Продажная верность (ЛП)

Я наклоняюсь и целую маму в лоб.
— Люблю тебя, — говорю я, игнорируя ее последний комментарий.
Она отмахивается от меня и смотрит в окно, не обращая внимания ни на что, снова погружаясь в свои воспоминания. Я никогда не стану такой, как она. Что бы ни случилось в жизни, я намерена сделать ее своей и быть счастливой. Я живу настоящим. Прошлое — это призраки, которые пытаются утянуть тебя за собой в ад.
Я бросаю последний взгляд на маму и хватаю свою сумочку. Звук клаксона привлекает мое внимание, и я наблюдаю, как Сорен Моретти сворачивает на нашу улицу. Мое сердце внезапно учащается, когда он приближается к нашему дому.
Сорен и мой брат Джуд — лучшие друзья и работают вместе. Нечасто увидишь их порознь. Должно быть, и сейчас Сорен приехал, чтобы забрать его.
Я выхожу из нашего маленького дома и вижу, как «Порше» Сорена врывается на нашу подъездную дорожку, блокируя мой ржавый «Шевроле». Он — воплощение дьявола. Он оказывает самое дурное влияние на моего брата, и из-за него и его семьи страдает наша семья.
Сорен выходит из машины, как будто меня не существует.
— Лучистый дельфин, — бормочу выдуманное оскорбление себе под нос.
Он останавливается, глядя на мою машину, и поднимает бровь. Его темные, почти черные глаза смотрят на меня, и от интенсивности его взгляда мой желудок сжимается. У меня перехватывает дыхание, и я задерживаю его в легких. Его суровое, скульптурное, красивое лицо теряется за постоянным хмурым выражением. Сорен способен заставить даже самого сильного человека почувствовать себя маленьким и ничтожным, но я расправляю плечи, не желая сдаваться.
Тишина воцаряется между нами. Моя грудь горит от воздуха, зажатого в легких. Его глаза сужаются, когда он разглядывает мой наряд, и, кажется, что они обжигают мою кожу, проходя от глаз к пальцам ног и обратно.
— Нравится новая машина? Я припарковал ее там, чтобы ты могла полюбоваться, — я отстраняюсь, он больше не смотрит на меня и, присвистывая, направляется к нашей входной двери.
У меня перехватывает дыхание, я приоткрываю рот, и развожу руки в жесте «да какого черта».
— Сорен! — кричу ему вслед.
Я дважды проверяю время на своих фитнес — часах. Если не поеду прямо сейчас, то опоздаю. Мои руки судорожно хватают воздух. Только не это. В прошлом месяце он заблокировал меня, чтобы мы с Евой не могли встретиться. Я не понимаю, как Джуд может работать с этим парнем.
Он не подает виду, что слышал меня, и я ничего не хочу больше, чем убить его собственноручно. Я опоздаю на встречу с боссом. Проклятье. Я впервые встречаюсь с ним, и важно произвести хорошее впечатление.
Перекинув сумочку через плечо, я иду к своей машине. Дверная петля скрипит, когда открываю ее, и вся машина дребезжит, когда захлопываю дверь. Я сижу, борясь со своим раздражением, ожидая его возвращения. Покрутив запястье, я снова смотрю на часы и мысленно подсчитываю, сколько времени займет поездка. Я больше не могу ждать. Мои пальцы постукивают по рулю, словно по клавишам из слоновой кости на пианино. Я сигналю, но Сорен не возвращается. Эта работа для меня все. Я опаздываю. Я опаздываю. К черту! Я не могу их ждать. Я опоздаю.
Приходится трижды заводить двигатель, прежде чем он заработает, и я даю задний ход, врезаясь в его драгоценную тачку. Мое тело вжимается в спинку сиденья, в то время как его машина даже не сдвигается с места. Я переключаю на газ, продвигаясь вперед по ограниченному пространству, прежде чем снова дать задний ход. Приятный звук фары, разбивающейся от удара, заставляет меня улыбнуться. Двигаясь вперед и назад, я прижимаюсь ближе к обочине, пока у меня не остается достаточно места, чтобы проскочить. Металл по металлу поет с этим раздражающим звуком, когда я проезжаю мимо его нового автомобиля.
Выехав задним ходом на дорогу, я выхожу из машины. Даже не скажешь, что я во что-то врезалась. И вообще, на моей машине теперь меньше ржавчины, чем раньше.
