Эргоном: Зодчий смерти (СИ)

— Обойдёмся. Давай сначала заценим, что за фрукты упали в нашу корзинку. Может, вообще не придётся пытать. Некоторые готовы на всё, лишь бы остаться целыми. И живыми.
— А есть вероятность, что вы их не казните? — удивлённо спросила Падшая. — Или вы собираетесь только пообещать?
— Слово барона Скуратова должно чего-нибудь да стоить. 
— Так ведь никто не узнает, сдержите вы его или нарушите. 
— Вы будете знать. Этого достаточно.
— Мы никому не расскажем. Можете на нас положиться.
— Не сомневаюсь. Но ты напрасно считаешь, будто я совсем не ценю ваше отношение ко мне, Аглая. 
— Прошу прощения, Ваша Милость, — смутилась девушка. — Я не имела в виду…
— Оставим это. Тем более, мы пришли. 
Провожавший нас по подвалу охранник отпер железную дверь. Комната использовалась для допросов ещё до того, как я унаследовал титул. Я в ней был только однажды — когда исследовал замок, занимаясь составлением плана ремонта. 
В центре располагались металлические стулья, к которым были пристёгнуты три пленника — двое мужчин и женщина. Вернее, девушка лет двадцати пяти. Все — рыжие. Выходит, наёмники. Но это ещё следовало проверить. 
— Добрый день, господа, — проговорил я, садясь в кресло, придвинутое охранником. — И дама, конечно. Полагаю, вы знаете, что мне от вас нужно. В этой любопытной комнате, — я обвёл помещение широким жестом, — собрано всё необходимое, чтобы выбить из вас информацию. Правдивую. Но мне не хотелось бы тратить силы и время. Думаю, вы отлично понимаете: ни один человек не способен устоять перед настойчивым экзекутором. 
Тут я сблефовал, поскольку мастера пыток у меня не было. Но пленники ведь этого не знали. 
— Почему бы нам не пойти друг другу навстречу? Какой бы ни была ваша миссия — а я догадываюсь, в чем она заключалась — вы её провалили. Теперь вопрос: останетесь вы в живых или умрёте и станете кормом для гулей. Что скажете?
Мужики переглянулись. На их лицах читалось сомнение. Оно и понятно: тот, кто их отправил сюда, едва ли отнесётся лояльно к людям, выдавшим его. С другой стороны, если я их отпущу, у них всё-таки появится шанс выжить. Пусть небольшой, но ведь надежда умирает последней.
— Какие наши гарантии, господин барон? — прочистив горло, спросил один из пленников. 
— Не стану напоминать, что не вам диктовать условия, потому что понимаю: вы хотите выжить. Я, в свою очередь, не стремлюсь вас убить. Это ни к чему. Однако могу предложить лишь своё слово.
Второй мужчина мрачно усмехнулся.
— В этих стенах обещания мало стоят, господин барон. Никто ведь о них не узнает. 
— Мои люди здесь и всё слышат. Они, конечно, ничего не расскажут, но я дорожу тем, как они воспринимают меня. И лучше, если твои будущие вассалы знают: твоё слово весит одинаково везде. Впрочем, можете выбрать пытки. Думаю, вы не продержитесь и четырёх часов, — я взглянул на девушку. Та вздрогнула и отвела глаза. — Результат для меня будет тот же: вы расскажете всё, что знаете. Но что станет с вами к этому моменту? Едва ли вы сами захотите остаться в живых. 
— Нам известно очень мало, — сказал тот, что заговорил первым. — Нас наняли через третьих лиц. Если кто и знал заказчика, то наш командир. Но он погиб. 
— Не думаю, что и ему было известно, кто наниматель, — добавил другой пленник. — В таких делах соблюдается максимальная осторожность. 
— А что вам поручили? — спросил я, чуть подавшись вперёд. — Какова была цель операции?
— Убить вас, господин барон, — помедлив, ответил первый. — Всё получилось спонтанно. Мы не были готовы к миссии. Её не планировали заранее. 
— Думаю, кто-то решил воспользоваться ситуацией с гулями, — добавил его товарищ. — Нас отправили на удачу.
— Зачем же вы согласились?
— Были предложены большие деньги, Ваша Милость. Кто-то очень хочет вашей смерти. 
