Что-то в тебе (ЛП)

— Давай.
— Дай определение джоулю.
— Легко. Стандартная единица измерения.
— Чего? — спросила она.
— Энергии и работы.
Шей улыбнулась.
— Отлично. А кинетическая энергия?
— Энергия, которой обладает объект, вследствие своего движения.
В ее взгляде засияла гордость, и она вновь улыбнулась.
— Восемь из восьми.
— Вообще-то, десять из десяти. — Наклонившись, я поцеловал ее и отправился к подъемнику.
— Увидимся через десять минут, — прокричала она вслед, уже привыкнув к моим тренировкам.
Я поднял свою доску в воздух, ненадолго прощаясь с ней и радуясь тому, что мы могли совмещать репетиторство и тренировки — не говоря уже о том, что я мог выпустить всю скопившуюся ярость.
Шей
В тот вечер я прижалась к Кейсону, пока мы смотрели фильм на его кровати. Хотелось бы мне сказать, что я запомнила название фильма или его сюжет, но я никогда не лежала в темной комнате с сексуальным парнем, уютно устроившись под его рукой, начиная испытывать к нему сильные чувства.
С каждым вздохом я не могла не заметить его прохладный свежий запах. Все мое внимание привлекал стук сердца, которое билось под ухом. В теле гудело настолько незнакомое чувство, что я хотела вылезти из кожи вон. Я не из тех, кто думал о сексе. И не то чтобы сегодня я была готова разыграть карту под буквой «Д». Но мои мысли занимало то, что я хотела стать ближе к Кейсону. Вдруг мне захотелось, чтобы он притронулся ко мне. Поцеловал меня. Захотел меня.
— Шей, какого черта с тобой? — спросил он.
— Что?
— Ты вообще кино не смотришь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я практически слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки. Что такое?
Что я должна сказать? Все это ново для меня. Может ничего говорить и не нужно?
Подняв руки, я обвила ими шею Кейсона, притягивая к себе его губы. Он охотно поддался, самодовольно улыбаясь. Сначала мы целовались медленно и нежно, но мне показалось, что думал он о том же, о чем и я, потому что крепче поцеловал меня. Его язык боролся с моим за первенство, вдруг Кейсон перекатил меня на спину и взял инициативу в свои руки. Его сильная грудь вжала меня в кровать, так он удерживал меня на месте. Его сердце стучало вместе с моим, стук отдавался в моей груди. Я не могла насытиться им. Поцелуй казался недостаточно крепким.
Кейсон отстранился первым — его грудь тяжело вздымалась — и запустил руку в волосы.
— Прости. Я останавливаюсь.
— Почему?
— Потому что мы не торопимся. Шей, для меня это многое значит. Ты прощаешь меня. Ты хочешь быть здесь, со мной. Ты не просто так ждала. А я не стану все портить тем, что начну спешить.
Что? Нет.
— Но может…
Он вскинул брови, заинтригованный моими словами.
— Может что?
Я не знала, как выразить словами все испытываемые мной чувства. Все эмоции, кроме разбитого сердца, были чужды мне. Я схватила перед его футболки, притягивая к себе, и со всей страстью поцеловала Кейсона.
Он отстранился.
— Господи, Шей. Ты испытываешь мою решительность.
— Я хочу, чтоб ты… — Мой голос затих, я с трудом пыталась выразить свое желание, потому что раньше ничего такого не делала.
Его глаза распахнулись, в них почти читался страх.
— Хочешь, чтобы я что?
Я через силу сглотнула из-за кома, вдруг образовавшегося в горле.
— Потрогал меня.
Как только исчезло удивление в его взгляде, губы растянулись в самоуверенной улыбке.
— О, это я определенно могу.
Кейсон наклонился и стал оставлять поцелуи на моем подбородке, под ухом и по всей шее. Я закрыла глаза, позволяя восхитительным ощущениям завладеть мной. Он медленно спускался по моему телу, проводя носом по футболке между грудей. У меня перехватило дыхание, я неимоверно возбудилась, а он продолжал медленно спускаться, пока не добрался до джинсов. Кейсон потянулся к пуговице, но взглянул на меня, чтобы получить одобрение.
Я встретилась с ним взглядом и кивнула, сердце колотилось о непроницаемую стену моей груди. Я готова к такому?
