Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)

Горечь от этого осознания подпортила вкус победы, но ненадолго – на трибуну я возвращалась с улыбкой. Все хорошо, просто не пойду в услужение к снаррам, и все. Практика в Селестаре еще не означает работу под боком у эльфов. Сколько их там осталось, после войн с лунными? То-то же.
К концу трехчасовой церемонии, когда мысли каждого крутились около ночного гуляния и кружках с лиагом, маг удалился, и слово снова взял Карлион.
– Мои дорогие дети! Да, вы теперь мастера, но для меня все равно дети. Позвольте отнять еще немного вашего времени. Сейчас я назову золотую дюжину – лучших воспитанников, которые будут допущены во Внутренний круг мастеров, – на этой фразе он вновь завладел вниманием зала, – и к воспитанию лиграсс.
Я уставилась на магистра во все глаза. Ядрена кочерыжка! Лиграссы – единственные настоящие драконы, что поддаются укрощению. Настоящие – в смысле, не магически созданные, вроде виверн, а плоть и кровь земли Ниариса. Редкость необычайная, Совет владеет только парой-тройкой особей, а во времена императорского правления было и того меньше. Я скажу, почему эльфоподобная красавица курса, блондинка Лайза (во всем пытающаяся походить на снарров) ломает ногти, и даже у тихого и смиренного Туо алчно загорелись глаза. Лиграссы могут летать. А кому не захочется ощутить магию полета, нестись наперегонки с ветром, треплющим волосы?
Хм… Судя по тому, как побледнела Лили, ее эта перспектива не прельщает. Как я могла забыть, бедняжка боится высоты, даже на виверну когда-то не сразу залезла.
– Ты пройдешь, – шепнула она, ободряюще сжав мою руку, а я прикинула свои шансы – по всем параметрам, небольшие. Даже высокие проходные баллы ничего не гарантировали, ибо я не парень – раз, не погонщик – два. Всего лишь девушка с факультета общей практики. Но Карлион отмечал у меня способности к воспитанию молодняка, даже предлагал перейти к Пестователям, но я не хотела разлучаться с Лили. Вдруг повезет?
Однако с каждым новым именем – естественно, мужским, надежды становилось все меньше. Девятым вышел некий Ронал Сэнд, светясь от гордости, как ель на празднике зимы.
– Мастер Сайерона Коул!
Постойте, это мне?
– Иди же! – Лили с улыбкой подтолкнула вперед.
Да, иногда священное Солнце светит куда нужно. Не удивлюсь, если после этой новости деда продаст последний скарб и отправится в паломничество по всем храмам империи. Единственная неприятность, с которой придется смириться – я все-таки попала в услужение к эльфам. Но ничего, эти высокомерные статуи еще будут со мной считаться. Посмотрим, кто кого.
***
Прозвенел гонг, толпа хлынула к выходу.
– Сай, – кислая мордашка Лайзы поравнялась с нами, – смотри, не свались с лиграссы, когда будешь перед эльфами выслуживаться.
– Ты имеешь в виду, когда я буду пролетать над долиной, Селестаром и всей Ириссой? – любезно уточнила я, – благодарю за напутствие. И тебе не споткнуться, когда засмотришься.
– Ты… – блондинка  задохнулась от негодования, – недолго тебе летать, – ухоженное лицо стало хищным, моментально растеряв всю привлекательность, – я займу твоё место, запомни мои слова.
– С помощью отцовских денег?
Лили отчаянно дернула за рукав – осталось только вознести хвалу крепкой ткани и добросовестности портных, но я не собиралась отступать перед какой-то выскочкой, будь она хоть сто раз леди. Каждый год Лайзиенна Веррен перебиралась на новый курс с упорством каравана контрабандистов – и, казалось бы, зачем ей это нужно, при её положении? А может… неужели?… Меня осенила ошеломляющая догадка.
– Снаррам ваше золото без надобности, – продолжила я, пока оскорбленная невинность хватала ртом воздух, – и эльфы – это тебе не мастера-наставники. Мигом отправишься к отцу, а там и замуж за богатого старика где-нибудь в северных провинциях.
