Чужая мечта (СИ)

— Я не провоцирую, — немного потерянно ответил Хару. — Это он на меня кричит.
— Ты! Актеришка! Не изображай тут святую невинность! Я вижу, что у тебя гнилое нутро!
Он орал. Громко. Да, в комнатах общежития есть небольшая звукоизоляция — это ведь бывший отель. Но она не может скрыть такие крики. Ожидаемо, что сонбэ вернулся. И не один — в приоткрытые двери заглядывали любопытные соседи.
  
И тут произошло то, чего Хару совсем не ожидал. Он видел, что Дэхён замахивается, словно собирается его ударить, поэтому попытался уйти с траектории удара, отклонившись назад. Вот только это был не удар кулаком, а пощечина. Дэхён не смог задеть его всей ладонью, но мазнул кончиками пальцев и натурально поцарапал. Не до крови, конечно, но щеку обожгло болезненным прикосновением.
Потом, разумеется, начался полнейший бардак. Сонбэ перехватил Дэхёна, заломил ему руки за спину — тот, кажется, даже не пытался сопротивляться, — вывел его из спальни, а к Хару кинулись сразу все любопытные соседи.
Царапина на щеке. Небольшая красная линия, в одном месте немного содрана кожа. Такое заживет за пару дней. Не будь у Хару такая чувствительная кожа, ничего бы вообще не было. Но все начали предлагать пластыри, заживляющие кремы, чуть ли не подуть на рану. Разошлись все, когда пришел Тэюн. Шэнь немного стеснялся разгонять людей — он все же не местный, а это накладывает свои ограничения. А вот Тэюн ничего не смущался. Гаркнул с порога, всех выгнал, потом посмотрел на Хару и печально вздохнул:
— Почему ты ввязываешься в драки, только когда меня нет рядом?
Хару мог только смущенно улыбнуться в ответ.
Дэхёна переселили. Парней с пятью и четырьмя звездами было тридцать шесть человек, так что подселять его было не к кому, поэтому он отправился на третий этаж, в комнату на шесть человек. Вещи он собирал под присмотром стаффа, его бывшая кровать осталась без постельного белья. Хару застелил ее пледом, чтобы она не так раздражала. Царапину просто намазал кремом — там не из-за чего волноваться.
Вечером они все смогли принять теплый душ, Шэнь практически заставил их устроить небольшой спа-вечер, аргументируя это тем, что айдолы должны хорошо выглядеть, а у них была напряженная неделя. Косметики для такого случая было в избытке — вся поверхность туалетного столика была заставлена баночками с логотипом известного косметического бренда. Намазались всем, что попалось под руку, Шэнь еще и веселился, что Хару и Тэюн не знакомы с большинством продукции и на некоторые средства реагируют как пещерные люди — удивленным аханьем.
Хару не мог сказать, что заметил какую-то разницу до и после, разве что его и так светлая кожа стала еще светлее. Но это было весело. И, наверное, полезно для потенциальных контрактов.
На следующее утро их действительно подняли как всегда рано, потому что столовая работает по расписанию. Но сразу после они смогли еще немного поспать, а потом пошли в танцевальный класс.
Хару почему-то казалось, что такая гениальная идея — тренироваться в выходной — придет в голову не ему одному. Но все же им не составило труда найти свободный зал. И тут Шэнь взял и подпер ручку двери стулом.
— Зачем это? — удивился Хару.
— Мы будем учиться тому, для чего зрители будут лишними, — решительно сказал Шэнь.
Он щелкал выключателями, регулируя степень освещения в зале, пока не нашел самый тусклый вариант.
— В общем. Никто не сможет за пару недель сделать из вас хороших танцоров, — начал он. — Для вас самый действенный вариант — это учить строго то, что вам нужно выучить и много репетировать. Но… есть несколько фишек в танце, которые позволяют отличить айдола от профессионального танцора.
— Без обид, но нам бы до уровня айдола доползти, — ухмыльнулся Тэюн.
— Знаю. Но есть кое-что, что именно вы сможете освоить даже без особых умений. Знаете, что такое «грув»?
Хару и Тэюн одинаково помотали головами.
