Хирург Коновалов (СИ)

– Настоящие мужики пах не бреют, – цежу сквозь зубы. Инна Ласточкина, как ты дошла до жизни такой, что обсуждаешь бритье паха у мужиков?! И с кем?!
– А ты что, как кошечка, любишь потом отрыгивать шерсть?
Желание затормозить, прижать машину к обочине и уе*ать – именно уе*ать – Коновалова чем-нибудь тяжелым, хотя бы балонником – становится нестерпимым. Останавливает меня только то, что здесь автострада. И обочины нет.
  
Значит, пока придется обходиться без балонника. Словами.
– У тебя там при эпиляции паха ничего лишнего не отпало?
– Все на месте, весь комплект. Сейчас показать?
Фыркаю.
– Сантиметров сколько?
– Я же тебе сказал.
Вот в упор не помню, чтобы мы обсуждали размер Коноваловского члена! Если я только после анестезии чего-нибудь не отчебучила…
– Не помню.
– Шестидюймовочка.
А, так это он про размер! Примерно перевожу дюймы в привычные сантиметры.
– Пятнадцать? Всего-то?
Я вообще не в курсе, сколько там надо. Но сказать, что «маловато будет» в данной ситуации – святое.
Снаряд снова не попадает в цель.
– Средняя глубина влагалища – двенадцать сантиметров. А у тебя и того меньше, скорее всего. Тебе зачем больше? Чтобы больно было? Вот пожалуюсь на тебя Усам. Обсмотрятся порнухи, а потом им тридцать сантиметров подавай.
Все. Это уже просто сюрр какой-то. Да я в жизни не смотрела порнухи! Нет, победить в этом споре Коновалова без шансов. Лучше молчать. Чем и занимаюсь. А Вадим молчать не хочет. Возится в кресле, вздыхает.
– Вот зачем ты меня спросила? А мне теперь сиди, страдай от дискомфорта.
Снова ерзает.
Это он сейчас про что? Про то, что у него стояк образовался от моих слов?! Я снова бросаю взгляд на него, но в этот раз не на лицо. Под толстовкой ни хрена не видно.
Так, стоп. Стоп! Какое мне до всего этого дело?!
– Штаны не буду расстегивать, и не проси. Сейчас не смогу. Надо подождать.
Нет, я не могу остановиться! Мне надо оставить за собой последнее слово в споре. Или хотя бы хоть раз достать Коновалова.
– Если куни только за хорошее поведение, то к минету как ваше превосходительство относится?
– Не возбраняется. И можно даже без хорошего поведения. Сколько там до города еще?
Я бросаю взгляд на появившуюся сбоку дороги обочину. Потом на навигатор. Мы почти подъехали к въезду в город. Ладно, потреплю без балонника.
– Адрес скажи. Куда тебя отвезти.
Коновалов послушно диктует адрес, я повторяю его навигатору. Нам ехать примерно еще двадцать минут.
Мы их едем молча. Коновалов, судя по всему, абсолютно уверен, что мы сейчас приедем к нему домой, и у нас будет секс. А я… Я в полном ахере от ситуации.
  
Глава 4.
 
