Роза в хрустале (СИ)

— Не унижай его разрешением любить себя. Возненавидишь. Любовь не заменить. Не сбежать от любви.
— Понимаю, мама. Умом понимаю, а сердцу так больно, что готова на что угодно. Есть время подумать. Сегодня немного и завтра целый день.
— Думай, Маргарита, — Вельда коснулась губами горячего лба дочери. — И знаешь, что, выпей взвара для успокоения, ложись. Сон исцелит тебя.
Так Маргарита и поступила. Сославшись на болезнь, когда Фрейя радостно щебетала и кружила вокруг сестры, забралась в постель. Сестра не стала больше тревожить, убежала, убеждённая, что Маргарита и правда заболела — глаза красные, лицо горит.
Мысли Фрейи постоянно были заняты различными идеями и магией. Домашний арест тяготил шуструю Белку, но слово отца удерживало от очередных проказ. Во всяком случае, первые дни после шалости на ужине с неприятным господином Брэгом. И как сестрёнка может думать о браке с ним? Но и об этом она быстро позабыла.
Измученная сомнениями и слезами, Ри быстро уснула. Взвар согрел и помог найти покой. Засыпая, она думала, как хорошо, что рассказала маме обо всём. Сделалось легко и немного пусто внутри. На мгновенье она испуганно встрепенулась — что знает мама, точно будет знать и Стефан Фолганд. Заранее вспыхнуло лицо от стыда. Нет, Вельда не расскажет, пощадит чувства дочери. Доверие к матери у Маргариты возобладало. Она успокоилась. Пришёл сон.
Она не знала, но оказалась права, доверяя Вельде. Та ничего не сказала мужу о Дарионе и встречах. Не скрыла разговора с дочерью, призналась, что Эльсвер не истинная любовь Маргариты, но не более. Давно у них со Стефаном не было секретов друг от друга. Конечно же, маг догадался — Вельда знает больше. Стало тревожно, и нечто вроде предчувствия сжало сердце.
Проснувшись утром, Маргарита вспомнила безумие предыдущих дней, но уже с меньшим волнением. Стоило открыться раньше, излить душу матери, возможно не уцепилась бы тогда за Эльсвера, как утопающий хватается за первое, что подворачивается под руку. У неё был целый день, чтобы обдумать следующий шаг, подобрать слова для отказал от брака. Недавно она уверенно расписала собственную жизнь, разложила по пунктам плана, а теперь стояла на пороге полного отказал от задуманного. Лучше остаться одной, чем вымученно пытаться полюбит того, кто может быть только другом. К тому же Маргарита не одна — у неё есть семья, любящие и понимающие люди рядом.
Решение почти принято. Ри улыбнулась, сладко потянулась в постели. Спокойный сон действительно излечил. Сон и разговор с мамой. Глупо было молчать так долго.
Память о Дарионе продолжала кровоточить, взгляд болезненно выхватывал хрустальный куб с розой, стоявший на столике рядом. Почему бы не думать о прошлом, как о ярком и прекрасном опыте? Оставить для себя лишь доброе и нежное. Она была счастлива, когда маг касался её губ. Так осторожно вначале, словно спрашивал разрешения. Ри поднесла пальцы к губам, вспоминая. И какими жаркими стали поцелуи потом. От них кровь наполнялась силой и искрами стихий, а внутри разрастался тугой узел, избавить от которого, она точно знала, мог только Дарион. Благоразумие покидало Маргариту в такие моменты. Захоти маг чего-то большего, она с готовностью ответила бы на зов. Сама желала того же. Но каждый маг знает правила. У владеющих стихиями намного меньше свободы в желаниях, чем у обычного человека. Безнаказанно позволить себе случайную связь, Дарион не мог, хватило совести не приносить Ри в жертву сиюминутной страсти. За это она могла быть благодарна, раз уж Люций бросил её.
  
10
 
Неторопливо она оделась. Фрейя уже поднялась и в комнате её не было. Вероятно, родные позавтракали и занялись своими делами, не потревожили Ри. Она проспала довольно долго.
Так и есть, в окно Маргарита увидела Скайгарда, кружащего на руках малыша Эди. Заливистый смех младшего братишки был слышен и через закрытые окна, а Скай то и дело запрокидывал голову, смеясь таким открытым и искренним смехом, что невозможно было поверить в его обычную сдержанность и холодность.
 
