Хозяин тайги (СИ)

Да и ноги стали неметь, как было всегда, если Гуля начинала очень сильно переживать или нервничать. Она даже с печки слезть не сможет без помощи, потому что сразу же рухнет на пол.
Поэтому так и продолжала лежать, не шевелясь и едва дыша, только сквозь ресницы смотрела в темный дальний угол, где явно что-то происходило, судя по звукам.
Страшно было так сильно, что хотелось потерять сознание, чтобы ничего не видеть и не знать. Но к сожалению сознание оставалось ясным и четким, даже если сердце оглушало своим быстрым стуком.
Ладони стали ледяными и влажными от паники, но когда неожиданно из угла раздался тонкий писк, а затем отчетливое шипение, то Гуля удивленно приподняла голову, выдавая то, что она уже не спит.
Вряд ли вор или бандит стал бы пищать.
А вот мышка – наверняка.
Мышка, которую поймала кошка.
Ноги все еще дрожали в коленях, но хотя бы держали ее на весу, когда Гуля неловко слезла с печки и осторожно двинулась в сторону того самого темного угла.
И пускай девушка отчетливо понимала, что человека там нет, а все равно вздрогнула, когда из темноты вылетело черное нечто, принявшись метаться по полу когтистыми лапами, потому что мышь убегала.
- Ох и испугал же ты меня, - с улыбкой покачала головой Гуля, глядя на большого лохматого кота, чьи глаза сверкали в темноте от бликов огня из печи.
Он сидел гордый тем, что выполнил задачу и мышку поймал, а девушка почему-то не могла перестать улыбаться, глядя на это мохнатое грязное чудо.
Теперь она была в доме не одна, и от этого на душе становилось теплее.
- Отпусти мышку. Смотри, что у меня есть, - девушка двинулась к подполу, где хранила теперь свои первые продукты, и откуда достала чищеную и уже разделанную рыбу. Ее совсем не смущал тот факт, что она разговаривает с котом. Напротив, от этого становилось не так страшно даже ночью, - Держи. Лучше рыбку съешь.
Кот принял правильное решение и тут же накинулся на рыбу, отчего мышь, мастерски изображающая смерть, тут же подскочила и убежала в темный угол, где видимо и жила все это время, а Гуля села прямо на пол радостно наблюдая за котом.
Он ел и рычал одновременно. Явно не домашний, поэтому трогать его девушка не торопилась, хотя очень хотелось его погладить и сразу утащить с собой на кровать.
- Оставайся у меня, будем вместе жить. Станем маленькой семьей. Еще будешь? Давай я тебе водички налью, жаль, что молока у меня нет.
Кот не отказался и от второй рыбины. И воды попил из миски, которую Гуля любовно поставила рядом с ним, все это время с улыбкой наблюдая за животинкой. Рядом с ним тьма в доме не так сильно пугала, как и звуки за переделами дома.
Да, кот – это не пес, он не будет охранять от воров и плохих людей, но и ему девушка была искренне рада, готовая отдавать все свое огромное нерастраченное тепло и ласку лишь бы только он был рядом.
- Если хочешь, пойдем со мной спать на печку.
Гуля забралась на свое теплое уютное местечко, похлопав рукой рядом с собой, пока кот продолжал сидеть на полу, умываться и жмурится от света, который шел от печи.
Она даже задремала, глядя на него, и проснулась снова, оттого, что кот шипел и выгибал спину, снова пугая кто-то.
- Пусть мышка тоже спит. И ты спи. Иди сюда. Запрыгивай.
Девушка, конечно же, не знала, что смышленый наглый кот так реагировал не на мышь, а на того, кто был сильнее.
Гора-а-а-здо сильнее и намного больше.
На истинного хищника, сильнее которого едва ли кто-то был на земле – берсерка.
И хорошо, что она не видела огромной тени, которая мелькнула у окна, чтобы убедиться в том, что девушке не угрожает опасность, а ее испуг был следствием разборок мелких домашних животных.
И хорошо, что она не услышала, как тень пробурчала себе под нос недовольно, обращаясь явно к коту:
- Да чтоб тебя контузило! Если Гром проснется и спросонья решит, что девушке грозит опасность - тут всей деревне хана будет! Спи давай, вша хвостатая!