Я достаю телефон, чтобы написать боссу о том, что застряла в жуткой пробке. Ему не нужно знать истинную причину моего опоздания. Теперь я карьеристка.
 
Волнение, связанное с тем, что я строю карьеру, все еще бурлит в моих венах. Я чуть не щипаю себя, чтобы убедиться, что это правда. После долгих лет экономии я смогла оплатить курсы, чтобы стать помощником юриста. И теперь работаю с одним из лучших. На мой взгляд. Не со Сореном. Я видела, как скривились его губы, как он смотрел на меня сверху вниз со своим снобистским носом, и я позволила невеселому смеху вырваться, когда брат заставил меня рассказать им о моей новой работе. Я опустила тот факт, что это моя пятая работа, и наконец-то нашла ту, о которой мечтала.
Именно эта работа позволит оплачивать ипотеку и вырвет нас из-под контроля Моретти, даст нам возможность твердо стоять на ногах.
— Какого хрена, Джин!
Вот сигнал для меня. Я одариваю Сорена милой улыбкой, убираю телефон в сумочку и возвращаюсь за руль. Прокручиваю колеса, просто потому что это приятно, прежде чем направиться по адресу, указанному в приложении «Карты» на моем телефоне.
Я даже не взглянула на выражение лица Сорена через зеркало заднего вида. Рано или поздно до него дойдет, что со мной лучше не связываться. В его голове должна быть хотя бы одна клеточка мозга.
Я стряхиваю пыль, прилипшую к брюкам, но серый порошок только глубже въедается в материал, еще больше портя его. Я качаю головой, разочарованный тем, как начался день.
— Паселло, что, блядь, с твоей сестрой не так? — кричу я на Джуда. Это уже не первый раз, когда она вытворяет нечто подобное, и я не понимаю, какого хрена Джиневра такая. Я все еще думаю, куда она отправилась на своей дерьмовой машине. Мои ноги затекли, приклеившись к бетону, и каждый мускул напряжен в моем теле. Почему между нами все так? Всегда вцепляемся друг другу в глотки. Кожа моей головы горит. Черт! Я рву свои волосы. Оглядываюсь через плечо, и Джуд бросает на меня взгляд. Я не могу позволить ему увидеть, как я близок к тому, чтобы потерять контроль над собой. Поэтому, приложив немало усилий, заставляю себя успокоиться и опускаю руки.
Весь бок моей машины в белых царапинах, портящих ее красный цвет. Но меня убивает не это. А то, как она улыбнулась мне после своей выходки. Ее взгляд как будто говорил: Ну и что ты собираешься с этим сделать? Люди исчезали и за меньшее, чем то, что вытворила она. Ничего не хочу больше, чем свернуть Джиневре шею.
Обхожу машину, проводя пальцами по грубым вмятинам на боку. Я качаю головой, мои губы плотно сжаты.
— Ты же ее знаешь. Она думает, что лучше всех.
Обращаю взгляд на лучшего друга. Он переминается с ноги на ногу, его зрачки расширены. Он точно под кайфом. Я был так сосредоточен на Джиневре, что не заметил этого раньше. Он фыркает, его ноздри раздуваются, и он вытирает нос рукой.
— Мы оба знаем, что в ней нет веселой жилки, — добавляет Джуд, покачиваясь.
Я ненадолго закрываю глаза, потирая пальцами веки, прежде чем пригвоздить его взглядом.
— Ты опять употребляешь, — я наклоняю голову, внимательно следя за ним. Мы это уже проходили, его реакция даст мне понять, провалился ли он в кроличью нору снова.
— Не ежедневно. Только один раз, — признается он, значит, все еще не так плохо. Я уже опаздываю на встречу со своей невестой, а после у нас семейное сборище. Разберусь с этим завтра.
— Что за срочное дело, из-за которого ты звонил?
Он чешет затылок.
— Займи мне денег, — отвечает Джуд. Его тон непринужденный, будто он просит бокал пива.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной. Мое казино разбомбили, отца чуть не убила семья Армато, а ты заставляешь меня мчаться сюда из-за этого? — слюна вылетает у меня изо рта, когда я повышаю голос.
Джуд бросает на меня взгляд, как бы говоря: да кому какое дело? Но реальность такова, что нападение на отца — это нападение на семью. И с этим нужно разобраться. Если бы только Армато довели дело до конца… Но теперь мы должны развязать войну.