Маргарите захотелось выйти к ним, прикоснуться к общему веселью и счастью, почувствовать себя живой. И она легко слетела по лестнице в холл, выскользнула в сад, разом окунувшись с беззаботную радость братьев.
— Ещё! Ещё! — требовал Эдгард, трепыхаясь в сильных руках Ская, который снова и снова поднимал его вверх, кружил на месте и крутым виражом опускал брата к земле. — Я птичка!
Оба раскраснелись и хохотали, а Ри с улыбкой смотрела и насмотреться не могла. С самого пробуждения все её чувства словно обновились. Она заново научилась радоваться обыденным вещам. Она просто хотела жить.
— Ух! Всё, хватит! — заметив Ри, брат с нежностью ответил на взгляд сестры, и так же бережно и нежно прижал к себе малыша.
Эди тут же начал колотить ладошками по плечам Скайгарда.
— Нет! Хочу летать!
— Учись быть вороном, — с притворной строгостью заявил старший брат. — И слушай отца, — что-то дрогнуло в лице Ская, меж бровей пролегла складка, появившаяся ещё тогда, пять лет назад, после стояния перед Древом. — Всегда слушай отца, Эди. Лучше учителя и друга не будет у нас.
Но Эди уже отвлёкся, вырвался из рук брата, оказавшись на земле и принялся рассматривать первые весенние цветы. Его интересовало всё вокруг, вызывая восторг и неподдельное счастье.
— Ты улыбаешься, — Скай подошёл к сестре, коснулся щеки, сказав жестом и взглядом много больше.
Ледяной хрусталь, холодный Скайгард Фолганд, любил родных без всяких оговорок и границ. Только их радость делала его счастливым, наполняя сердце чувствами, а горе заставляло бросаться в бой на защиту жизни и интересов. О себе он никогда не думал.
Положив ладошку на руку брата, Ри почувствовала себя совсем счастливой.
— Я такая соня.
— Мама сказала, ты приболела, — он коснулся губами лба, привычным движением проверил пульс.
— Скорее напротив, излечилась, мой любимый лекарь.
Скай, вернувший себе маску сдержанности, кивнул, не любил лишних слов, и быстрым шагом удалился собираться в гильдию лекарей, где учился и практиковал, как хирург. По словам главы гильдии, молодой Фолганд подавал большие надежды, а отец и гордился сыном, и немного тревожился, вспоминая о другом талантливом хирурге в семье — безумном кузене, принёсшим большие неприятности двадцать два года назад.
Маргарита вдохнула весенний воздух полной грудью, продолжая улыбаться миру. Маленький Эди играл, выискивая что-то в молодой травке, Ри немного повозилась с братом, пока не ощутила зверский аппетит. Накануне она почти не ела. Завтракала она всё такая же счастливая.
Говоря, что исцелилась, она ничуть не лукавила. Решение принято — Эльсвер может быть только другом. Мама права, говоря, что нехорошо пытаться заменить им другого. Сделалось легко и радостно. И что нашло на неё такое. Всегда рассудительная, а чуть не совершила ошибку. Очередную ошибку, причиной которой был Дарион. Дарион…Она обязательно переживёт и это. Когда рядом любящие люди, то возможно многое.
Весь день она провела вместе с мамой и сестрой — они поработали в лаборатории, сделали заготовки для зелий, выдали несколько заказов, тренировались в защитной магии. И Маргарита без конца шутила, смеялась над проделками Фрейи, а Вельда смотрела на дочерей счастливыми глазами. Всё хорошо, и тени, на время коснувшиеся семьи, вновь рассеялись.
Ри ни за что не желала потерять такие дни, а брак с Эльсвером разрушит привычный мир, свяжет с нелюбимым, теперь она понимала, насколько неправильным было решение. Хриллингур слишком далёк и страшен. Когда Маргарита думала о древней столице земель, то сразу же вспоминала о Дарионе и толстой папке с бумагами, которую отец однажды принёс домой, а она не удержалась и прочитала документы. И теперь пробирала дрожь, подступало острое отчаянье и боль за мага. Новое расследование длилось несколько лет, и Ри узнала подробности детства Люция. На тот момент он закрыл вход в свои земли. Но в любом случае, она никогда бы не обмолвилась, что знает тайны Дариона, пощадила бы гордость. И снова становилось грустно, что он не позволил залечить и выправить искорёженное изуверами Хриллингура, не дал возможности выжить их отношениям.