Свадебный переполох (СИ)

— Зачем?
— Роджеру плохо… Было плохо! — ужаснулся тот, сообразив, сколько прошло времени. — Как я…
— Ты не виноват. Угодить под молнию может каждый. Идем к твоему Роджеру…
…Ночь — по-прежнему черна. Среди тяжело нависших туч — ни звезд, ни луны. Всё так же темен сад. Вдали журчит фонтан, во мгле угадывается казарма.
А если пройти вглубь сада — увидишь столь же темную стену. На ней — силуэты стражей. А сам Анри — по-прежнему один на дорожке.
Где? Один?
— Серж! — позвал Тенмар, чувствуя себя последним дураком.
Тишина, конечно. А что еще — если сам просил себя не беспокоить?
И всё же лучше немедленно проверить, где юный Кридель. Может, и приснилось… но не мог же Анри заснуть стоя и не свалиться. Не лошадь.
Казарма встретила привычным шелестом десятков чуть слышных дыханий из спален.
— Анри! — Серж обнаружился прямо в коридоре. — Анри, как хорошо! Я уже собирался идти тебя искать!
— Ты не выходил в сад? Сегодня ночью? — Лучше выглядеть дураком, чем быть им.
— Нет… — мальчишка явно ничего не понял, но заранее встревожился.
— И не выходи, — велел Тенмар. Что бы это ни было, но если в бредовом видении Сержа едва не убило — лучше не рисковать. Хотя бы потому, что покушался пылающий демон именно на него. И как раз мальчишка сейчас не спит. Да еще и собирался в ночной сад! — Зачем ты меня искал?
Если потому, что встревожился, то Анри — всё-таки дурак. Пора бы привыкнуть, что кое-кто приказы не выполняет. И начать с этим что-то делать. Хоть что-то.
— С Роджером беда… У него лихорадка!
Лихорадка — это понятно. И просто. Нужно разбудить Шарля. Утром поспит подольше.
Лихорадка — это не огненные демоны с алыми мечами. Рассекающие небо на колесницах.
Так, оказывается, будить никого не нужно. Рауль, Шарль и еще трое офицеров уже проснулись самостоятельно. Пока Серж ходил искать Анри. К счастью — в пределах казармы.
И Ревинтер бредит уже вполне разборчиво.
— Холодно… — бормочет еле слышно. Дрожащим голосом. Под перестук зубов. И плечи под одеялом ходят ходуном. — Холодно…
Простудился?
— Шарль, будь добр — осмотри, — пришлось напомнить капитану о врачебном долге.
Потому что тот застыл каменным столбом. Явно не собирается оказывать помощь столь неприятному больному.
В бытность Эрвэ ребенком мидантийская армия прошла через владения его отца. Родовой замок был разрушен, родители Шарля погибли.
Убийц мирных жителей он ненавидит до сих пор. Потому и обернулся с молчаливой яростью в глазах: о чём просишь⁈
— Капитан Эрвэ! — Тенмар возненавидел себя за такой тон. Но Шарль здесь — единственный врач. — Вы давали Священную Клятву Целителя. Прошу вас выполнить свой долг.
Тот едва заметно стиснул зубы — простит за такое нескоро!
Шагнул к Николсу. Как если бы попросили вылечить больную паршой уличную собаку. Вдобавок — готовую укусить.
Впрочем, нет. Шарль — слишком хороший врач. Собаке бы помог без дополнительных приказов.
А Серж уже стиснул кулаки. Намертво.
Только этого не хватало!
— Господа, для лечения капитана Николса достаточно одного капитана Эрвэ, — обернулся подполковник к прочим бодрствующим. — Завтра, как всегда — трудный день. Так что предлагаю лечь спать всем, кроме меня, корнета Криделя и, разумеется, врача. Серж, выйдем пока, чтобы не мешать. Если понадобимся — будем в тренировочном зале.
Анри положил жаждущему остаться возле друга мальчишке руку на плечо. И, не дав вставить ни слова, вывел в коридор.
3
— Анри, они его ненавидят! И всегда будут, да?
— «Всегда» — это слишком долго. Как и «никогда», — Тенмар присел на фигурную скамью.
Как раз под темную сень статуи. То ли языческого бога в императорских регалиях, то ли императора, похожего на бога.
Серж примостился рядом:
— Но ты ведь его уже не ненавидишь?
— Со мной сложнее, — вздохнул Анри. Непонятная тень пробежала по его лицу. Или просто луну за окном затягивает облако? — Видишь ли, Серж, Роджер Николс — действительно тебе друг. И он — не полная мразь, это правда. Но всё это не делает его ни моим другом, ни другом остальных. Пойми это и смирись.
