Как жили куклы и что сделал оловянный солдатик<br />(Детская сказка)

  Марфа быстро вымылась.  
Быстро вымылась сама, вымыла Панфилова, положила новую повязку на раненую руку, ему ласково сказала:
— Отдохни маленько, я тоже маленько устала.
  Марфа вымыла Панфилова.  
IV
Поздно утром проснулась Ниночка. Еще не вставая с постельки, крикнула она:
— Марфа, беги сейчас за водой, Кларочка с Зиночкой умываться будут. Потом сходи за дровами и выкинь в окно оловянного солдатика, которому я руку вчера отломила: он очень некрасивым теперь, и мне его не нужно.
Панфилов, улыбаясь, легонько толкнул Марфу в бок.
— Слышишь? Вот благодарность людская…
А когда Ниночка поднялась совсем и увидела в Зиночкиной тележке бывшую кухарку Марфу, а рядом с ней оловянного солдатика, она гневно топнула ножкой, капризно закричала:
— Что это такое? Зачем вы залезли? Марш отсюда!
  Ниночка гневно и капризно закричала: — Марш отсюда!  
Панфилов спокойно сказал:
— Ты напрасно кричишь, нас с Марфой этим не испугаешь. Ну, скажи, пожалуйста, чем мы хуже других? Играть мы тоже умеем не хуже других. Хочешь, я на губах сыграю тебе? Марфа сказку расскажет. Чего еще нужно? Песню спеть? Я и песню спою. Таракана черного убить, которого маленькие дети боятся — и таракана могу убить. Мне бояться не приходится, поскольку я видал не такие виды… Ты вот руку испортила мне — это хуже всего. А за что — и сама не знаешь, наверное: просто капризничать захотела. Если же мы неученые были, грязные, да нечесаные — вот теперь и хотим поровняться маленько. Не все нам на полу по темным углам ютиться, пора в хорошем месте посидеть, интересные книжки почитать про разных людей, которые по своей воле живут. А беда небольшая, если прежние куклы губы дуют на нас — это на пользу им. Пусть узнают как обидно валяться в темном углу без одеяла и подушки. И вот еще чего: ты спроси их — согласятся они вместе работать, мы опять примем к себе, но чтобы барынь с кухарками больше не было… Все куклы должны быть равными: одеваться в хорошее платье, есть хорошую пищу, вместе играть, учиться грамоте, и вместе на бульвар ходить в теплые дни…
Никогда Панфилов не говорил такой длинной речи и очень устал, вытирая пот на лице рукавом новой гимнастерки.
Ниночка не слушала его. Она надула губки и долго ходила по комнате в одиночку. Потом тихонько плакала в темном углу над прежними куклами и сердито кричала оттуда оловянному солдатику с Марфой.
— Я не буду дружиться с вами! Я не люблю вас!..
Но играть было не с кем. Кларочка с Зиночкой лежали связанные, оборванные и совсем некрасивые. А так как маленькие дети не живут без кукол, — скучно им, то и Ниночка скоро помирилась. Кларочка с Зиночкой обещались ходить за водой, бегать за дровами, по очереди мести полы и признали Марфу с оловянным солдатиком своими товарищами. После этого их развязали, напоили теплым чаем, чтобы они успокоились от волнения и страха. В полдень, когда хорошо разыгралось весеннее солнышко, а под окнами весело зачирикали воробьи — куклы собрались на бульвар. Панфилов вскинул ружье на плечо, поставил кукол в ряд, громко запел:
 
 
Смело товарищи в ногу!
 
 
Марфа подхватила тонким голосом:
 
 
 
— Духом окрепнем в борьбе!..
 
 
А молодой Панфилов, высоко поднимая ноги, густо поддавал снизу веселым баском:
 
 
— В царство свободы дорогу
 
Грудью проложим себе!..
 
 
Зиночка с Кларочкой, привыкшие ездить в тележках, немножко прихрамывали, часто спотыкались и грустно глядели Панфилову в широкую оловянную спину. Кончилось для них прежнее превольное житье, наступала другая жизнь.