Замуж за монстра (СИ)

— Сам, — прокашлялся я на ее настороженный взгляд.
— Правда? — вздернула она бровь. — Все-все сам посадил?
— Я посадил тут и выбросил уже много всего.
И не жалел теперь, что долго перебирал. Осенний пейзаж тут теперь особенный. Мелколистные клены, редкие декоративные кусты с ягодами, всевозможные сорта рябин — все это взрывалось калейдоскопом нестерпимо ярких пятен перед глазами и остужалось лишь кропотливо подобранным охлаждающим фоном из вечнозеленых трав и темно-зеленой хвои. Пахло тут тоже по-особенному.
Ринка заворожено углубилась в сад, и я решил оставить ее одну. С территории она все равно никуда не денется. А меня уже ждали. Я только отголоски запаха уловил, да и то мне казалось, что сын Харук Хана оставляет этот пряный шлейф, чтобы предупреждать о себе. А не потому, что я на самом деле мог его засечь.
— Привет, Дзери, — оглянулся я на веранду.
Мой управляющий, ожидавший на верхней ступеньке, кивнул — юный маг, вероятно, получил задание от отца охранять меня здесь. Сам Дзери вскоре вышел из-за угла дома и широко мне улыбнулся, махнув рукой.
Худой высокий парень в тяжелом кожаном плаще смотрелся своеобразно. Но то, как рисовалось смущение на его лице, мне понравилось. Он подошел ко мне и красноречиво пожал плечами, мол, сам понимаешь, дядь Миш, папе не возразишь — послал досматривать.
— Ты надолго тут?
Дзери указал на меня, прищурив один глаз. Видимо, пока я тут.
— Твой папа меня бесит, — нахмурился я.
Дзери серьёзно нахмурил брови, понимающе кивая, и снова пожал плечами. Я покачал головой и усмехнулся:
— Кофе будешь?
Парень кивнул. Я поднял взгляд на управляющего:
— Я не меньше, чем на неделю. Посели, пожалуйста, Дзери с удобством в доме для гостей.
Юный ведьмак округлил глаза и взмахнул руками, выражая протест, но я только нахмурился:
— В палатке рисовать неудобно, — отрезал. — Ты практикуешься?
Дзери энергично закивал и вытащил мобильный — фотоотчет с его работами уже ждал меня. Подготовился. Вообще, парень был без ума от искусства уличного граффити. Его рисунки красовались в особенно малодоступных местах, заставляя людей очень сильно удивляться, как же художник достал до таких стен и других поверхностей. Собственно, на этом Дзери когда-то и поймали. Только все это было предлогом, и вытаскивать его пришлось из места, далекого от официальной комнаты задержания.
— Ну, пойдем покажешь, что нарисовал, — кивнул я ему на диван в углу веранды.
Каждый раз я удивлялся силе духа этого парня и его желанию жить. Может, видел в нем юного себя… Дзери не говорил с тех пор, как я вытащил его из плена.
И врачам оставалось лишь догадываться, через какой ужас парню пришлось пройти — он не делился ни с кем. Да и что там гадать, если тварь, у которой я его выдрал, должна была давно удавиться собственной кровью за извращенные издевательства над детьми. Только предсмертные вопли никак не остудили воспаленных болью картин, что пришлось увидеть в его логове. Ринка говорила, что я зря прожил эти годы, но она была неправа. Много чего в прошлом меня радовало за такое вот настоящее, которое удалось подарить хоть кому-то.
— Хорошо, — кивал я, листая фотографии в мобильном. — Вот это отличное решение… Какая палитра… А вот это не закончил?
Глаза Дзери светились, когда встречался с ним взглядом. Он указал на меня, потом на себя и приложил ладонь к груди.
— Пожалуйста, — кивнул я, принимая благодарность за коллекцию красок, которую отправил ему пару месяцев назад. — Остались ещё?
«Много», — показал он руками.
— Порисуем же, пока ты все равно тут?
И снова он кивнул, улыбаясь. А в следующую минуту обернулся к саду и вернул мне вопросительный взгляд.
— Это моя Ринка там, — ответил я с готовностью, даже не задумавшись. — Я люблю её.
Дзери показал мне большой палец, улыбаясь, а я прокашлялся и… усмехнулся. Ну, вот я и сам с легкостью признаюсь кому-то в чувствах к Ринке. И звучит это как нечто обычное. А на нее я так взъелся…
Когда она показалась на дорожке, я тронул ведьмака за плечо, и вместе мы уставились на Ринку.
