Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)

Ариэт – не бог весть какая должность, не должна вызвать зависти или ненужных расспросов. Так и вышло – мне поверили, даже забыли о моем ночном исчезновении, но эльф долго не сходил с их уст.
– А как его зовут? – Лили блеснула бархатными глазами из-за чашки.
– Да я не запомнила, – спектакль продолжался, – имя замудренное, язык сломишь. И не поймешь, где имя, а где перечисление регалий.
Тем не менее, невинный вопрос подруги всколыхнул и мое любопытство – а как зовут этого мерзавца? Я знала только то, что он подписался буквой Ф. Зачем вообще этот фарс, если он не собирался представиться?
– Сай, – Бретт наконец вышел из-за стола, – будь осторожна с ним. Ну ты знаешь… Я бы сказал – держись от него подальше, но это невозможно.
Парень снова стал в центре внимания – как и я, никто не ожидал, что он и ел, и внимательно слушал. Выглядел друг необычайно серьезно, даже привычные ямочки на щеках куда-то исчезли.
– Я не Лайза, не беспокойся обо мне, – ненавязчивая забота меня тронула. И я бы рада не думать об эльфе вовсе, вот только во мне его кровь. Да уж, Сай, ты как вурдалак из дедовых сказок. Меня резко замутило, и я поспешно отхлебнула из чашки.
Бретт тоже скрылся за своей, в нее упали три капли из знакомого пузырька. Мы обменялись понимающей полуулыбкой. После злополучной встречи со снарром я оставила подарок у коменданта – без особых пояснений, но на ярлыке была указана дозировка и способ применения, написанные убористым почерком Даны. Виллинс умный парень, раз сообразил, что к чему.
Несколько минут я то и дело бросала на Бретта косые взгляды, будто зелье могло подействовать в любой момент, и он от меня укроется. Жаль, я действительно его не увижу. Не увижу реакцию и прозрение Лили…
Нет, так нельзя. Проглотив комок в горле, я широко улыбнулась.
– Какие планы на сегодня?
– Паб «Золотая виверна»! – тут же оживился Робин, – мы его заслужили!
Поход в лучшее заведение среднего города давно был в нашем списке обязательных дел после выпуска.
– Погоди, это на вечер, а сейчас? – встрял Бретт.
– Да просто погуляем… – Лили пожала плечами, словно говоря – приму любой ваш вариант.
Мы и впрямь часто так делали, но тогда мне некуда было спешить.
– Хочу на скачки.
– Эк ты, подруга, загнула, – Робин присвистнул, – до императорских еще не скоро. Или ты… – по моему насмешливому взгляду он прочел ответ, и челюсть парня отвисла, – ты хочешь на скачки… у Джерса?
Теперь все округлили глаза.
Джерсемей Лакс – когда-то недоучившийся погонщик (говорят, его выгнали именно за идею подпольных скачек с тотализатором), уже тридцать лет был нарицательным именем для всех старательных учеников и живой легендой нижнего города. Старшекурсники, в основном с факультета погонщиков, то и дело хвастались похождениями на его гонках – и увечьями, полученными на них. Каждый шрам был предметом гордости и придавал веса в глазах овец, то есть девиц. Робин как-то бахвалился, что отметина над левым коленом у него оттуда – но скорее всего, просто неудачно спешился на тренировке. Тем более, никто из знакомых не мог этого подтвердить или опровергнуть.
– Сай, ты же… девушка! – наконец, вымолвил Бретт, и эта фраза стала первым камешком в лавине эмоциональных возражений.
– Даже не думай! – кричала Лили, но я знала, что на деле у нее не хватит решимости меня удержать.
– Сай, она права! – как всегда, Бретт с трудом скрывал восхищение Лилиенной.
– Ладно вам, – Робин деловито пресек этот поток Риставии, – Сай просто развернут на входе, нечего беспокоиться. На арене есть свой кодекс – никаких правил. И дам.
Похоже, он действительно знает, о чем говорит. Неужели не приврал о шраме? Но глупые правила меня не остановят – напугали виверну мягким местом!
– Никаких дам, говорите? – отбросив волосы назад, я немного понизила голос, – а что насчет милого юноши?
– Нет, Сай, – парни схватились за животы, и даже всегда сдержанная Лили покатилась со смеху, – ты слишком милая.
Ну, конечно, в этом полотняном платье только за прялкой сидеть. А вот если надеть костюм Робина…
 
