне можно сесть, поэтому смущенно присаживаюсь на стул и расправляю юбку слегка влажными от волнения ладонями.
– Вот здесь сегодняшнее меню, – Алекс кивает на плотную карточку с золотым тиснением, лежащую на столе напротив каждого из нас. – Посмотри. Если тебе что-то из блюд не подходит, скажи сразу. Повар постарается заменить.
Я беру карточку, читаю, и брови у меня ползут на лоб. Закуска из угря с маринованными овощами, стейк из молодого ягненка с перечным соусом и спаржей, домашний тарт с лимонным кремом и голубикой. Это вот так выглядит у них обычный домашний ужин? А где картошка, где котлеты, где макароны, в конце концов?
– Ты все из этого ешь? – через какое-то время повторяет свой вопрос Алекс.
Я со вздохом откладываю меню в сторону.
– Даже не знаю, как вам сказать. Вообще я ем все, но сложно сказать, как я отнесусь к угрю или к спарже, потому что никогда в жизни их не пробовала. Вдруг у меня начнется жуткая аллергия, или это окажется такой гадостью, что я даже и кусочка не смогу проглотить?
– Если попробуешь и тебе не понравится, просто не будешь есть, – пожимает плечами Алекс.
– И что с этой едой потом будет?
– Выбросят.
– Еду нельзя переводить!
– Нельзя есть, если тебе не нравится, – поправляет меня Алекс. – Привыкай к другой жизни, Ника. Здесь ты можешь получить все, что захочешь, пробовать все, что тебе интересно, и ни в чем себе не отказывать.
– Это как-то неправильно, – бормочу я.
Алекс оставляет это без комментариев.
Нас обслуживает девушка в такой же форме, как у Ани, но ее лицо мне не знакомо. Я приветливо улыбаюсь, но девушка на это не реагирует. У нее вежливое и немного отстраненное выражение лица, но обслуживает она нас очень ловко и быстро. Как только все приносит, сразу же уходит, оставляя нас одних.
Я пробую все, что сегодня в меню, и угорь оказывается очень вкусным, а вот спаржа мне совсем не нравится, и я оставляю ее на тарелке почти нетронутой, хоть это для меня психологически непросто.
После закуски и горячего приносят десерт, от которого Алекс отказывается и просит вместо этого эспрессо, а я с удовольствием съедаю всю порцию этого ужасно вкусного пирога.
Ужин заканчивается.
Алекс неторопливо пьет кофе из крохотной белой чашки, а я кручу в руках свой бокал с вином, из которого отпила, может, пару глотков. Вино оказалось слишком терпким и каким-то острым, мне не очень понравилось.
– Я уеду на неделю, – вдруг говорит Алекс. – По рабочим делам.
– Ладно, – недоуменно соглашаюсь я, не очень понимая, зачем он мне это сообщает.
– Пока меня не будет, веди себя достойно. Как хозяйка, а не как служанка, ясно, Ника? Никаких заигрываний с охраной, шпионажа в кустах и тому подобного. И не нужно бояться Наташу, ее задача – выполнять то, о чем ты ее просишь. Такая же задача у всего обслуживающего персонала. Это понятно?
– Ну наверное… да? – неуверенно отвечаю я.
Алекс смотрит на меня и чуть брезгливо морщится.
– И еще. Перестань одеваться так, как будто ты здесь полы моешь. Что за черно-белая униформа? Съезди за покупками или закажи себе что-нибудь онлайн, денег у тебя достаточно. Приведи себя в приличный вид. Мне не нужны сплетни о том, что тебя здесь держат в черном теле.
– Мне неловко тратить ваши деньги, – признаюсь я. – И я не очень понимаю, какое право у меня приказывать тем, кто здесь работает. С чего они вдруг обязаны выполнять мои прихоти? Я вполне могу сама в комнате убраться или завтрак себе приготовить.
Алекс хмурится. Его прозрачные холодные глаза смотрят на меня раздраженно.
– Никак не могу понять, – говорит он, – это глупость или непроходимая наивность? Ника, до тебя что, еще не дошло, что я использую тебя в своих личных целях? Что я не постеснялся применить шантаж, чтобы добиться от тебя нужного мне? А ты после этого говоришь, что тебе неловко тратить мои деньги? Не будь дурой. Я использую тебя, а ты используй меня. Купи себе все, что давно хотела, купи подарки своим тете с дядей, наслаждайся этой жизнью по максимуму.
Я молчу.
С одной стороны, он, наверное, прав, а с другой стороны… Мне ужасно не нравится слово «использовать» по отношению к другим людям.
– Чего бы ты хотела? – спрашивает Алекс, так и не дождавшись от меня ответа. – Слетать на море, купить себе машину, может, какой-нибудь бизнес хочешь себе?
– Я хочу учиться, – тихо говорю я. – Но по результатам экзаменов я никуда не прохожу. Так что если только на платное… Но это дорого.
– Без проблем, – кивает Алекс. – Какое направление тебя интересует? Управление персоналом, менеджмент, дизайн какой-нибудь? Чем еще интересуются девочки?
– Биология, если можно!– выпаливаю я, а потом вдруг смущаюсь и уже тише говорю: – Я бы очень хотела поступить на биофак.
– Биология, значит, – медленно повторяет Алекс. Хмыкает и опять изучающе на меня смотрит. – Неожиданно. Но я не против. Выбери вуз, какой тебе нравится, и скажи потом мне. Я заранее оплачу, и за тобой зарезервируют место. С сентября начнешь учиться.
– Спасибо! – порывисто говорю я. – Огромное спасибо!
До сентября еще очень далеко, еще почти вся весна и все лето, но настроение у меня сразу улучшается. Еще бы операция у дяди завтра прошла как надо… Но врачи давали очень хорошие шансы на успех, так что будем верить. Верить и надеяться.
– Пойдем, провожу тебя до твоей комнаты, – говорит Алекс, вставая из-за стола. – Видно, что ты устала.
– А зачем провожать? Я сама найду дорогу.
– Считай, что я просто хочу быть уверенным, что ты не затеряешься опять в каких-нибудь кустах, – хмыкает Алекс.
Мы едем наверх на лифте, потом идем по коридорам, ступая по мягкому, приглушающему шаги ковру, пока наконец не останавливаемся у двери моей комнаты.
– Завтра я уеду, – повторяет Алекс. – Не наделай за эту неделю глупостей, Ника.
– Каких глупостей? – спрашиваю я и тот же замираю, как мышка, потому что рука Алекса тянется ко мне и заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь.
– Любых, – резко отвечает он. – Спокойной ночи.
И уходит не обернувшись.
***
Утром я первым делом хватаюсь за телефон, но там пока ничего нет. Только короткое сообщение от тети:
«Операция еще идет. Ждем»
Я тоже жду.
В голове нет никакого представления о том, чем мне сегодня заняться, поэтому я решаю, что надо начать с привычных утренних дел, они хотя бы успокоят мое волнение. Я умываюсь, переодеваюсь, а затем, некоторое время поколебавшись, нажимаю кнопку вызова горничной, потому что понятия не имею, куда идти за завтраком. Мне несложно походить по дому и поискать, где кухня, но я боюсь, что помешаю людям работать, поэтому выбираю меньшее из зол – вызываю горничную.
  
Через пять минут раздается вежливый стук.
– Войдите!
Едва открывается дверь в мою комнату, я тут же выпаливаю:
– Здравствуйте! Простите, я больше не буду вас вызывать, мне просто один раз спросить… Ой, привет.