Мечников. Открытие века (СИ)

Вскоре работа пошла вовсю. Сотрудники моего завода и жители деревни разделились на две группы. Одни сооружали теплицы под моим присмотром, а остальные набирали грибы.
Я прекрасно понимал, что рано или поздно они опять разрастутся, поскольку даже в процессе сбора могут разлетаться новые споры. Однако я оставлю местным инструкцию, куда складировать собранное и как их утилизировать в случае необходимости.
Так прошло две недели. Игорь Лебедев оттачивал свои навыки и готовился к началу производства сульфаниламида. Рабочие собирали грибы, а мы с Синицыным поочерёдно тестировали их на себе, чтобы определить свойства, после чего распределяли по вновь построенным теплицам.
Так же я договорился со Сварогом. Если вдруг грибы вновь начнут разрастаться за пределы теплиц, он должен будет их сжечь. Ничего страшного, я куплю у Ксанфия новые споры, если придётся. Главное — не рисковать жизнями местного населения.
Когда дело было сделано, всем рабочим я выделил целых двое суток на то, чтобы отдохнуть на солнечном острове. Такого русские мужики из города Хопёрска никогда не могли себе позволить. И не позволили бы, если бы не попали на мой завод.
Я объяснил всем, как работает разница во времени, чтобы никто не переживал о том, что их уже заждались семьи. Скорее всего, мы вернёмся к концу того же дня, когда и покинули свой мир. Максимум — посреди ночи.
— М-да, никогда бы не подумал, что жизнь забросит меня в такие дебри, — произнёс Игорь, когда мы с ним и с Ильёй уселись в последнюю ночь перед отбытием около костра. — Я вот думаю, может, почаще сюда приходить? Провести здесь года два-три. Потом возвращаться. Здесь же просто рай какой-то!
— Учти, два-три года пройдут, как несколько недель в нашем мире, однако тебя время изменит, — объяснил я.
— А… То есть, хочешь сказать, если мы здесь просидим лет пятьдесят, то в свой мир уже вернёмся стариками?
— Конечно, — кивнул я. — Так что, сидя здесь мы, в каком-то смысле, сокращаем длительность своей жизни в своём мире.
— Ого, — с набитым ртом пробурчал Синицын. — А я на это не смотрел с такой стороны.
Илья уплетал жареную баранину больше остальных. Мне кажется, он даже потолстеть за эти две недели умудрился.
Кстати, скота у местных было довольно много. Приятный мир, хоть и породила его некротика.
Вспоминая трактат Асклепия, я всерьёз задумываюсь о том, что некротика на самом деле куда более сложная материя, чем может показаться на первый взгляд. Это не просто другой вид лекарской магии. Она обладает невероятными свойствами искажать пространство и время. Достаточно вспомнить, как я попал в пространственную петлю, когда ехал на поезде в Саратов. И всё это случилось из-за мочи какого-то некротического существа, который пометил железнодорожный знак.
Но в трактате объяснялось, что некротику Асклепий призвал из другого мира. Поэтому она охотно вызывает мутации живых организмов, а также мутацию магии. Наверное, из-за этих свойств порой и возникают столь сложные аномалии.
— Как результаты? — спросил Игоря я. — Получилось отточить пиромантию?
— Целую неделю результатов почти не было, — заключил он. — Однако потом я обратился к Сварогу. Он ведь в прошлой жизни до того, как стал этим здоровенным драконом, тоже был пиромантом. Я узнал от него несколько интересных хитростей, и после этого процесс тренировок резко полетел вверх. Так что, думаю, теперь я полностью готов. Сомнений больше не осталось.
— Отлично, я на тебя очень рассчитываю, — сказал я. — Кстати, забыл тебя предупредить. Технического спирта осталось меньше, чем я думал. То есть, нам хватит только на одну попытку.
— Ничего, думаю, я и с первой хорошо справлюсь! — кивнул он. — Кстати, Алексей, ты в последнее время всё время в разъездах. Мы уже давно не собирали нашу школу среднего лекарского персонала. Ты планируешь возобновлять занятия?