Кейсон высвободил пуговицу и, устроившись у моих ног, принялся стягивать с них джинсы. Затем снял их и бросил на пол, оставив меня обнаженную в черных стрингах. Его взгляд то поднимался от ног к стрингам, то спускался, словно он оценивал каждый обнаженный сантиметр моего тела.
 
По мне пробежала дрожь. Никто не смотрел на меня — особенно с обнаженными шрамами — с такой страстью в глазах.
Кейсон склонился и нежно прикоснулся губами к моим ногам, покрывая поцелуем каждый уродливый шрам. Я откинула голову и закрыла глаза, которые жгли подступающие слезы. Кейсона не смущало то, что причиняло мне столько горя — столько смущения. Он просто принимал шрамы как часть меня, несмотря на то, что они брали свое начало из такого ужасного места.
Кейсон оставил шрамы и продолжил подниматься все выше, прокладывая дорожку поцелуями на моих бедрах, с каждым его движением сердце билось все чаще. Он добрался до стрингов и усыпал тонкий материал легкими поцелуями. Неготовая к тому, что происходило между моих бедер, я резко втянула в себя воздух.
Кейсон поднял голову вверх.
— Тебе хорошо?
Я встретилась с ним взглядом.
— Боже, да.
Он не терял времени: губы вернулись к стрингам, оставляя на них поцелуи. Я понятия не имела, что подобное может вызвать такие ощущения. Он спустился на пару дюймов и добрался до полоски материала между моими ногами. Кейсон замер. Я задержала дыхание, тело дрожало от предвосхищения. Он слегка раздвинул мои ноги и прильнул губами к полоске материала, нежно целуя ее вверх и вниз. Боже мой. Я ждала, что он повторит это, но его губы отстранились. Я выдохнула задерживаемый воздух.
Пальцы Кейсона проскользнули под резинку и стянули стринги с моих ног.
Он не стал спрашивать разрешения, а это подсказало мне, что его попытка не спешить была пресечена дозволенными мной действиями, и он в полной мере пользовался ситуацией. Слава богу.
Я не открывала глаза, потому что не хотела видеть себя полуголую и распластанную на кровати Кейсона. Но они распахнулись в ту же секунду, когда его рот вернулся на прежнее место, а язык двигался там, где только что были трусики. Я резко втянула в себя воздух, когда он лизнул дорожку между моими складками, и сжала одеяло по бокам, держась, что было сил. Кейсон продолжил двигаться — вверх-вниз. Не стесняясь, я начала тяжело дышать. Затем он очертил языком клитор.
— О боже, — вырвалось из моего рта, голос даже отдаленно не был похож на мой.
— Держись, — пророкотал он в мою влажную кожу.
Его язык все кружил и кружил, таких ощущений я еще не испытывала. Между ног начало пульсировать, чувство нарастало и уже достигло апогея.
— Кей—сон, — выдохнула я.
Он не ответил словами, только вернулся к клитору, посасывая его до тех пор, пока я не стала извиваться от яркости проносившихся через меня чувств. Вскоре напряжение между ногами усилилось. Кейсон настойчиво посасывал клитор. И этого было достаточно.
Мое тело вздрогнуло, меня изнутри поразила дрожь, которая вибрацией отдалась по всему телу. Кейсон прекратил пытку, моя грудь тяжело вздымалась, а я лежала бесполезной размякшей кучей, неспособной двигаться.
— О. Мой. Бог.
Кейсон рассмеялся, придвинулся ко мне, и накрыл одеялом.
— Неожиданно.
Я склонила голову на бок и встретилась с ним взглядом.
— Думаешь?
— Тебе понравилось?
— Более чем.
Я думала, Кейсон рассмеется, но его взгляд поразила неуверенность.
— Я же серьезно не хотел торопить тебя.
— Я знаю. Я сама захотела.
Он криво ухмыльнулся, зная, что именно я все начала.
— Ты, правда, никогда таким не занималась?
Я отрицательно покачала головой.
Он провел костяшками пальцев по моей разгоряченной щеке.
— Что же, я рад быть твоим первым.
— Ты у меня первый во многом.
— Чертовски верно.
Кейсон рассмеялся, а когда мы так смеялись, я понимала, что наши отношения настоящие, несмотря на мои изначальные сомнения.