Бытовик (СИ)
— Ох ты, что же это делается! — дворник, обладающий отменной реакцией, выглянул за ограду, после чего, не теряя времени, бросился запирать ворота, крича: — Тикайте в дом, бомбисты сюда бегут!
Еремей, с перекошенным лицом бросился в дом, пробегая мимо меня, он дернул меня за руку, крикнув, «Бежим, барин», но задерживаться подле меня не стал, скрывшись за толстой двустворчатой дверью, я же остался стоять на месте, тупо глядя, как дворник торопливо навешивает большой замок на петли ворот.
Почему я не побежал, чтобы укрыться от явной опасности за надежными стенами старого дома? Не знаю. У меня вообще, с момента моего осознания себя в новом теле и этом, чудном мире, душа пребывает в какой-то эйфории, да и не верю я, что Высшие силы, которые забросили мою грешную душу сюда, приготовили мне такой быстрый и бесславный конец.
Из-за забора выбежали трое, одетые в обычные темные костюмы и кепки. Один из них дернул за створки ворот, которые не поддались, после чего просунул между кованных прутьев ворот руку, с зажатым в ней, большим черным револьвером и направил его на замершего в испуге дворника.
— Открывай, дядя, не то выстрелю!
Дворник обернул к дому бледное и растерянное лицо, встретился со мной взглядом, крикнул «Беги, барчук!», после чего, размахнувшись, зашвырнул тяжелую связку ключей в розовые кусты, растущие у забора.
— Сука! — заорал человек с револьвером, взвел курок револьвера, наводя его в затылок, истово крестящегося, с зажмуренными глазами, дворника, но его товарищ с силой дернул его за плечо и эти типы побежали дальше, вдоль забора, тревожно оглядываясь назад.
Я медленно подошел к застывшему в ожидании смерти дворнику, который продолжал быстро креститься, бормоча какую-то молитву, приобнял его за плечи, прошептав в заросшее волосами ухо: — Всё, всё, они убежали. Спасибо тебе, не забуду.
Сзади громко хлопнула входная дверь дома — я обернулся и оторопел — мои младшие сестры, Катя и младшая, пока оставшаяся для меня безымянной, пыхтя, тащили в мою сторону большое охотничье ружье и набитый патронами, кожаный патронташ.
— На, Олег, мы в папином кабинете на стене взяли.
Я присел, растроганно чмокнул в золотистые головенки этих храбрых девчонок, после чего принял оружие и увесистый пояс с патронами. Ружье было обычной охотничьей курковой «переломкой» на два ствола, только калибр был, на мой взгляд побольше, чем обычный для моего мира, «двенадцатый».
Переломив оружие, отведя ключ в сторону, я вставил в стволы патроны, но не современные мне, а древние, шпилечные, с торчащими вбок шляпками, после чего протянул оружие, уже пришедшему в себя, дворнику.
— Держи, охраняй двор. — сам же двинулся к воротам.
Я, влекомый естественным любопытством, попытался выглянуть на улицу через прутья ворот, но, естественно ничего не увидел. Искать заброшенные в заросли ключи было делом долгим, я покрутил головой, но не найдя никакой подставке, поплевав на ладони, полез на решетку ворот.
— Барин, ты куда? Олег не надо! — крик домочадцев слился в один, но я успокаивающе отмахнулся — моей главной заботой было не разорвать форменные брюки о острые пики, что венчали воротные прутья.
Только миновав самую опасную для своего филея часть ворот и спрыгнув на улицу, я осознал, что карабкался, зажав в руке, очень мешающую мне, трость, изъятую у поверженного барона. Избавляться от нее было уже поздно — я был на тротуаре. Судя, по столпотворению народа, что-то произошло метрах в ста от наших ворот, возле арки большого, четырехэтажного, как раньше их называли, доходного дома.
Я двинулся вдоль нашей ограды в сторону небольшой толпы, а навстречу мне из гущи людей выбежали двое, судя по обмундированию, что-то вроде наших городовых, с шашками в ножнах и револьверами в руках.
— Ваше…- начал молодой, с жидкими усиками, служивый, но его перебил второй, постарше, с мокрым от пота, злым лицом, перечеркнутым шрамом, изрезавшим щеку.
— Студент, никого не видел? — полицейский тяжело дышал, видимо бежал сюда издалека, но большой револьвер, на оранжевом витом шнуре, держал стволом в сторону от меня.
