Чужая мечта (СИ)

Их группа тренировалась вплоть до обеда. Потом потратили почти час на съемку вручения подарков от спонсоров. Не совсем вручения, конечно, просто на их столики в комнатах поставили гору уходовой косметики и они должны были ею восхищаться. А потом так же восхищаться комплексу пробиотиков, которые тоже подарили спонсоры. Вообще, корейцы пробиотики принимают постоянно. Это в странах СНГ говорят «При проблемах с ЖКТ и одновременно с антибиотиками». Здесь это чуть ли не самый популярный БАД. После коллагена, разумеется. Его пьют, кажется, вообще все, кому за тридцать. Так как на шоу нет никого старше двадцати шести, им подогнали только пробиотики.
  
И только после всего этого они пошли тренировать вокал.
Пробовали спеть бридж почти все парни с более-менее сносным вокалом. Получилось… у Хару. Причем он сам был немного в шоке, потому что ноты такие, что не всегда у него выходят, а тут — с первого раза, почти идеально. Второй раз взять на смог, третий раз получилось.
— Не идеально, — вздохнула учитель Мин. — Но сегодня у нас только один кандидат на исполнение бриджа. Хару, как ты потом будешь танцевать в первой линии?
Хару виновато улыбнулся. Учитель Мин сочувствующе покачала головой:
— Понятно, с танцами беда… Ну,что я могу сказать? У тебя еще есть время на то, чтобы выучить хореографию так, чтобы наставники допустили тебя в первую линию. Если не сможешь… скорее всего, выбор будет сделан в пользу того, кто не идеален в вокале, но даст хорошую картинку на общих съемках.
Хару понимающе кивнул. Значит, придется много репетировать.
  
