Выдыхая наши ссоры (СИ)
- А ты как думаешь? - так же тихо отвечаю я и смотрю на дорогу. Останавливаюсь перед светофором и нервно стучу пальцами по рулю. Справа от меня слышится тихий всхлип. Сжимаю руль левой рукой, а вторую просто в кулак. Ссадины на разбитых костяшках тянутся, создавая небольшую боль.
- Не плачь, - спокойно говорю я и на собственный риск тяну к ней руку, только пытаюсь ее отдернуть, посчитав это не хорошей идеей, как Дина хватает мое запястье и крепко его сжимает. Она не плачет, она сильная, просто всхлипывает, чтобы сдержать слёзы.
- Я очень волнуюсь за него и Риту, да и вообще, за всю их семью. Я вспоминаю себя, когда сама потеряла бабушку по отцовской линии. Это больно, Лео.
«Мне ли не знать», - хотелось ответить ей, но я продолжал молча слушать.
- Сколько дней придется ждать нашего Ника? Мне очень плохо от того, что я не способна поддержать его в самый ужасный момент, - после своей речи, она отпускает мою руку, и запястье будто покрывается льдом.
- Чувствую то же самое, - отвечаю я и слышу сигнал машины, которая стоит за нами. Снова продолжаю путь.
После этого Дина не произнесла ни слова. Она смотрела в окно, не обращая внимания ни на что. Ей настолько больно за друга? Или за наши разорванные в клочья и выкинутые в мусорный бак отношения? Иногда, становится жаль, что я не умею читать мысли. Я бы смог понять в чем заключается ее печаль. Смог бы помочь как-то, хоть не могу быть полностью уверен, что она приняла бы мою помощь.
Когда мы доехали до нужного ей места, она тихо, словно ей стыдно, спросила меня:
- Ты сможешь побыть сегодня со мной на тренировке?
- Зачем? - такого идиота, как я, больше не существует. Почему я спрашиваю? В моем случае, должен соглашаться на что угодно! - То есть, да, конечно, я смогу побыть с тобой.
Схватив куртку, я выхожу из машины и, чихнув, надеваю ее. После таблеток, которые мне дала Лена, состояние улучшилось. Во время приема лекарства нельзя пить алкоголь, но я всего лишь выпил пару глотков, так что ничего страшного не произойдет.
- Просто в зале будет много парней, а Ник, как ты понимаешь, не сможет заниматься. Одной быть в окружении парней, совсем не хочется, - ответила она на мой вопрос.
- Я тоже ходил на бокс раньше. Ник еще долго не сможет тебя сопровождать, может... может, лучше я научу тебя нужным приемам? Я почти профессионал, тебе не придется ездить, - сердце перестало биться, ожидая ответа. Почему я предложил это?
- Лео, - начала она, но я её перебил, догадываясь, что она хочет сказать.
- Дина, я не прошу тебя вернуться ко мне, - это вопрос времени. - Я просто хочу помочь. Разве тебе хочется выходить из дома в такую погоду? Я не буду на тебя давить, просто позволь помочь. Я ничего не прошу взамен.
Она остановилась, будто обдумывая мое предложение. Я еле дышал, что она ответит? Я сказал это, потому что меня смутило то, что там занимаются одни парни. Это не нормально, и хоть Дина мне временно не принадлежит, я все равно хочу остерегать ее от парней, вот такими вот путями. Мне правда не нужно ничего взамен, я просто предлагаю помощь, плюс, это станет поводом прикасаться к ней намного чаще.
- Я согласна, этим мы покажем Альберту и маме, что у нас все хорошо, - она сказала это так, словно ест осколки стекла. - Я пока не готова с ней разговаривать на подобные темы. Прежде чем ты мне поможешь, надо предупредить Исайя. Я не стану отказываться от занятий совсем, мне просто нужен перерыв. Скажу, что у меня проблемы. Когда Ник пойдет на поправку и сможет ездить со мной на тренировки, мы прекратим занятия, хорошо? - она выжидающе посмотрела на меня.
Я в первый день, как приехал, заметил какие-то мелкие ссадины на ее теле и щеке, в тайне спросив об этом у Ника на днях, он ответил, что она случайно упала. И сейчас меня тоже привлекли ее ссадины, но спросить о них я не решился, потому что гребаный слабак. Радует, что порезы совсем малюсенькие и их почти не видно, если не приглядеться.
- Хорошо, - выдохнул я. Это лучше, чем совсем ничего.
Выдох восемнадцатый
Лео
- Так ты можешь поранить костяшки, бей под небольшим углом, - говорю я Дине, завязывая бинты на свои руки.
Она немного потрясла руками и встала в боевую готовность. Этот топик на ней и ужасно обтягивающие лосины отвлекают меня, но я стараюсь смотреть ей ровно в глаза. Струйки пота текут по ее рукам, и я закусываю губу. Подставив перед ней ладони, она начинает бить. Удар у нее сильный, и откуда-то появились небольшие мышцы на руках. Дина представляет собой в меру упитанную девушку с шикарными глазами.
- Может отдохнешь? - говорю я, когда она опирается руками на колени.
- Нет, еще час, - она подходит к столику и берет бутылку с водой, не снимая повязки на руках. Наконец-то Дина поправилась и в ней сейчас столько килограмм, сколько нужно для семнадцатилетней девушки. Выбившиеся пряди из хвостика, прилипли к ее лицу, и я всеми силами стараюсь не подойти и не убрать их за ухо.
Она вновь встряхивает руками, а я поднимаю ладони и даю понять, что она может начать бить. Если посмотреть со стороны, то так не скажешь, что мы в дикой ссоре и несколько дней назад я оскорбил своего любимого человека. Но это так. Мы в ссоре и мне это никак не нравится. Да и кому может понравиться? Когда ты не имеешь возможности посадить девушку за этот железный стол, который стоит в углу, и поцеловать сжав бедра; когда она стоит перед тобой с раскрасневшимися щеками, а ты не можешь обнять её. Это чертовски напрягает и расстраивает.
От того, что я вовсе забылся в своих мыслях, мои пальцы немного согнулись. Дина бьет прямо по ним, и на весь зал раздается хруст. Я шиплю, стараясь не показывать боль. Ее удар ненастолько силен, чтобы сломать пальцы, но синяки точно будут. Разглядываю руку, а Дина тем временем закрывает рот ладошкой.
- Прости, я задумалась, - с сожалением оправдывается она.
- Ничего страшного, все в порядке, - убеждаю ее я, хотя ничего не в порядке. Боль не сильная, но ощутимая.