— Князь Булатов Олег Александрович, господа, живу в этой усадьбе. Три минуты назад туда пробежали трое, в темных костюмчиках и темных кепках, молодые, лет двадцать пять, росту небольшого, особых примет не видел. Пытались к нам в усадьбу забежать, но наш дворник успел закрыть ворота, и они побежали дальше. У одного видел револьвер, у другого в руке саквояж черного цвета.
— Толково, благодарствуем. — старший чин кивнул головой, и они побежали в указанную сторону, громко топая сапогами, а я продолжил свой путь в сторону места происшествия. Через несколько секунд я понял, что, по здравому раскладу, мне не стоило этого делать.
Глава 3
Глава третья.
Главный подозреваемый
Я люблю лошадей и никогда не покупал конскую колбасу, поэтому вид мертвой лошади, запряженной в истерзанную пролетку, меня, мягко говоря, расстроил. Наверное, не стоило продвигаться дальше, но я бесцеремонно растолкал, столпившихся над чем-то, людей.
Еб… — прямо перед моими ногами, лицом вниз лежал человек, скорее всего, мужчина. Одежда его превратилась в изорванное нечто, измазанное кровью, относительно целыми оставались только хромовые сапоги с небольшими шпорами. В воздухе стояла смесь из запаха какой-то едкой химии и пороха.
Из-под тела мужчины виднелась босая женская нога в изорванном чулке и тонкая рука, вся в крови. К моему удивлению, из небольшой, но, очевидно, глубокой раны на предплечье, толчками продолжала истекать кровь.
— В «скорую» позвонили? — забывшись, спросил я.
— Куда? — ко мне повернулась борода ближайшего мужика.
— К доктору послали? — тут же поправился я.
— А зачем, барин? Видно же — убили бомбой обоих и барышню…- мой собеседник носком юфтевого сапога толкнул каблук сапога жертвы: — Обоих убили, а деньги за дом умыкнули, мазурики…
Мужчина, по виду, типичный местный дворник, задумчиво забрал вверх бороду и с трудом, но выговорил: — Икспреприировали значит, денюжки, революционеры. Все двадцать тыщ!
Не слушая дальше рассуждения знатока местной криминальной обстановки, я присел, бесцеремонно оттолкнул в сторону тело мужчины, очевидно, в последнее мгновение, попытавшего прикрыть женщину от опасности, пусть и ценой своей жизни.
Женщина, в отличиие от своего спутника, пострадала гораздо меньше — кое где порванная одежда, несколько мелких ссадин на лице и ногах и кровоточащая рана на руке, из которой, бодро, вытекали остатки жизни.
Я вскочил и, задрав полы своего френча, под дружное «Аа!», столпившихся вокруг, женщин, стал рвать из петель брюк тонкий кожаный ремень.
— За доктором, быстрее, она еще живая. — я приподнял тонкую руку с бледной кожей и стал натягивать ременную петлю на плечо пострадавшей — иного способа остановить кровь, кроме наложения жгута, я не знал, а бинтовать такую рану, к тому же грязную — увольте, проще ничего не делать.
За моей спиной затопали чьи-то удаляющиеся шаги, народ зашумел, обсуждая причуды барчука, который не дает сердечной, тихо и спокойно, отойти вслед за своим спутником, а я затягивал на плече несчастной свой импровизированный жгут, используя в качестве ворота шашку, отстёгнутую от портупеи мужского трупа. К моему удивлению, оружие было тупым, поэтому в качестве рычага для затягивания ремня вокруг тонкой руки жертвы, оно вполне подходило.
Наверное, я совершил что-то кощунственное или неприличное, народ замолчал и, даже, чуть отодвинулся от меня, но рана на руке девушки, практически, перестала кровоточить, я посчитал это более важным, чем соблюдение местных условностей. И вообще, где как-то реакция местных властей на чрезвычайное происшествие? А попытка убийства двух и более лиц, путем применения взрывчатых веществ, даже в этом, отсталом мире, должна относиться к чрезвычайным происшествиям. А тут, кроме двух, убежавших в погоню за злодеями, пеших полицейских, никаких, внятных мер властей не наблюдается. Ни тебе операции «Тайфун», ни тебе плана «Перехват», ни «Внимание всем постам!». Любопытствующий народ, в основном, на мой взгляд, относящийся к дворне или мещанам, чуть ли не на лежащие тела наступает, следы и улики, безжалостно топчет. Вон, между ног мужчины с пробором посередине головы, прошмыгнула любопытная курица и стала клевать лужу, натекшей из барышни, крови.