Большевики по Чемберлену<br />(Советская авантюрно-фантастическая проза 1920-х гг. Том ХХХ)
Затем она пошла в город. Но, побродив возле храма и по базару, она того, кого искала, не увидела.
Тогда она вновь заспешила к складу, где ночевала, смутно надеясь, что, может быть, уже ее товарищ пришел.
Но когда она брела, неохотно грызя поданный ей в одной лавке остаток куска маисового хлеба, возле полицейского городского двора она заметила таинственно разговаривавших надзирателей тюрьмы и полицейских в фесках и краем уха услыхала, что они говорят о мальчик руськ, большевик, сейчас арестованном.
Первин, на секунду остановившаяся, чтобы в своем сознании запечатлеть услышанную фразу полицейского, вдруг побледнела и, поникнув головой, пошла прочь.
Теперь не оставалось никаких сомнений, что Петряк арестован, и нужно было что-нибудь предпринимать.
Но что же? Прежде всего нужно было исполнить последнее приказание Петряка и отправить самым надежным путем те документы из шляпки, из-за которых погибал юноша.
А затем надо было спешить с выяснением того, как для него и ради него погибнуть и самой.
Первин и в голову ни на минуту не приходило бросить теперь Петряка, хотя бы для того, чтобы отправиться с документами в Бенарес.
Девушка, возвратившись в свое убежище, достала шляпку и сейчас же стала зубами разгрызать в ней каждый шов.
Через четверть часа от шляпки остались одни клочки и пух, а в руках Первин оказалась какая-то записочка.
Первин заделала записочку к себе в косы.
Со стоически каменной твердостью духа затем она оглянулась, как на уютнейший очаг, где провела самое счастливое время, на обнаженное со всех сторон подполье сарая, после чего с брызнувшими из глаз слезами вышла из него.
Она решила, что в соседнем, находящемся за несколько десятков верст, городке, она найдет кого-нибудь из бродяжек батальона «всех за всех» и пошлет с ним в Бенарес Пройде записку и известие об аресте Петряка, после чего вернется снова сюда обратно.
Ей повезло.
Пропутешествовав голодная, разбитая и прячущаяся от всяких встреч и расспросов один день частью на подводах, частью пеше, она на следующий же день встретила одного пионера, присланного Таскаевым с натурографом для съемки восстаний, но исполнившего свою миссию и теперь на обратном пути бродившего из города в город по провинциям.
Это был прятавшийся когда-то для наблюдения за фашистом в штабеле дров оратор пионеров Поспелов.
Рассказав ему в чем дело, Первин именем всего отряда заставила его направиться обратно и немедленно доставить письма и известие об аресте Петряка Пройде.
После этого Первин, добыв у товарища пару рупий денег, имевшихся на всякий случай у каждого члена отряда, и запасшись от него хлебом, возвратилась.
Явившись в Пном Пенх и тут же увидев по улице направлявшегося с прогулки домой Бурсона, Первин механически стала следить за ним, пока он не приблизился к тому двору, где жил.
После этого танцовщица повернулась уходить и вдруг очутилась перед Нур Иляшем.
Да, настойчивый и преданный кочегар, посланный Пройдой для разведки на подкрепление Петряку и Первин, в конце концов нашел Бурсона, стал следить за ним и столкнулся с Первин.
Немедленно же девушка повлекла его к своему убежищу под складом, рассказывая по дороге парсису, что случилось с Петряком.
Парсис обстоятельно выслушал девушку, задумался, заставил пересказать ему все еще раз и сказал, что надо обо всем сообщить большевику большевиков Пройде.
Но он мог прибегнуть к почте, так как Пройда, отправляя его в отдаленнейшую часть Азии, посвятил его в тайны шифровки, замаскированных посланий и симпатических чернил.
Кочегар тем временем уже поместился на квартиру у одного рыбака малайца и делал вид, что намеревается заняться уличной торговлей.
Он предложил Первин пока пользоваться своим прежним убежищем, уговорился с ней об очереди наблюдения за полковником и условился, как разыскать друг друга при экстренной надобности, успокаивая при этом девушку заверениями, что с Петряком еще не все пропало и, может быть, удастся его выручить, если не выпускать из виду Бурсона.