В конечном итоге, друзья признали свое поражение. Называли меня сумасшедшей, но больше не спорили. Целый день мы бродили по нашим излюбленным местам, воскрешая в памяти то или иное событие – на счастье, ими тоже овладела ностальгия, как бывает на пороге нового, а вечером отправились в игорный квартал.
Роб уверенно лавировал по змеящимся улочкам, по сравнению с которыми Теневой переулок казался Селестарским трактом. Когда мы с трудом затолкали Бретта в простенок между домами, чтобы не нарваться на группу наритянских наемников, я слегка пожалела о своем безрассудстве. Хорошо, Лили осталась дома – от нее бы точно пользы не было.
Кроме этой маленькой встряски, пока все шло спокойно. Внимания на нас не обращали (значки были надежно укрыты плащами), и я все больше осматривалась по сторонам – вернее, подмечала мелкие детали, ибо почеркушки на местных заборах – не дворцовые росписи, чтобы на них любоваться. А вот словарный запас пополнить можно…
В общем и целом, на дне нижнего города кипела такая же жизнь, что и выше – торговцы предлагали товар, окна зазывали теплом и аппетитными запахами. Вот только торговали здесь всяко не газетами (разве что фривольного содержания), а к запахам примешивался сладковатый аромат горь-травы.
Робин тронул меня за рукав.
– Пришли.
В сердце екнуло со смесью бодрящего холодка и предвкушения. Как давно я хотела попасть на эти скачки – хотела и боялась. Хотела, потому что общепринятые правила всегда меня сковывали, боялась – потому что неизвестность страшит. Но со вчерашнего дня за моей спиной распахнулись крылья.
Я хотела летать.
– И куда теперь? – Бретт растерянно оглядывался по сторонам – ничего похожего на арену не наблюдалось. Да и шума от нее должно быть немало. Неужели ее запрятали… под землей?
Вместо ответа Роб молча толкнул калитку, почти сливающуюся со стеной. Через такую легко войти и выйти незамеченным. Я скосила глаз на Робина, но-новому оценивая друга, которого знала пять лет. Он определенно здесь бывал – если не в качестве участника, то зрителя – точно.
И тут звуки меня оглушили. Все ясно, на двери заклятие-артефакт. Мы попали в круглый каменный мешок – напичканный дверьми, как улей сотами. По центру на возвышении стоял деревянный стол, к которому тянулась разномастная очередь – нет, толпа, напомнившая насекомых, налетевших на сладкий плод. И сегодня им были гонки.
И сколько все-таки желающих поживиться! Числом почти половина нашего факультета. Лица неопределенного рода деятельности стояли локтем к локтю с зажиточными горожанами – и даже горожанками в чепцах и выходных платьях! Так-так…
– Робин, а как же «никаких дам»? – прошипела я ему на ухо.
– Наблюдать скачки им не воспрещается, – последовал ответ с самым невозмутимым видом.
Ну, хорошо. Пристроившись за каким-то щуплым типом, я заметила, что «очередь» расходится в разные двери по мановению руки распределяющего.
Роб перехватил мой взгляд.
– Они ведут на разные ряды и ярусы. Передние для посетителей побогаче, дальние для бедняков.
– Ну это понятно, – кивнула я, все больше уверяясь, что друг здесь по меньшей мере завсегдатай.
Наконец подошла наша очередь.
– Куда? – не поднимая головы от огромного пергамента во весь стол, односложно осведомился коротко стриженный мужчина – на вид типичный головорез, вроде тех не к ночи помянутых наритянцев, с бронзовыми торсами и саблями наголо. Сколько себя помню, в столице запрещено носить оружие, вот только какой патруль сунется проверять нижний город?
 
Я положила локти на стол.
– На арену. Я участвовать.
– Набор окончен, – в черных глазах проснулся интерес исследователя при виде чудного зверька, – приходи завтра к восьми…
– Нет, – судя по тону, завтра он скажет тоже самое, – я пойду сегодня и заберу главный приз.