Бледность, перешедшая из аристократичной в могильную, стала лучшим подтверждением моей правоты. Значит, высокопоставленный папаша спит и видит, как подороже продать дочурку. Только доступ к высшей снартарийской знати мог компенсировать потерю сделки в его глазах. А может, и не потерю – иногда снарры брали человеческих наложниц… брр. Даже жаль Лайзу…немного, не будь она такой змеюкой.
 
И слепому видно, что она мечтает выйти за эльфа – глупая, недостижимая мечта.
В истории был только один прецедент, и закончилась все печально – императорская династия прервалась. О подробностях нигде не пишут, но поговаривают, что последний император ушёл в самовольное изгнание. Ладно, какое мне дело до высокородных и до чужих амбиций?
– Ты пожалеешь, – неслось мне вслед, – очень пожалеешь!
– Конечно, я тебя пожалею, – слетело с языка прежде, чем Лили увлекла меня к выходу.
Весь путь до главных ворот она напряженно молчала, чтобы там обрушить на меня свой гнев.
– Сай, какая мантикора тебя ужалила?!
– Остынь, неужели ты боишься Лайзу?
Ничем не выдающуюся девицу, которую даже не замечали, пока утенок не превратился в лебедя. Напакостить по-крупному у нее банально не хватит ума. Но страх Лилиенны был настолько осязаем, что посылал по коже россыпь неуютных мурашек.
– Ты можешь насмехаться, – приграничница остановилась, пропуская особо шумную компанию, – можешь не верить, но факт остается фактом – ты нажила врага.
– Она бы в любом случае вцепилась в меня, как в единственную девушку из «дюжины», – подругу требовалось образумить, пока проблема не разрослась в ее глазах до размеров континента, – я даже ждала чего-то подобного.
Не обязательно от Лайзы – от любого погонщика, посчитавшего себя лучшей кандидатурой. А Лили подобной отповеди не ожидала и затихла на полуслове. Наконец подобрав слова, она обратила ко мне слегка потерянный взгляд.
– Что ты собираешься делать?
– Жить, пить, веселиться. Пойдем к тебе, – как уроженица приграничья, Лили располагала небольшой уютной комнаткой в школьном общежитии, – я уже договорилась с парнями, они все принесут.
Под «парнями» я подразумевала наших приятелей-сокурсников, Бретта и Робина. Если на факультете пестователей числились преимущественно девушки, а в погонщиках – исключительно мужчины, то общая практика охотно принимала к себе и тех, и других.
– Только не говори, что придет Бретт, – Лили страдальчески закатила глаза. Два последних года бедняга подбивал к ней клинья, но безуспешно.
– Не знаю, – я порадовалась, что внимание подруги переключилось, – но лиаг будет бесподобный, так что поспешим!
Приняв ворох поздравлений от родителей Лилиенны, мы побежали к ней – готовиться, дабы не упасть лицом в грязь. Вечером в парке школы планировалось нечто грандиозное, судя по ярким шатрам, которые я разглядела за деревьями еще накануне. В действительности же подруга боялась наткнуться на Бретта, потому так яростно срезала путь сквозь заросли розолиста, не щадя ни нового костюма, ни моего терпения. Территория школы довольно большая – в несколько кварталов, а как иначе при нашей специфике? Поля для выгула, для тренировок, ангары… Да, я любила здесь бывать. Даже нечастый запах драконьего навоза легче спертого воздуха в Теневом переулке нижнего города, где наша с дедой каморка.
Лили остановилась отдышаться. Мы вышли на пока еще пустую мощеную дорогу, ведущую прямиком к конечной цели – зданию женского общежития. Оно являло собой почти зеркальную, уменьшенную копию учебного корпуса – трехъярусной пирамиды, которую облюбовал своим гнездовьем первородный дракон. Разумеется, не настоящий, а каменный – из черного фаргонского мрамора, а бережно укрываемое яйцо отливало бронзой. Парней тоже не обделили, вот только их дракон оказался меркантильным малым, восседающим на горе золотых. Наставники всегда гордились, что крылатые силуэты видны в любой точке города, а на приезжих производили впечатления не меньше, чем громада Селестара. Это, конечно, они себе польстили, но чем бы властьимущие не тешились…