Красно-белый (СИ)
— Обещаю, — хмыкнул равнодушно я, уже прикидывая как буду гоготать, когда ничего не произойдёт.
— У меня в 1995 году жена умерла, денег на лекарство заграничное не хватило. Откройте в Москве фонд для больных с онкологией. К тому времени денег у вас должно быть очень много. Вдруг вы спасёте и мою супругу.
Григорий Саныч посмотрел на меня, перекрестил и протянул простую таблетку снотворного. Я тяжело вздохнул. Мне вдруг стало жаль этого мужичка, и таблетку я проглотил из сострадания. Глаза тут же закрылись сами собой, и я пробормотал: «Большой футбол».
* * *— Никон, вставай, замёрзнешь! — Кто-то толкнул меня в плечо, и вокруг загоготали молодые, задорные и от этого всегда весёлые парни.
Я покрутил головой и сразу же догадался, что нахожусь в футбольной раздевалке, где сижу на откидном кресле, которые обычно устанавливают в кинозалах или во дворцах культуры. На приколоченных вешалках висят вещи, а под ногами валяются сумки из-под формы. На ногах бутсы, вроде не плохие. До колен натянуты гетры, а дальше на мне белые трусы и красная футболка, под которую пододето нательное бельё. «Сработало, мать твою! Только какой же это большой футбол? — мгновенно мелькнуло в голове. — Это же захудалый стадион в уездном городе N. И всё вокруг какое-то старое, обветшалое. В лучшем случае — вторая лига».
— Дайте мальчику поспать, — пророкотал бархатно-старческий голос, и опять вокруг заржали.
«Знакомый голосок», — подумал я и вскочил на ноги, к сожалению полного зрения, пока ко мне не вернулось. Лица футболистов и внешность этого старика в пальто поверх пиджака я пока рассмотреть детально не мог.
— Никонов не спать, живо на поле! — Гаркнул жестким суровым голосом старший тренер, невысокий коренастый мужик тоже с размытым лицом.
«Не спать, не спать, — заворчал я и побежал следом за другими футболистами. — Ну, учёный, ну удружил. Если закидываешь в прошлое, то нужно хотя бы примерный год знать и место».
— Ёж-матрёж! — Выругался я, когда выбежал на поле, которое отделяло от низеньких трибун широкая беговая дорожка, ведь при дневном свете зрение полностью вернулось ко мне.
И первое, что бросилось мне в глаза — это здоровенный портрет Ленина на одной из трибун. И самое главное ко мне пришло понимание, что это Сочи! Горы вокруг, воздух морем пахнет. И судя, по чахлой траве на поле, и снегу, который ещё кое-где виднелся, я попал либо в февраль, либо в март. «Значит так, — подумал я, — Ленин на портрете — это СССР! И хоть режьте меня, хоть рубите, но при Советском союзе не было в Сочи большого футбола. Наврал учёный, а ещё жену просил спасти. Ничего святого у людей не осталось».
— Иди на своё место, дятел! — Обругал меня парень, чем-то смутно напоминая защитника сборной СССР Вагиза Хидиятуллина. — Ты чё? Башкой ударился в перерыве, придурок?
— Да, в туалете поскользнулся, — пробурчал я и спросил. — Куда мне встать-то?
— Гаврила, объясни мальчику его место на поле, — шикнул по борзому Хидиятуллин, и посеменил в центр обороны, а место на последнем рубеже занял не кто иной — как Ринат Дасаев!
А Гаврила, то есть Юрий Васильевич Гаврилов объяснил мне уже по-доброму, что я второй оттянутый нападающий при выдвинутом вперёд Георгии Ярцева. Поэтому я по-шустрому переместился поближе к центральному кругу, так как с центра поля мяч разыгрывал наш соперник. И пока судья не дал свисток к началу второго тайма я спросил Георгия Александровича, будущего тренера сборной России московского «Спартака»:
— Ярик, я тут головой стукнулся, растолкуй в двух словах — с кем играем? И чё за турнир?
— Хех, — улыбнулся длинноволосый парень ростом чуть ниже меня с немного щербатым лицом. — Это же Кубок СССР. А вот те ребятки из Пятигорска приехали. Команда «Машук». Бухать надо меньше Никон.
— Да я и не пью совсем. А счёт какой?
— Саша Корешков штуку положил перед перерывом. Может тебя к врачу отправить?
