Свадебный переполох (СИ)

— Ревинтер, не стойте столбом! — медведем рычит Бастард. Не оборачиваясь.
Бертольд, не торопясь, но и не медля, приблизился к распростертому на ковре короленку. Бьющемуся в припадке.
Избегая мутного взгляда выпученных глаз, разжал крысенышу челюсти. Стараясь не порезаться о края зубов. Кто его знает, как это бешенство передается? Может — через укус?
Мэтр Груар торопливо вылил в королевскую пасть сразу полсклянки. Быстро поднялся с колен и немедленно отступил подальше. Пот уже ручьями льет по желтоватому пергаментному лбу…
— Если с Его Величеством хоть что-нибудь случится — убью! — рявкнул стандартную угрозу Эрик.
Бедолага врач едва не выронил не только склянку с остатками зелья, но и саквояж.
Королевский брат потянул за колокольчик на стене. Едва не вырвал шнур с мясом. Вспомнил-таки, что слуг зовут не с помощью громогласной глотки. В королевском дворце, по крайней мере.
— Ревинтер! — лапища Его незаконного Высочества опустилась на обтянутое сине-белым сукном плечо Бертольда. — За это надо выпить! Идем!
— Благодарю Вас, Ваше Высочество. — Не будем забывать, как Эрик падок на лесть. А покойный Фредерик открыто называл отпрыска сыном и принцем. В присутствии придворных. И иностранных послов. — Но я слишком устал. А с утра должен приступить к выполнению приказа Его Величества.
Отравлений за Эриком покамест не водилось. Но после сегодняшнего есть и пить в королевском дворце Бертольд воздержится. Да и общество на вечер предпочтет другое. Хорошенького понемногу.
— Жаль… — поскучнел Ормхеймский Бастард. — В этом дворце без Гуго и выпить-то не с кем. Ну ладно — удачно тебе поймать того кретина, что дядю едва не пристрелил.
Воистину — кретина. Четыре выстрела — и ни одного смертельного. Сам Ревинтер такого горе-стрелка никогда бы не нанял.
Точнее — стрелков. Судя по тому, что стреляли одновременно, — их было не меньше двух.
По пути к карете Бертольда никто не остановил. А оказавшись в родном сине-белом экипаже, министр невольно почувствовал облегчение.
«Едва не пристрелил», хм. А может, все-таки повезет? Может, не «едва»?
2
Жанна золотым комочком скорчилась на алом покрывале кровати. Напрочь сбитом. Хрупкие пальчики нервно комкают изящные кисточки мягкой бахромы.
Принцесса кажется сейчас такой маленькой, хрупкой и… жалкой. В облаке кружев ходят ходуном нагие плечи. Бледно-золотистый шелк подушки потемнел от слёз…
— Это — конец, Рунос! Кардинал умрет. Они говорят об этом, как о чём-то решенном! Они уже его схоронили! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!.. — маленькие кулачки бессильно колотят мокрую подушку.
Последние полчаса королевский целитель неотступно сидел рядом с Жанной. То привлекал ее к себе, то просто гладил по чёрным кудрям, в беспорядке рассыпанным по золотистым плечам. Ее кожа еще хранит остатки летнего загара…
Принцессу очень жаль. И было бы еще жальче — тревожься она о больном кардинале, а не о себе.
— Рунос, это — конец! — девушка в очередной раз рывком села на развороченной постели. В отчаянии глядит на любовника. Во все свои бездонно-полубезумные черные очи. Отцовские. В угольных глазах покойного Фредерика тонули сотни дам. И служанок. — Если кардинал Александр умрет — меня отправят замуж куда-нибудь на Восток! А там мой муж… — Жанна истерически расхохоталась, — наутро прикажет зашить меня в мешок с камнями! И сбросить с Башни Блудниц! В Южное Море.
А вот это уже — явный упрек в адрес фаворита. Ты подвел — ты теперь и помогай выкрутиться!
Да он давно бы уже помог — догадайся Жанна раньше, сколь ее собственная жизнь зависит от жизни кардинала.
— Они все следят за каждым моим шагом! Все меня ненавидят, все! Свора шакалов!..
Ну всё, хватит.
— Жанна! — Рунос осторожно коснулся ее вздрагивающего плеча.
— Они думают, у меня есть влияние на брата! На этого кретина!..