  
— Но… ты же велел Шарлю… капитану Эрвэ помочь ему!
Такое в голове не укладывается. Сам Кридель никогда не стал бы защищать врага. Ну, например, того мерзавца — имперского генерала! Да и Всеслава Словеонского — если уж на то пошло.
— Я ведь уже сказал: Николс — твой друг. И кроме того — мой подчиненный. Раз уж я волей-неволей принял его под свое командование, — вновь невесело вздохнул Тенмар. — Получается, я за него отвечаю. Но если мы когда-нибудь вернемся в Эвитан — вновь окажемся по разные стороны поля боя, не сомневайся.
— А мы вернемся?
— Кто знает? Жизнь может оборваться в любой миг, а может стать очень долгой.
— А где… где бы я оказался? И с кем?
— Тебе решать. Потом. Когда придет час, — Анри на миг замолк и вновь усмехнулся. — Если придет. Я как по-писаному заговорил, да?
— А как ты думаешь, — бывший корнет и сам не знал, почему это так важно, — на чьей стороне я окажусь?
— Возможно, на той, которую посчитаешь справедливой. Но скорее всего… ни на чьей, Серж, — усмехнулся Тенмар. Иначе, чем прежде. Веселее. — Вернешься домой, к родителям. Женишься, заведешь детей. А о приключениях в Квирине будешь рассказывать внукам.
Кридель вздохнул. С одной стороны — обидно, что тогда не поучаствовать в столь важных событиях. А с другой — как же хочется домой!
Размечтался! Ты вернись сначала…
Статуи вдоль стен в пустом, а оттого еще более огромном зале насмешливо улыбаются в косых отблесках полной луны. Будто слышат мысли. Куда ты денешься, мальчишка, мечтавший о воинской славе?
— Давно это у твоего друга?
Серж вздрогнул и смущенно затряс головой. Замечтался и пропустил вопрос!
Когда убегал от дикарей Всеслава (хотя куда им до плебса Сантэи!) — думал, что отныне навеки стал изгоем. А оказалось — и у изгнанников есть свои. И товарищи по несчастью. И командир, который если что — вытащит и присмотрит.
— Анри, прости, что?
— Да ты спишь на ходу! — негромко рассмеялся тот. — Кошмары, Серж. Давно у Ревинтера-младшего кошмары?
— Не знаю… он не говорил. Я спрошу… Наверное, в Квирине начались.
— Выясни.
— А что? Ты думаешь… это у него — не просто сны, да? Он чем-то болен?
— Если болен, Шарль это выяснит. Ладно, пошли назад.
4
Разумеется, никто из бодрствовавших не заснул. А Рауль и не ложился. И в глазах столь явный вопрос: «Ну что, вправил мальчишке мозги?», что вот-вот и Серж прочтет. При всей его наивности.
Шарль с хмурым видом смешивает в ступке травы. Рядом, на скамье — открытая фляга с вином.
— Через четверть часа настоится, — голосом под стать выражению лица буркнул Эрвэ. — Но ему больше не врач, а священник нужен…
— Что вы име…
— Да не соборовать, а грехи отпустить! — усмехнувшись, оборвал Сержа на полуслове Шарль. — В наше время такие священники бывают — еще не то отпустят.
— У принца Гуго же есть свой исповедник, — хмуро бросил Рауль. — Был, во всяком случае. Если еще спьяну не пристрелили. Не сам, так шакалы…
— Он, наверное, глухой, — съязвил проснувшийся Конрад. Тут же оглядывается в поисках привычных улыбок. И явно остался доволен — даже у Сержа уголки губ к ушам поползли.
Впрочем, корнет тут же опомнился:
— Капитан Эрвэ, Роджер… капитан Николс выздоровеет⁈
— Куда он денется? Жар я сбил. Сейчас растолкаю и настоем черноголова напою.
Увы, недолгое пребывание в казарме Эстелы ситуацию Конрад-Серж ухудшило на порядок. Анри всерьез подозревал, что теперь к обиде на длинный язык Эверрата и его подначки в адрес Ревинтера добавилась еще и ревность. Эста ничем не дала повода. Но когда он требовался — для первой-то любви?
Эстела теперь — в Ремесленном квартале. Не вернулась бы в табор — пользуясь выздоровлением баро. С девочки станется. Вожак банджарон-то здоров, а вот отравителя так и не нашли…