Калгари 88. Том 7 (СИ)

Малинина свои прыжки сделала чётко. Не торопясь, нос не задирая, несмотря на то как прыгнули соперницы, поехала и сделала то, что от ней требовалось. Разогнавшись от центра к правому короткому борту, развернулась, набрала ход, покатила к левому короткому борту, раскрутилась пируэтами и прыгнула стартовый каскад тройной сальхов — тройной тулуп. После него тоже не стала заниматься всякими красивостями, сразу же разогналась обратно к правому короткому борту и прыгнула двойной лутц. Выехав после него, сделала всего две подсечки, пируэты, развернулась на ход вперёд и прыгнула двойной аксель.
  
— Всё хорошо! — заявил Ксенофонтов. — Сейчас, как договаривались, тренируем короткие программы полностью. Делаем вид, что катаемся на чемпионате мира. Погнали. Хмельницкая первая.
Пока Арина выбиралась на лёд, то задумалась, какое место на реальном взрослом чемпионате мира в 2022 году, в той же Сайтаме, она бы заняла, исполни чисто эту же короткую программу, именно с таким контентом. Для своего времени, без прыжков ультра-си, он был откровенно средним. Во второй половине программы, за которую идут надбавки, стоял самый дешёвый прыжок — двойной аксель. Даже при чистом исполнении, будь она прославленной олимпийской чемпионкой, которую судьи пичкают неимоверными грибами, максимум, что она могла бы получить в технической оценке, это 38 баллов, с учётом того, что все вращения и дорожки шагов будут выполнены на четвёртый уровень — высший. За компоненты программы поставили бы 38 баллов, не больше. Итого 76 баллов. Это был бы максимум. Если бы во второй части программы вместе с дупелем стоял ещё каскад флип-тулуп, это принесло бы два дополнительных балла. 78 баллов. Диапазон мест от 4 до 10, в зависимости от того, что прыгнут конкурентки. А если бы каталась не она, Арина Стольникова, олимпийская чемпионка и мегазвезда, а дерзкий ноунейм-новичок, то с таким прыжковым набором, диапазон мест был бы от 10 и ниже.
Арина покатила к центру арены и замерла в стартовой позе. Была сейчас хладнокровна и собрана, как всегда. Характеристика льда учтена. Верный угол толчка опробован своей задницей. Поехали!
Левковцев включил «Жар-птицу», и Арина покатила. Сделав на месте качалку и фуэте, исполнила свой коронный круг из «тур-шене» в центре арены, развернулась циркулем и стала разгоняться на стартовый каскад к левому короткому борту. Привычно раскрутилась пируэтами, потом встала на левую ногу, развернулась моухоком, ударила по льду правым зубцом конька и прыгнула тройной флип. Приземлилась на правую ногу, почувствовала лёд, оттолкнулась, ударив по льду зубцом левого конька, и прыгнула тройной тулуп. Приземлилась на правую ногу. Удачно! Выехала несколькими пируэтами с балетными аллонже, имитирующими взмахи крыльев Жар-птицы, сменила ногу и вошла в комбинированное вращение.
После идеально исполненного вращения Арина стала заходить на тройной лутц. Сделала чисто и его, причём прыжок получился эталонный, как у Камышевой, ученицы Гришина в её времени. Как по учебнику! После лутца исполнила дорожку шагов на очень высоком уровне, потом прыгнула двойной аксель, опять напротив калитки, развернулась и прямо в центре исполнила два вращения: заклон и прыжок в либелу через бедуинский. Закончила программу точно по таймингу, прямо в центре арены. Наградой были аплодисменты от подруг по команде и тренеров.
— Люда, молодец! — крикнул Левковцев. — Езжай отдохни, дай девчонкам лёд!
Арина вдруг с удивлением ощутила, что она почти не устала. Несмотря на прокатанную короткую программу, она чувствовала, что в силах откатать ещё столько же. Естественно, делать это не стала, но на ум взяла, что всё-таки тренировки шли в постоянный плюс. Тело прокачалось и подготовилось к большим нагрузкам. Началось это, конечно же, не сейчас, а ещё в Екатинске, но хороший прогресс был налицо. Это значило, что её мышцы и мозг хорошо адаптировались и работали сейчас в одной связке вместе… С её весом! Точно в таком же состоянии можно было прямо после чемпионата мира начинать тренировать тройной риттбергер, пока не сбросилась форма.