— Уже не терпится продолжить? — улыбнулся я. — Мне нравится твой настрой. Не беспокойся, как только закончим с антибиотиками, я ускорю ваше обучение, и вы уже сможете начать практиковаться в амбулатории и госпитале. Кораблёв дал добро.
Мы беседовали почти половину ночи, и лишь потом улеглись спать. Здесь у нас времени было — хоть отбавляй!
Наши работы подошли к концу, и мы приготовились к возвращению. Но эти две недели прошли крайне продуктивно. Мы с Синицыным выделили почти тридцать видов уни-грибов. Чего там только среди них не было. Снижающие давление, понижающие давление, регуляторы пульса, стимулирующие работу желудочно-кишечного тракта — и так далее. Уже из этого можно было создать целый пласт новых лекарственных препаратов.
Правда… Среди них иногда встречались серьёзные яды и галлюциногены. От одного из них мы с Ильёй еле спасли друг друга. А уж когда Синицын наелся галлюциногенных грибов, я и вовсе гонялся за ним по всему острову, пытаясь успокоить его нервную систему.
Так или иначе, зёрна от плевел мы отделили. Можно работать дальше.
Когда мы вышли из портала, в наши глаза ударил солнечный свет, который пробивался сквозь грязные окна завода.
— Да ладно? — удивился Синицын. — Ещё даже стемнеть не успело?
— Успело! — гаркнул Александр Щеблетов, который, как оказалось, сидел в кресле прямо перед порталом. — И рассвести уже успело. Вы где так долго шлялись? Сколько вы там времени провели? Лет десять? Я вас уже три часа жду!
— Успокойтесь, Александр Анатольевич, — перебил его я. — Лучше скажите, сколько сейчас времени?
— Полдень, — ответил он. — А я приехал в семь утра, как вы меня и просили.
Проклятье, время изогнулось чуть меньше, чем я думал. В итоге мы слегка опоздали.
— Что ж, значит, выходного сегодня не будет! — заключил я. — Думаю, все и так хорошо отдохнули по ту сторону портала. Час настал. Приступаю к производству прямо сейчас. Сегодня к концу дня у нас будет два антибиотика. Чего бы нам это ни стоило!
И мы приступили к финальной схватке с моим главным конкурентом — Иваном Михайловичем Сеченовым. В обратную сторону задержки в перемещении не было, поэтому все рабочие появились одновременно. Я тут же раздал команды, кому каким реактивом заниматься.
— Так, друзья! — крикнул я. — Загружаем технический спирт в химический реактор.
Реактор наш кузнец со своим подмастерьем мне уже соорудил. Получилось довольно неказисто, громоздко, но его работоспособность я уже проверял.
Именно в нём будут происходить все химические процессы, необходимые для создания сульфаниламида.
— Илья! — позвал Синицына я. — Иди в отдел с пенициллином. Проверь, как идёт процесс выделения вещества. Вчера я уже поместил несколько первых капель в чашу с бактериями. Посмотри, что из этого вышло. Если они мертвы, значит, ускоряй процесс. Начинай извлекать вещество и расфасовывать его по ампулам, как я тебя и учил.
— А если бактерии выжили? — спросил меня он.
— Значит, мы вывели не тот вид пенициллов, — заключил я. — Но я тщательно следил за этим процессом. Должно получиться. Если же бактерии мертвы, можешь считать, что один патент уже у нас в кармане.
Синицын без лишних разговоров рванул в отдел с пенициллами, а я вернулся к химическому реактору.
Технический спирт туда уже загрузили и разбавили водой. Вслед за этим добавили последний компонент, который нам не так давно смог достать Щеблетов. Технический краситель, в основе которого и заложена формула самого сульфаниламида. К счастью, его уже научились производить из анилина, так что этот этап мы смогли проскочить. В противном случае пришлось бы совершать ещё целую массу химических реакций.
Автоматизировать работу химического реактора мы, к сожалению, не смогли. Поэтому перемешивали заготовленный раствор несколько работников, быстро сменяя друг друга, чтобы не падала скорость вращения.
Я буквально физически почувствовал волнение Игоря Лебедева. Он уже понял, что последует дальше.
— Всё верно, — кивнул я. — Теперь твой черёд. Нагрей реакционную массу до семидесяти пяти градусов. Постарайся не обжечь рабочих.