На следующий же день Иляш, заведя знакомство с одним сенегальцем-солдатом, удостоверился из его таинственного повествования, что Петряк сидит в колодках. Кроме того, оба разведчика проследили, как к фашисту пришел посланный губернатора и как, после этого, Бурсон побывал у губернатора.
— Ну, теперь нельзя спускать глаз с саиба джемадара, — сказал девушке Иляш.
Действительно, вечером к губернатору пошел негр. Он, спустя некоторое время, вышел, и, засовывая в карман бумагу, от дворца направился к острогу.
Кочегар и Первин, взвинченные догадкой о том, что их врагами принимаются какие-то быстрые и решительные меры, подстрекнули друг друга парой коротких замечаний и последовали за слугой полковника. Они остановились за углом переулка и стали ждать.
Через двадцать минут после того, как негр скрылся в полицейском дворе, он вышел оттуда, но уже не один.
Но как же затрепетала Первин, когда по лохмотьям фигуре выведенного негром оборвыша она вдруг в потемках вечера узнала Петряка.
Негр вывел его со связанными руками и, отходя от ворот мрачного полицейского двора, оглянулся по пустынной, мертвой в это время улице.
Немедленно же Первин, как тигрица выпрямилась и схватила одной рукой Иляша, а другую протянула к его поясу, за которым, как она знала, был спрятан неразлучный друг кочегара короткий кинжал-дах.
— Брат Иляш, кинжал!
— Зачем?
— Давай, он убьет его сейчас!
Такая же догадка мелькнула в голове Иляша, когда он увидел, как еще раз оглянулся негр.
— Я сам! — воскликнул он.
Но нож уже был в руках Первин и она, как раненый зверь на цыпочках, припадая невидимой тенью к стене домов, побежала к двум переходившим улицу фигурам. Иляш бросился следом, в два прыжка обогнал ее и, очутившись сзади негра, вдруг схватил его за шею…
— Р-р-р! — хрипнуло рычание у негра, изо всей силы, рванувшегося из объятий кочегара.
Иляш пошатнулся, чувствуя, что негр сваливает его. Вдруг негр ахнул, разжав руки, и Иляш выпрямился.
Возле падавшего слуги полковника, блистая злыми глазами, стояла поразившая негра кинжалом Первин.
— Что, собака, большевик убивать? — Так же внезапно девушка обернулась к ошеломленному и еще не все понявшему Петряку и, поцеловав его, быстро затем разрезала веревки.
Иляш пришел в себя.
— Бежим!
Все трое товарищей — и спасенный и его избавители, быстро зашагали, минуя дома и заборы, прочь. Они направились в убежище Первин.
— Сестричка! Сестричка! Вот комсомолка была бы ты… Черноголовый самоцвет!
Первин трепетала от радости и возбуждения, вызванного первой несомненной ее победой над врагами.
Маневр чекиста
Пройда не ошибся, когда отправляясь из Москвы, поручил взяться своему инициативному и деятельному секретарю за раскрытие тайн Икс-Ложи.
У Граудина была уже зацепка и зацепкой этой являлся Пит Граф.
Только что отправил Граудин Пройду, как Пит Граф получил из Нью-Йорка письмо, немедленно же сфотографированное и, прежде чем оно дошло до адресата, прочитанное предприимчивым латышом. Граудин извлек из него сведение, определившее сразу ряд мероприятий с его стороны, по отношению к фашисту.
В письме сообщалось о том, что секретариат магистров Ложи счел необходимым командировать в Москву второго своего агента со специальной задачей наблюдения за иностранными посетителями Коминтерна.
Второй резидент, которого посылала Ложа, должен был прибыть с выехавшей по разрешению Советского правительства из Канады коммуной реэмигрирующих в СССР сектантов духоборов.
Расшифровав письмо и подослав его фашисту, Граудин сейчас же осведомился в Наркоминделе, когда и куда прибывают из Америки эмигранты коммунары.
Таковые оказались уже прибывшими неделю назад во Владивосток.
Граудин поставил на ноги своих помощников.
Начал работать прямой провод телеграфа Москва — Владивосток.