Арина освободила лёд и стала наблюдать за Соколовской и тут же заметила, что и она начала катать на контроле. Марина, получив щелчок по лбу от неведомого фигурнокатательного бога, сразу же угомонилась и с первого раза исполнила короткую программу так, как от неё и ожидали.
После окончания проката смеха ради помахала руками воображаемым болельщикам, вышла со льда и села рядом с Ариной.
— Молодец, Марина, очень хорошо, — похвалил ученицу Левковцев, похлопав её по плечу. Соколовская расплылась в милой застенчивой улыбке, окрасившей её нежные белые щёчки в розовый румянец.
Арина знала, что Соколовская очень восприимчива к похвале и очень любит её, поэтому приобняла, и шепнула в ухо:
— Ты прямо как звезда!
Довольная Соколовская ещё больше расплылась в довольной улыбке и похлопала Арину по бедру:
— Ты тоже очень хороша, чемпионка.
И тут же добавила:
— Но только в этом году.
Малинина ожидаемо откаталась чётко и чисто. Арина помнила, какой она была на чемпионате Свердловской области, и совершала небольшие, но ошибки. На первенстве СССР она выдала два чистейших проката. И сохранила стабильность до нынешнего времени. Это значило, что Таня наращивает форму. Ни ошибок, ни малейших помарок сегодня не было. Она прибавляла в мастерстве. И это тоже значило,что в межсезонье она наверняка прибавит в мастерстве, взявшись учить новые для себя прыжки.
В целом, тренировка короткой программы получилась очень продуктивной. Все три фигуристки откатали прекрасно. И тренеры сказали, что завтра будут контрольные прокаты произвольных программ, что сулило трудности поболее нынешних. Особенно это касалось Арины. От неё потребуется откатать произвольную программу повышенной сложности, с шестью тройными прыжками. В это время в 1986 году это не делал никто…
… В Главном разведывательном управлении Генерального штаба ВС СССР, что находилось в Москве, по Хорошёвскому шоссе, 76, сегодня было весело. Но веселились только в кабинете начальника отдела специальных операций, полковника Егора Дмитриевича Вахромеева.
В невзрачном кабинете без таблички, в самом конце коридора на первом этаже, за пустым письменным столом сидел седой гладко выбритый человек в форме полковника советской армии. Вахромеев курил Беломорканал, погружая кабинет в терпкий синий туман и негромко смеялся, свободной рукой перелистывая страницы 12 листовой тетради в клетку, исписанные чётким убористым почерком. В кабинете из обстановки почти ничего не было, только за спиной полковника стоял открытый сейф, в котором подозрительно блестели некие предметы, похожие на отполовиненную бутылку Столичной и два граненых стакана. На скромной стене с деревянными панелями висели фотографии Жукова, Ворошилова и Рокоссовского. Между Жуковым и стеной было пустое пространство, в котором могла бы поместиться ещё одна фотография, и капитан Федотов, сидевший напротив начальника, почему-то был уверен, что раньше здесь была фотография Иосифа Виссарионовича Сталина.
— Ох, Сашка, Сашка, — смеялся полковник Вахромеев. — Прочитал я твоё донесение и смеяться не могу перестать. Это что, всё правда? Это же какой-то роман написать можно как про Джеймса Бонда. Просьба генерал-майора, охрана фигуристок, испорченная арена ЦСКА, уголовники, интриги МВД, командировка на Урал. Я знаю, ты серьёзный парень, и, конечно, верю тебе и твоему первому впечатлению. Но ты же сам понимаешь, что до главного ты не достучался — кто такая Людмила Хмельницкая, и почему производит такое впечатление, ты так и не выяснил. А ведь это, Саша…
Полковник помолчал и постучал пальцами по тетради.
— Это Саша, самое главное. А так, получается, ты по вершкам прошёлся, а корешки не захватил. Отработал хорошо, Саша, без вопросов. Но медаль не за что давать…
— Угрозы стране в этом точно нет! — уверенно сказал Федотов. — Наоборот, я бы сказал, было бы с десяток таких людей как Хмельницкая, знаешь, как мы рванули бы?