— Поддались соблазну, значит. Жадность к добру не приводит. Впрочем, не собираюсь читать вам нотации. Тем более, что у меня есть чувство, будто вы со мной не совсем искренни. Это печально. Я рассчитывал на полную откровенность.
 
Мужики переглянулись и, видимо, решили, что я беру их на понт.
— Ваша милость, это всё, что нам известно, — сказал первый. — Кто заказчик, мы не знаем. По статусу не положено. Простым бойцам такие вещи не сообщают. 
— Простым, конечно, нет, — согласился я. — Вот только в нашем славном городе весьма развита химическая промышленность. Вы это знаете?
Боевики снова обменялись взглядами. 
— Хм… Да, господин барон, что-то такое слышали, — осторожно сказал один. 
— Чудно. А то, что немалую часть производственных объёмов занимает выпуск красок для волос, вы в курсе?
На самом деле, я импровизировал. Никаких данных на эту тему у меня, естественно, не было. Хотя отчасти, наверное, я был прав, учитывая, что красились в Камнегорске все, кроме тех, кому повезло родиться с нужным цветом волос.
— Догадываемся, — после паузы сказал боец. — Но… Простите, Ваша Милость, к чему вы клоните?
— Аглая, — обратился я к Падшей, — что бы ты сделала, если б решила быстро перекрасить волосы?
— Воспользовалась бы специальным шампунем, мой барон. Моешь им голову, и цвет уже другой. Держится, правда, недолго.
— Так я и думал. Легко его смыть?
— Довольно просто. Есть особые средства. 
— У тебя не найдётся флакончика?
— Думаю, это не проблема. Велите принести?
— Да, будь добра. У меня есть подозрение, что, по крайней мере, один из наших непрошенных гостей со мной не вполне откровенен, — при этих словах я уставился на того пленника, который заговорил первым. 
Тот судорожно сглотнул. 
— Не нужно, господин барон, — проговорил он после паузы. — Не утруждайте девушку. Вы правы. Я… перекрасился перед операцией. Как вы догадались?
— Вы употребили слово «спонтанно». Слишком изысканно для простого наёмника из простолюдинов. Из какого вы клана?
— Из Фиолетового, — мрачно ответил мужик. — Но только я. Остальные действительно наёмники. Можете убедиться сами.
Фиолетовый, значит. В таком случае, кажется, я понимаю, кто наниматель. Но надо убедиться. 
— Вы и есть командир группы? — спросил я.
Пленник поднял глаза. 
— Да. 
— Значит, волосы у вас ещё недавно были фиолетовые. Хм… Выходит, вы вассал рода. Какого, позвольте узнать?
Мужик зажмурился. Было видно, что он борется с собой. Но разум победил: он знал, что бесполезно упираться, лучше других. Наверняка присутствовал при допросах и понимал, что я всё равно узнаю у него всё, что нужно. 
— Барон Лукьянов! — выпалил он, наконец. — Не знаю, какие у него к вам претензии. Я всего лишь солдат и не в курсе ваших конфликтов. 
Тебе и не нужно просвещать меня на этот счёт. Я сам знаю, в чём дело. Барон никак не может смириться со смертью сына. 
— Понятно. Что ж, благодарю за откровенность, пусть и запоздалую. 
— Что меня ждёт? — спросил пленник.
Ага, судьба остальных его не беспокоит. Ну, правильно: они-то всего лишь наёмники. 
— Почему барон вас отправил? Это же рискованно. Вы — улика против него. 
— Кому придёт проверять цвет волос? — мрачно усмехнулся мужик. — Кроме вас, барон. 
Я пожал плечами. 
— Да кому угодно. Видимо, наёмникам барон не слишком доверял? Поэтому вас отправил? Выходит, вы не последний человек среди его вассалов.
Мужик вздохнул.
— Я командую одним из штурмовых отрядов. Только и всего.
— Сколько ещё вассалов было с вами?
— Только я. И пилоты, конечно. 
— Значит, коптеры принадлежат роду? Гербы закрасили перед вылетом?
— Нет, их и не наносили. У барона есть немаркированная техника. На подобные случаи. 
— Разумно. Отмыть гербы не труднее, чем краску с волос. Выходит, у нас наметилась небольшая проблема. 
— Какая, Ваша Милость?
— Я пообещал не убивать вас, если вы ответите на мои вопросы. Слово собираюсь сдержать. Однако отпустить вас было бы неразумно: вы расскажете барону, что я знаю, кто вас послал. Мне это не нужно.