И на кретина можно иметь влияние. И принцесса его даже имеет. Более того — оно им сейчас пригодится.
— Жанна, — повторил целитель, — если хотите, чтобы я попытался спасти Его Высокопреосвященство кардинала Александра — нам лучше поторопиться.
  
— Жанна⁈ — она лихорадочно вскинулась. В черных глазах блеснуло оживление — принцесса приходит в себя. Отлично. — Для тебя я — Ваше Высочество!
Это было бы даже забавно — будь у любовника высокомерной капризницы больше времени.
— Ваше Высочество, — терпеливо повторил Рунос, — нам лучше поспешить.
Потому что Жанна — переменчивее морских ветров. И порой напоминает леопарда на сворке. Он, конечно, почти ручной. Но порой вспоминает, что вообще-то — дикий…
— Ты это сделаешь⁈ — в черных очах-омутах вновь заблестели слёзы. — Рунос, проси тогда, что хочешь!..
Просить он должен, конечно, страстный поцелуй? То есть — то, что и так получит не позже этой или следующей ночи. Если их сегодня не перехватят — по пути к кардинальскому особняку.
Подыграть и в самом деле попросить? А зачем, собственно? Его… Величество Карл с трона, безумие из Карловой головы и Жанна из постели Руноса в ближайшие месяцы и так никуда не денутся.
А никаких иных просьб принцесса не выполняет. Отделывается обещаниями. Напоминаний о них не любит. А неприятные дела предпочитает откладывать лет так на пять-десять…
«Никогда и ни о чём не проси коронованных особ. Просто дождись, пока они сами тебе это предложат. И начнут уговаривать принять».
Рунос про себя усмехнулся. Старый учитель не знал, насколько лучше его самого разбирается в этом юный ученик. Мать, сёстры и брат никого не просили о смерти. И уж подавно — о такой.
— Ваше Высочество, о чём может просить столь смиренный подданный? Разве что осмелиться поцеловать вашу прекрасную руку?
— Какое еще Высочество? Жанетт! Сколько раз повторять — Жанетт! — принцесса игриво потянулась к любовнику.
Сокрушительный удар в дверь, явно нанесенный рукой того, кому сила заменяет ум, оборвал девушку на полупоцелуе.
— Я помогу кардиналу, — быстро проговорил Рунос. Пока они еще одни. — Если попаду к нему.
— Я это устрою… — принцесса бросилась ему на шею.
Алая, как большинство ее товарок во дворце, дверь жалобно затрещала под повторной атакой. А громовое «Жанна, открывай, так тебя, разэтак!» подтвердило догадку о личности визитера.
— Да подожди ты! — крикнула брату девушка.
Рунос попытался быстро и осторожно отцепить от себя слишком разошедшуюся с поцелуями принцессу. И во-первых — был неправильно понят, то есть обнят еще крепче, а во-вторых — всё равно бы не успел.
Ормхеймский Бастард вовсе не собирался ничего и никого «ждать». Третий богатырский удар превратил несчастную дверь в красно-желтый кусок дерева и настил для ходьбы. Вновь обреченно затрещавший — теперь уже под ногами Эрика. Ножищами.
Еще при Фредерике кто-то из придворных пустил слух, что бедные двери покраснели от того, что за ними творится. Смельчака королевские советники пытаются угадать до сих пор. Причем не исключено, что один из «угадчиков» — и есть сочинитель…
3
— Вы бы хоть двери запирали! — рявкнул Эрик. Мигом узрел и растрепанную, раскрасневшуюся сестру, и королевского целителя в расстегнутой на груди рубахе. Расстегнутой умелыми пальчиками незамужней принцессы.
Рунос и ухом не повел. Этот брат Жанны знает обо всём не первый месяц. И Ормхеймского Бастарда такое забавляет, а не злит.
— Дверь была заперта, ваша светлость, — равнодушно изрек целитель.
Пока принцесса не изрекла что-нибудь гораздо менее вежливое. Только ругани брата с сестрой здесь и не хватало. Слуг за спиной Эрика пока не видно. Но это еще не значит, что не подслушивают и из ближайших комнат — из-за дверей. Тоже красных, полуприкрытых и пока еще целых.
Даже наверняка — подслушивают.
Ормхеймский Бастард сначала вперился бешеным взглядом в спокойные глаза Руноса, затем — уставился на его руки, неспешно застегивающие ворот. И наконец вспомнил о сестре.