— Не, не, — активно замотал я головой. — Всю жизнь мечтал за «Спартак» сыграть. Красно-белый самый первый.
«Да раз пошла такая пьянка я и без головы, и без ног сыграю, — подумалось мне. — Ну, учёный, ну подлец, не обманул! Постой, а что за Никонов гонял за «Спартак» при Советском союзе? Не помню такого. Ладно, потом год уточню и разберусь, почему меня Александра Владимировича Никонова перенесло в какого-то футболиста Никонова из «Спартака». Эх, где наша не пропадала!».
Глава 2
Первые пять минут второго тайма я словно беспризорник метался по всему полю, не понимая куда бежать и кому пасовать. Всё же одно дело детей тренировать, и совсем другое играть самому в команде, которая действует через средний и мелкий пас в два касания и работает над этим не один год. Лично я больше привык к более прагматичному футболу. Если много человек столпилось на одном месте, зачем мельчить? Дай длинный кросс на другой край, где много места для манёвра. Или вот, к примеру, пятигорцы к шестой минуте ввосьмером сгрудились около своих ворот, ну куда там пролезешь через мелкий пас? Переть на такую защиту по заветам Константина Ивановича Бескова — это всё равно, что головой ломиться в бетонную стену.
Поэтому я, плюнув на предматчевую установку, которую, кстати говоря, по уважительной причине и не слышал, вылез из толпы, где ни до меня, ни до первого нападающего Георгия Ярцева мяч элементарно не доходил и попытался получить передачу за пределами штрафной площадки «Машука» из Пятигорска. Но не тут-то было, Юрий Гаврилов, который дирижировал атакой красно-белых меня в упор не видел. Он то с Сергеем Шавло сыграет, который перемещается по левой бровке, то на Вагиза Хидиятуллина отдаст, действующего в опорной зоне, то подключит по правому краю Александра Корешкова, автора единственного забитого мяча. То вообще покатает мяч со вторым игроком центра поля Валерием Глушоковым.
— Хидя, будь человеком дай! — Гаркнул я, когда мяч достался опорнику Хидиятуллину, но вместо передачи услышал, что меня послали в одном интересном направлении.
«Значит вот он какой — большой футбол», — усмехнулся я про себя, лихорадочно соображая, что делать. Затем я кинул взгляд на бровку, где на моё место уже готовили замену. Разминался какой-то высокий кучерявый парень, которому что-то объяснял ассистент старшего тренера, тыча пальцем в мою сторону.
«Да задолбали!» — выругался я про себя и, когда Юрий Гаврилов бросил в прорыв по правому краю реактивного нападающего Георгия Ярцева. Рванул следом. «Сейчас Ярцев уткнётся в двух оборонцев из Пятигорска и вынужден будет скинуть мяч назад», — решил я и не прогадал. Георгий Саныч закопался на бровке и немного зло отпасовал мне пяткой назад. «Вот и ладушки», — хмыкнул я про себя, приняв одним касанием мяч, а вторым прокину его себе на ход немного в сторону от штрафной «Машука».
— Отдай! — Крикнул тут же Гаврилов. — Куда потащил?
Однако я, сделав вид, что оглох, прокинул мяч ещё дальше, старясь выйти по центру ворот, которые примерно в метрах тридцати от меня были загорожены целым взводом футболистов в белой форме. Затем резко ускорился и пробил так, как любил это делать в далёкой и славной молодости. Моё новое тел, кстати, было очень даже ничего — прокаченные ноги, хорошо развитый плечевой пояс, отличный пресс. Скорее всего, тот Никонов в тело которого я угодил, был форвардом силового плана, в общем, примерно, как и я. Поэтому мяч из-под моей ноги вылетел словно ядро из пушки. Я задержал дыхание, мысленно проводив футбольный снаряд в добрый путь. И через доли секунды перекладина гулко ухнула, а мяч, ударившись в неё, резко воткнулся за линией ворот.
— Ооо! — Вздохнули немногочисленные зрители на стадионе, а затем захлопали в ладоши.
Судья в поле грузин невысокого роста, улыбнувшись, дунул в свисток, показал на центр и сам же посеменил в центральный круг.
— Нормально, — первым поздравил меня Юрий Гаврилов. — Но в следующий раз если я сказал тебе мяч отдать, то ты должен отдать.