Глава 26
 
Союз
 
Тэюн спит, как убитый. Пак Дэхён этим вечером демонстративно заткнул уши берушами (в душ он опять успел первым и опять вылил всю воду). Хару надеялся, что вылез из постели достаточно тихо, чтобы не разбудить Ли Шэня. Он заранее приготовил форму, поэтому после отбоя взял подготовленный сверток и поспешил в танцевальный класс. О том, что это не запрещено, он уже узнал у стаффа. Милая девочка из команды операторов призналась, что отбой нужен из-за закона о рабочих часах несовершеннолетних. По закону дети до восемнадцати лет не могут сниматься так много, руководство шоу и так их слишком нагружает. Поэтому есть отбой. Но танцевальные классы не закрывают. И прямого запрета на репетиции нет. Так что Хару зашел в один из общих туалетов — тут же везде камеры — переоделся в спортивную форму, причем, свою, а не выданную на шоу, и зашел в танцевальный класс номер три. Никого. Музыку включил совсем тихо, его шаги часто ее заглушали.
Получалось у него, конечно… обнять и плакать. Движения странные, вечно не успевает, теряет равновесие… и как из этого за два дня стать приличным танцором? Скорее всего, это просто невозможно. Но что-то упрямое внутри него не позволяло сдаться без боя.
Он решил сосредоточиться на отработке хореографии припева, ведь именно в этот момент он должен танцевать у всех на виду. Сбился раз, второй, третий. В груди клокотала ярость на самого себя, на свою бесполезность, одновременно — на свое упрямство, из-за которого он торчит здесь, а не спит. Зачем ему это нужно? Он что, собрался выигрывать шоу и становиться айдолом? Но при этом что-то будто не давало ему просто сдаться. Будто он после этого перестанет сам себя уважать.
Буквально минут через десять его бестолковых танцев дверь зала открылась. Хару вздрогнул: кого там нелегкая принесла? В дверях стоял Ли Шэнь.
— Я все же тебя разбудил, — вздохнул Хару.
— Нет, я проснулся позже и не увидел тебя. Предположил, что ты пошел тренироваться.
В отличие от Хару, Ли Шэнь был в пижаме, но в кроссовках. При входе в комнату общежития они разуваются, ходят там в тапочках. Кроссовки стоят у порога. Шэнь, видимо, переобулся перед выходом в коридор.
— Увидел? — беззлобно спросил Хару, — Теперь можешь дальше спать… или тоже тренироваться. Хотя тебе это, наверное, не нужно.
— Поговорим? — спросил Ли Шэнь.
Хару удивился. Звучало как-то… по-деловому, что мало подходило этой обстановке. Но он задумчиво кивнул. Шэнь вышел ровно на центр зала и сел на пол, сложив ноги в полу-лотос. Хару сел напротив него. Музыка все еще продолжала играть.
[*Полу-лотос — так в азиатских странах называют позу, которую у нас обычно именуют «сидеть по-турецки».*]
— Ты знаешь, что наши профили опубликовали вчера вечером? — достаточно тихо спросил Ли Шэнь.
Видимо, он не хотел, чтобы их было слышно на записи камеры. Поэтому и сел по центру — так две камеры, расположенные в двух противоположных углах, будут одинаково от них удалены. Хару сомневался, что камеры работают. Наверное, их выключают на ночь. Но, на всякий случай, ответил тоже достаточно тихо:
— Слышал.
— Голосование началось тоже вчера вечером.
— Голосование? — удивился Хару. — За что там голосовать? За… щщщибаль…
[*Щибаль — универсальное корейское ругательство, аналог английского Fuck — значение меняется в зависимости от эмоций и ситуации.*]
Если голосуют, исходя из фото профилей, то выбирают исключительно по внешности и прошлой популярности. Значит, Хару может быть достаточно высоко.
— Проводим подсчет, — улыбнулся Ли Шэнь, — На шоу три действующих айдола из малопопулярных групп, три участника других шоу для айдолов, один актер, который успел сняться в нескольких фильмах. Итого — семь человек с уже имеющейся фанбазой. Но в голосовании лидируешь ты. Сегодня с утра опубликовали тизер первого эпизода, я видел его на телефоне у стаффа, там включили ваше с Тэюном выступление, самое начало.
Хару тяжело вздохнул и слегка взлохматил волосы. По отдельности эти факты мало что значат, конечно. Но то, что они с Тэюном записывали дополнительный ролик для зрителей, потом это голосование, основанное на фото профилей, а теперь еще и их выступление в тизере первой серии… Им Минсо, кажется, решила выжать максимум из контракта и тащит их в финал.
— У тебя забавная реакция, — хмыкнул Ли Шэнь. — Другой бы радовался, что продюсеры его продвигают…
— Мы с Тэюном не должны были здесь участвовать… но ты это и так знаешь.
— Серьезно? Я думал, это шутка для привлечения внимания! — искренне удивился Ли Шэнь.
Хару покачал головой:
— Нет, не шутка. Мы действительно не собирались становиться айдолами и то, что нас выделяют в эфире…
Ли Шэнь удивленно покачал головой:
— Но вас однозначно выделяют. И я хочу предложить сотрудничество.
Теперь удивился Хару. Но промолчал, вынуждая Ли Шэня продолжить.
— Мне уже двадцать лет. Из-за некоторых проблем в Китае я вряд ли смогу там дебютировать как айдол. Актером я быть не особо хочу, потому что танцы — моя главная страсть. Долго держаться в Корее и ходить по прослушиваниям мне не по карману…
— Ты хочешь дебютировать в этой группе? — догадался Хару.
— Мне это очень нужно, ведь я не молодею.
— Ты крутой танцор. Высокий. И выглядишь хорошо, — заметил Хару.
Ли Шэнь покачал головой:
— Но я не кореец. И мое лицо… по корейским стандартам я не так уж красив… резковат, так сказать. В отличие от тебя. Тебя обожают просто из-за фото профиля. Я хочу предложить сотрудничество. Я занимался акробатикой с четырех до восьми, потом перешел в танцы, даже хореографию сам себе могу ставить. Мой опыт немногим меньше, чем у наших наставников. И я могу учить — в китайском агентстве я занимался с младшими трейни. Я могу помочь тебе и Тэюну с хореографией. Объясню все, до малейших нюансов, вплоть до того, какую мышцу нужно напрячь для лучшего эффекта.
Хару удивленно выдохнул: щедрое предложение. В том смысле, что это ведь долго. Ему придется отказаться от собственных тренировок, чтобы помочь Хару и Тэюну.
— А что взамен?
— Демонстрация нашей дружбы перед камерами, — просто ответил Ли Шэнь. — По статистике, в корейских группах иностранных участников всегда меньше, чем корейцев. Группа из семи человек, то есть максимальное количество иностранцев — три, но я больше верю в двух. Соперничать с милашкой-Нобу просто нереально, его кукольное личико и писклявый голосок обеспечат ему большое количество голосов, он уже сейчас входил в семерку самых популярных трейни. Я не вошел даже в первую дюжину, а дальше стафф места не разглашал.