— Грув — это чувство музыки, ритма. Вообще, это понятие родилось в обиходе музыкантов, а не танцоров. Любую композицию можно разделить на мелодию и ритм. Ритм создает что-то вроде сердцебиения композиции. Это сердцебиение может быть неровным, но предсказуемым — ты словно чувствуешь, что вот сейчас будет акцентный момент, здесь медленнее, а здесь быстрее. У музыкантов это называется «свинговать» — когда они игру на своем инструменте подстраивают под общий ритм, даже если он отличается от того, что написано в нотах. С точки зрения танцоров, твое тело — это тоже инструмент. И ты подстраиваешь свои движения под ритм. То есть не просто выполняешь заученные движения, а как будто двигаешься вместе с музыкой, словно продолжаешь ее.
Хару удивленно захлопал глазами. Он примерно знал, что такое «свинговать» с точки зрения вокалиста. Джаз — это всегда немного импровизация, умение подстроиться под общий ритм там очень важно. Но он сам никогда не пел джаз, так что вообще не представляет, как это делается. Танец — это что-то еще более непонятное.
— И что ты от нас хочешь? — спросил Тэюн.
— Чтобы вы научились чувствовать грув телом. У вас обоих прекрасный музыкальный слух и чувство ритма. Если вы научитесь реагировать телом на звук, то ваш танец станет… вайбовым, таким… вкусным. Давайте, я лучше на примере покажу.
Шэнь включил музыку. Станцевал кусочек — хорошо, но словно скучновато. А потом перемотал на начало и станцевал снова. Уже временами не так чисто, но гораздо интереснее.
— Вот так выглядит грув, — улыбнулся он. — И, скорее всего, у вас тоже может получиться его поймать. Условно, сейчас вы танцуете так, как выучили, ориентируетесь на отдельные моменты в песне, а не на общую композицию. То есть, вы много думаете. Если поймете, как работает грув, то будете делать всё, возможно, не так технично, но зато это будет гарантированно привлекать внимание.
— Похоже на какие-то духовные практики, — ворчливо заметил Хару.
— Ты почти угадал. Потому что следующий час вы будете просто танцевать, без хореографии. Лучше даже в зеркало на себя не смотреть, просто двигаться. Можете дурачиться, делать нелепые движения — все, что хотите. Но начнем с относительно простого. Я сейчас сделаю музыку громко, а ваша задача — слегка дергаться вместе с ритмом. Плечами, руками, или вообще так, как вам удобно.
Он действительно сделал музыку погромче, а потом только покрикивал на них в духе какого-нибудь тренера из роликов про фитнес в США:
— Давай, у тебя получится! Чувствуй музыку! Закрой глаза, если тебе нужно! Просто двигайся.
Первое время Хару плохо понимал, что от него вообще требуется. Но минут через пять возникло понимание, что Шэнь вообще не шутит, он реально собирается держать их тут час и заставлять танцевать, как придется. Плюс громкая музыка с яркими басами дает о себе знать. Они начали двигаться под музыку, сначала чуть-чуть, потом активнее, в итоге вообще начали беситься. Но где-то через полчаса Хару реально начал понимать, о чем говорит Шэнь.
Музыка словно пульсировала в пространстве. Она то разделялась на отдельные партии инструментов, то сливалась во что-то неразделимое. Барабаны и бас-гитара задавали ритм. Звучание других инструментов было похоже на движение воды, которая мелко вибрировала в такт. И двигаться можно как будто и под мелодию, и под ритм. И это… не так уж и сложно. Хару не хватало контроля над телом, но он уже понимал, что от него требуется. Пришло ощущение, что тело словно само хочет сделать то или иное движение, потому что так будет правильно.
— Вот! У Хару начинает получаться! Давай, двигайся. Ты же чувствуешь ритм?
Хару мог только смеяться в ответ. Он понял, почему люди вообще начали танцевать. Это весело. Просто весело, без каких-либо объяснений. Можно отключить голову и позволить музыке вести себя за собой…
[*Groove, или Грув — это действительно чувство ритма в танце. Хороший танцор не просто исполняет готовую хореографию, а как будто подстраивает свои движения под звучания музыки. Обучают ли груву? Ну, почти. То, что Шэнь заставил их делать — это один из способов раскрепощения, попытка научить людей чувствовать ритм. Такой тип обучения возможен, но чаще это просто игра, шутка, способ развлечения после изучения основ. Обычно груву учатся в процессе основного обучения, не устраивая пляски в полумраке. Но Ли Шэнь — не профессиональный педагог, ему можно.*]