Калгари 88. Том 7 (СИ)

— Ни фига себе! — восхищённо сказала Соколовская, уставившись на аппарат. — Крутая машина! Ты где такой взял? Офигеть!
— Это не мой, — покачал головой Серёга. — Парень знакомый, хоккеист, со мной живёт. Играл в хабаровском «Амуре», как на службу в армию пошёл, перетащили в ЦСКА, само собой. Батя у него моряком дальнего плавания в Находкинском порту. За границу часто ездит. Вот, подогнал сынишке.
  
— А где он сейчас? Он против не будет? — с опаской спросила Арина. — Чужим пользоваться как-то нехорошо.
— Он мировой парень… — улыбнулся Серёга. — Да и что значит — чужое? У друзей не может быть чужого! Я ему вот это даю иногда.
Серёга показал на фотоаппарат в чехле, лежавший на кровати.
— О… Ты и фотографировать умеешь? — с удивлением спросил Соколовская. — Ни фига себе… И проявляешь сам?
— Конечно, сам! — рассмеялся Серёга. — И фотографии сушу в ванной, обычно на ночь развешиваю, когда все спят.
Для Соколовской Серёга вообще поднялся до небес. Ладно, иметь в комнате крутой авторитетный магнитофон, пусть даже и не твой, но который ты можешь свободно слушать, но обладать фотоаппаратом, самому делать какие захочешь фотографии, а потом их проявлять и печатать — это был запредельный уровень авторитета и крутизны.
Съёмка на плёночную камеру — процесс трудоёмкий и затратный по времени! А ведь иного в СССР 1986 года и не знали! Занимались фотосъёмкой многие, но хорошо получалось не у всех.
Сначала нужно в универмаге, в отделе «Фототовары» купить фотоплёнку. Потом прийти домой, сесть на диван, положить на колени пальто рукавами вверх, сунуть под пальто фотоаппарат с открытым отсеком для плёнки, сунуть купленную плёнку под пальто. Потом засунуть руки в рукава пальто, чтобы иметь возможность орудовать руками в полнейшей темноте. Потом вскрыть картонную упаковку, вытащить плёнку из чёрного непрозрачного мешочка. Осторожно намотать её на специальный валик, который вставить потом в специальную круглую кассету. Аккуратно вставить кассету в отсек фотоаппарата, вытащить несколько кадров, осторожно держа плёнку за края и стараясь не касаться пальцами поверхности, и зарядить в фотоаппарат. Потом защёлкнуть крышку отсека. И только после этого фотоаппарат готов к работе!
Но этого мало! Отстреляв 36 кадров, нужно взять круглый бачок для проявления фотоплёнки, взять фотоаппарат. Взять пальто. Сесть на диван, положив пальто на колени. Сунуть бачок под пальто, сунуть фотоаппарат туда же. Раскрыть бачок для проявки плёнки, сняв верхнюю часть. Раскрыть плёночный отсек фотоаппарата. Осторожно вытащить плёнку из фотоаппарата, стараясь не касаться рукой, и осторожно заправить во внутреннюю часть бачка, чтобы она равномерно и точно распределилась по спирали. При этом не касаться её пальцами и тканью пальто, иначе останутся следы! Конечно, если проделывать процесс в тёмной ванной комнате без окна, процесс пойдёт повеселее и поудобнее, но и в этом случае от подготовки никуда не деться. И придётся закрывать мельчайшие источники света от двери, затыкая её всем, чем можно.
Когда засунешь плёнку в бачок для проявки, не отдохнёшь: предстоит ещё десяток сложнейших операций: развести реактив-проявитель, налить в бачок. Подождать определённое время, вытащить мокрую плёнку и повесить её на бельевую верёвку для просушки. Потом, когда плёнка высохнет, смотать в рулон. И только потом приступать к печати фотографий, для которой требовались специальный прибор-увеличитель, красный фонарь, кюветы для реактивов — проявителя и закрепителя, пинцеты, фотобумага. Нужно умение проявлять и закреплять фотографии. И сушить их, развесив прищепками на бельевой верёвке в ванной.
И это всё — лишь печать обычных, чёрно-белых фотографий! А с цветными мороки было в три раза больше, потому что реактивов было в три раза больше! Поэтому, иметь свой фотоаппарат и умение не только фотографировать, но и печатать фотографии, считались в СССР мастерством, доступным не каждому!
— И кого ж ты фотал? — с интересом спросила Соколовская.
— Вас, кого же ещё… — улыбнулся Серёга. — Как же такое событие не сфотографировать… Будет память нам всем. Сделаю фотографии, передам вам.
— Ой, спаииибо, — пропищала Арина, ещё больше засмущавшись.
— Ладно! — Серёга взял инициативу в свои руки. — Давайте займёмся делом. Говорите, что вам надо.
Задача была, с одной стороны, простой, с другой стороны, сложной. Весь номер по длительности равнялся короткой программе — 2 минуты 30 секунд. Из них одна минута отводилась на танец Хмельницкой и Соколовской в стиле рэгги, и полторы минуты на танец втроём, с Малининой. Нужно было записать минуту композиции «Позитив» Боба Марли, и потом прилепить полторы минуты сюиты «Лунный свет» Клода Дебюсси. Скрестить ежа и носорога…
  