По месту названного Коноваловым адреса находится жилой комплекс повышенной комфортности. Дома с претензией на архитектуру, закрытая территория. В общем, покруче, чем тот дом, в котором живу я. Неплохо зарабатывает, судя по всему, Вадим Эдуардович.
Он поднимет шлагбаум с телефона, но я не тороплюсь заезжать. Самое время, наверное, сообщить, что у нас разное понимание того, что может произойти в ближайшее время. И высадить его здесь. Мне зачем заезжать на закрытую территорию? Как я потом отсюда буду выезжать.
– Шлагбаум на выезд открывается автоматически.
Мне не нравится, что Вадим так легко угадал мои сомнения. И я снимаю ногу с педали тормоза. Открывается автоматически – это прекрасно. И с парковочными местами проблем нет. Я встаю рядом с темно-коричневым кроссовером.
– Рядышком стоим.
Это машина Коновалова? Да мне пофиг. Но машина у Вадима соответствует классу его жилья.
Мне бы не надо парковаться. Мне бы развернуться и уехать за автоматически открывающийся шлагбаум домой. Но я какого-то черта глушу двигатель. Люблю доводить дело до конца. Раз уж я взялась довезти Вадима домой – надо убедиться, что он и в самом деле добрался до квартиры. Правда, очень маловероятно, что с ним что-то случится на закрытой территории элитного жилого комплекса. Но если я его доведу до квартиры, то совесть моя будет чиста.
А, кого я обманываю? Меня подталкивает любопытство. Что еще дальше может отчебучить Коновалов? Я не чувствую никакого страха перед ним. Я точно знаю, что могу сказать «нет», и он меня услышит. Он не тот мужчина, который будет принуждать женщину силой – для этого он слишком избалован женским вниманием. И вообще, когда мне еще выпадет шанс увидеть гладкий мужской пах? Нервно хмыкаю.
Мы поднимаемся на лифте на одиннадцатый этаж. Я никак не могу понять, насколько на самом деле пьян Коновалов. Он стоит, привалившись спиной к матово-серой поверхности лифта, и смотрит на меня. Просто смотрит. И от этого как-то ужасно неловко. Я заставляю себя ответить на его взгляд.
Он и в самом деле привлекательный – если отрешиться от его безобразных манер. Он натуральный блондин, но при этом у Вадима темные брови и ресницы. Он не бледная моль, нет-нет. И глаза у него сейчас совсем не норильские. Но под их взглядом мне по-прежнему неудобно.
Лифт пиликает, останавливаясь. Может быть, сейчас самое время развернуться и уйти? Но я зачем-то выхожу из лифта под приглашающий жест Вадима.
Я не удивлена тем, что у него квартира-студия. Не удивлена, что там просторно. Не удивлена лаконичностью дизайна и мебели.
За моей спиной щелкает замок.
– Ну что, в ванную первый я. Теперь предложить что-нибудь? Вина?
Абсурд зашкаливает. А еще говорят, что любопытство кошку сгубило.
– Я за рулем.
– Можешь остаться у меня до утра.
Какая невиданная щедрость. Отрицательно качаю головой. Коновалов фирменным жестом складывает руки на груди.
– Что тебя смущает?
Вот даже и не знаю, как ответить на этот вопрос. Наверное, то, что мне давно пора уйти. Но я почему-то медлю.
– Я проспался. Сейчас отмоюсь до блеска, зубы почищу – и буду в полном порядке. Не переживай, Ласточка, тебе понравится.
Я не понимаю, что со мной. И почему я все никак не уйду.
– Пошли, заварю тебе чай.
И я снова иду за ним, теперь в кухонную зону. Там стерильно, как в операционной. Только стол черный, как и стулья. Я почему-то чувствую какое-то непонятнее дикое напряжение. Кажется, если Вадим меня сейчас коснется, даже невзначай – я заору и убегу. Но он не касается. Включает чайник, достает кружку, кладет туда пакетик чай. То есть, про чай – он это серьезно? Как и про все остальное.
– Все, я в душ, – Вадим заливает кружку кипятком. – Десять минут максимум.
Щелкает замок ванной. Я какое-то время смотрю на поднимающийся над кружкой пар. А потом, стараясь ступать как можно тише, прохожу к входной двери. Где-то за другой дверью, в другой части квартиры, слышится шум воды. Я поворачиваю внутреннюю защелку, открываю дверь и аккуратно прикрываю ее за собой.
Лифт стоит все так же на одиннадцатом этаже – видимо, в этот поздний час жильцы уже все дома. Я спускаюсь вниз, подхожу к своей машине. Несколько секунд смотрю на машину Вадима. Хорошая, явно новая. Да, со всех сторон привлекателен Вадим Эдуардович – кроме своего характера. Не зря говорят: нет в природе совершенства.
Я сажусь в машину, завожу двигатель, трогаюсь с места.
Шлагбаум открывается автоматически.
***
Понедельник преподносит сюрприз. Я еще не совсем свой человек в этом коллективе, и в неофициальные чаты-болталки не добавлена. А там все воскресенье обсасывали некое видео.
Именно на него я сейчас и смотрю на Женькином телефоне.
О-хре-неть…
На экране Кузнецов лезет с поцелуями к какой-то девушке. Я мгновенно узнаю место – это турбаза. Турбаза, где мы все в пятницу отмечали день медика. Я не видела там Вячеслава. Его там быть не могло – туда поехал только топ-менеджмент.
На экране между тем действие разворачивается дальше. Девушка пытается отбиваться, но непонятно – то ли всерьез, то ли это какая-то игра. Опять же, кто-то это все снимает. Там есть кто-то третий. Кузнецов лезет все сильнее, пытается задрать на девушке топик, лапает за грудь, за попу. И видно теперь, что он пьян. Прямо сильно пьян. В отличие от Коновалова, по которому хрен поймешь, по Кузнецову все предельно ясно. Девушка, наконец, начинает отбиваться всерьез, толкает Вячеслава в грудь, он теряет равновесие и заваливается в кусты. И через какое-то время оттуда слышатся звуки, по которым ясно, что Кузнецова тошнит. Занавес. В смысле, видео кончается.