  
— Здравствуйте, — настороженно поднялась она к нам по ступенькам.
Кот дрожал у нее за пазухой, пялясь на новый мир вокруг. Завидев знакомого меня, он возмутился громким мявом, мол, какого черта я его сюда привез?
— Рин, это Дзери, сын Хана, — представил я парня, но, видя, что моя ведьма не спешит отвечать на его улыбку взаимностью, объяснил: — Дзери не говорит. И он здесь у меня занимается живописью.
Ринка расслаблено опустила плечи и улыбнулась, протянув парню руку:
— Привет, я Катя. — Она потянули кота из-за пазухи. — А это Дали. Я его на улице подобрала.
Она села в кресло и выпустила кота к нам на диван. Дзери принялся заигрывать с ним солнечными зайчиками в ладони, а я смотрел, как Ринка, уперевшись локтем в стол, растекается в кресле.
— Погуляла? — спросил глупое.
— Да, — и она протерла глаза. — Ты говорил, тут горячий кофе можно раздобыть?
— Скоро принесут. Посмотри пока, — и я, спросив у Дзери разрешения взглядом, передал мобильный с фотографиями Ринке. — Дзери рисует граффити.
Мне нравилось, как она мне подыгрывает. Потянулась с готовностью к мобильнику, принялась восхищенно листать работы парня… а я смотрел и улыбался так, будто давно так на нее смотрю и улыбаюсь ей не одну жизнь подряд. Может, поняла, что я предложил передышку? А может, просто устала.
Прохладный ветер прошелся по веранде, и Ринка поежилась. Дали уже вовсю терся о бок Дзери, принимая ещё одного новичка в свой мир. А вот на появление моего управляющего изогнул спину и смешно распушился. Был худым червяком, а тут вдруг изобразил из себя колючую гусеницу. Значит, чужих оборотней мы не любим, зато ведьмаков готовы облизывать без кастинга.
— Дзери, а кот обычный? — обратился я к ведьмаку. — А то он какой-то подозрительно гостеприимный ко всем ведьмакам.
Парень пытливо изогнул бровь, но тут же вопросительно глянул на Ринку.
— Я не могу колдовать, твой отец на меня ошейник надел, — обыденно объяснила ведьма и скосила на меня взгляд: — Что тебе с ним не так?
Дзери смутился, поводил над котом ладонью, почесал ему за ушами и пожал плечами.
— Он просто общительный, — защищала кота Ринка. — Что?
— Все нормально, не пыли, — примирительно поднял я руки. — Это был глупый вопрос. Пошли, дом покажу?
Ринка поднялась и направилась за мной в дом.
— Тебе плохо? — не сдержал я беспокойства.
— Мне страшно и непонятно, почему ты вдруг… стал такой.
— Какой? — И я посторонился, пропуская ее в двери.
— Спокойный такой. — И она огляделась в гостиной.
Тут ее взгляд уже так не загорелся, как в саду, хотя дом я любил не меньше.
— Мы признались друг другу, что устали. — Я кивнул в сторону галереи. — Там у меня мастерская.
Ринка направилась на дневной свет, я последовал за ней.
— А что с Дзери, почему не говорит?
— Это сложная история…
Она скользила взглядом по картинам на стенах, не спеша двигаясь от одной к другой. Я жадно следил за ее эмоциями.
— Насколько? — бросила она на меня пытливый взгляд.
— Дзери давно рисует граффити, — начал нехотя я. — Рисует очень здорово. Люди начали узнавать его работы. Кому-то это не понравилось. Его арестовали и отправили в отделение по делам несовершеннолетних. Только оттуда он каким-то образом попал к ведьмаку-извращенцу, который собирал личную коллекцию беспомощных подростков, подвергая их всяческому насилию…
Ринка остановилась и перевела на меня взгляд, полный немого ужаса. Да, от этой истории кровь застывала в жилах даже у меня.
— Собственно, поэтому он и не говорит, — решил закончить я.
— Подожди, а что с тем ведьмаком? — покачала она головой и пытливо прищурилась. — Это ты вытащил Дзери.
Я досадливо нахмурился и отвел взгляд. Не хотелось ей этого рассказывать:
— Нет, не я.
— Ты. Именно поэтому Харук Хан тебе так предан и искренне переживает. Не рисковал бы он так, устраивая мне ту проверку после пожара в твоем доме. А Дзери искренне рад быть в твоей компании. И ты к нему привязан.