Глава 7
 
Тренировка показательного
 
Задача по склейке музыки, хотя и казалась сложной, но была и очень увлекательной, ведь какой молодой человек не любит возиться с аудиотехникой? Это же так интересно! Это не на компьютере в аудиоредакторе склеивать треки, зная, что у тебя сколько угодно попыток. Это настоящий хардкор! Попытка всего одна. Если неудача — начинай всё сначала.
Сначала необходимо найти нужные места на кассетах, потом найти нужные фрагменты записей, где склейка будет ощущаться минимально, потом сначала записать одну часть, в нужном месте прервав запись, потом вставить другую исходную кассету и проделать то же самое. Впрочем, «Шарп 777» обладал счётчиком ленты и плавным нарастанием звука записи, так что вышло всё отлично. Арина даже сказала бы, что вышло всё прекрасно, учитывая полностью мануальный режим управления магнитолой и аналоговый звук.
А разве аналоговый звук — это плохо? Нет! Арина была заядлая меломанка, что само собой подразумевалось по роду деятельности, но, надо признать, аналогового звука она не слышала до тех пор, пока не попала в СССР. И если магнитофон «Весна-205» в плане звука был, мягко говоря, не очень, то подаренная магнитола «Вега-328» играла уже очень прилично. С хорошими высокими частотами, расширенной стереобазой и неплохими басами. Иногда даже казалось, что находишься в концертном зале! «Панасоник» Соколовской играл ещё лучше. Практически идеально. Разве что слегка не чувствовались басы, а вот «Шарп», который включал Серёжа, качал такой звук, что казалось, будто находишься на концерте и рядом колонки в несколько сот ватт. Мощь, высокие, низкие частоты, стереобаза. Этот магнитофон, безусловно, стоил своих денег.
— Спасибо, Серёжа, ты наш спаситель, — смущённо сказала Арина, когда композиция была готова и записана в двух экземплярах. — Ты завтра не придёшь?
— Ну конечно, приду! Не дождётесь! — рассмеялся Серёга и замолчал. — Я за эти несколько дней… Как будто открыл другой мир. Знаешь, кажется, живёшь и в курсе, что есть такой вид спорта, как фигурное катание. Иногда даже смотришь его по телевизору… Но когда попадаешь на трибуны… Это такие эмоции. Такое чувство прекрасного и в то же время борьбы… Это очень сильно действует на сознание…
— А ты… во сколько завтра уйдёшь из общаги? — спросила Арина. Ох, кто бы знал, как неловко ей было, привыкшей всё всегда решать самой, лезть к человеку с просьбой. Но никуда не деться. Этого требовало дело.
— После завтрака на тренировку поеду, — ответил Серёга, вопросительно посмотрев на Арину.
— А мы… Не могли бы к тебе утром, часам к восьми прийти, чтобы номер потренировать? — попросила Арина. — У нас магнитофона нет. Нужно хотя бы примерно по таймингу понимать, что нам делать.
— Ах, это… — Рассмеялся Серёга. — Конечно, приходите. Позанимаетесь, и все вместе на завтрак пойдём, а потом кто куда…
…Когда вернулись к себе в комнату, время подходило к полуночи. Таня уже закончила готовить свой реквизит. К чёрной шляпе-канотье сзади были пришиты чёрные полоски, имитирующие длинные чёрные волосы. Плащ при этом укоротился примерно на 10 сантиметров, но это были необходимые жертвы во славу искусства! Таня опробовала, как прикрепляются и снимаются накладные усы. Всё прекрасно. Осталось только отточить номер, но это, естественно, оставили на завтра.