Слов кот, естественно, не понимал.
Но вот, что лучше остаться в доме рядом с девушкой - его кошачья душа прочувствовала до кончика того самого хвоста, ибо инстинкты животных не лгут.
 
К счастью Гули, кот запрыгнул на печку, свернулся рядом и громко замурчал от удовольствия, которого не ожидал получить так быстро и неожиданно.
Он же привык к тому, что еду приходилось добывать, воруя у людей, за что часто можно было получить веником по хребту. Или охотясь. Или добывая в драке со своими сородичами, отчего на его мордахе были шрамы от когтей. А здесь ему были рады только потому, что он поел и попил. Просто кошачий рай какой-то!
Буран ушел не сразу.
Еще погрозил пальцем неугомонной мыши, которая тоже по-своему очень обрадовалась, что в ее пустующем доме появился человек, а вместе с ним появилась и еда, которую очень хотелось срочно попробовать. И лишь когда убедился, что вся живность наконец угомонилась, Гуля крепко уснула под урчание кота, а Гром – слава яйцам! - не проснулся, почувствовав страх девушки – поплелся на свое место у края леса, откуда было видно всю деревню, и дом девушки в том числе.
Всё было тихо и спокойно, поэтому медведь развалился на траве снова, чуть прикрыв веки, но не позволяя себе уснуть.
Обещание, данное другу - это святое.
И если ради этого придется спать под порогом у девушки – он с легкостью будет делать и это, лишь бы душа Грома наконец стала таять спустя столько лет ледяного отрешения и скрытой боли.
Не дай Бог никому пережить то, что было в жизни Грома.
Об этом даже вспоминать без дрожи было невозможно.
Много лет он жил рядом с этим ворчуном, и тихо просил медвежьих богов только об одном - чтобы его молчаливый вечно хмурый друг снова стал улыбаться. Хоть иногда. Хоть чуть-чуть.
Разве он о многом просил?
А эта девушка разбила броню ворчуна так, что она треснула с хрустом, и явно оглушила Грома, хотя она сама ничего и не делала – просто тихо жила своей одинокой скромной жизнью.
Гром проснулся на рассвете.
И как почувствовал Буран - в довольно неплохом настроении. Но что медведя порадовало особенно - друг все таки решил приготовить обещанный завтрак за ночные труды, а не прилетел сюда, сломя голову, потому что мысли о девушке занимали все его существо.
Ощущая даже за много километров аромат жареного мяса и яиц, Буран был счастлив и адски голоден в ожидании домовитого друга в мыслях о том, что пора бы начинать сближение с девушкой.
А то сколько можно ходить вокруг нее по лесу и облизываться?
Но, зная Грома и его упрямство, Буран понимал, что убедить его будет очень тяжело.
Тут надо было действовать хитрее.
Поэтому, когда друг появился на поляне с плетеной корзинкой, откуда шел просто умопомрачительный аромат еды и, черт побери, даже сваренного кофе, Буран широко улыбнулся, радостно пробасив:
- У Гульки ночью друг появился. И они решили жить вместе.
- Что?!
Хитрого блеска глаз своего друга Гром не заметил, поэтому его лицо вытянулось и даже как-то побледнело, а в груди опалило так, что на секунду стало тяжело дышать!
Вот так оставляй девушку на попечение друга всего на одну чертову ночь!
Ярость захлестнула с такой силой, что одежда на мощном теле Грома просто затрещала, потому что медвежья сущность взревела и вралась наружу, а Буран вдруг обхватил его своими ручищами, не позволяя кинуться вперед и натворить непоправимых дел, за которые будет стыдно и горько. Но потом, когда Гром придет в себя.
- Тихо-тихо, дружище! Ну ты чего так завелся-то?
Буран смеялся?
Ему, мать-перемать, смешно было?!
У любого другого берсерка кости бы разлетелись в разные стороны, когда Гром в буквальном смысле скинул его с себя, оглушительно зарычав. Но Буран был мало того, что чистокровный медведь, так еще и из охраны – только эта сила и ловкость спасли его от множества переломов и разрывов всех тканей.
- Успокойся, Громушка! Я про кота говорил!