Когда загорится Луна

– Понимаю, я тоже в общаге одно время жил, – сказал Леший, поднимаясь со скамьи. – Но, знаешь, даже там было лучше, чем дома с двумя девчонками.
– У тебя две сестры?
– Уже одна. – Лицо Алексея на миг помрачнело. – Старшая погибла полгода назад, младшая живет со мной. Она у меня того… слегка гений. Только, в отличие от меня, мир искусства Тасю не интересует.
– А ваши родители? – спросил Дёма уже на пути к студии.
– Их давно уже нет. Мне пятнадцать было, когда в детдом угодил. Таську бабушка на воспитание взяла, а меня не захотела. Я был трудным подростком, и только музыка могла примирить меня с этим миром.
– И потом поступил в консерваторию? – изумился Демьян.
– Ага, – легко подтвердил Леший. – В шестнадцать меня Симона забрала, старшая сестра, ей как раз восемнадцать исполнилось. Она работала, я учился. Потом уехал, думал, навсегда. Но тут бабушки не стало, к Си присоединилась Таська, а на учебу нужны были деньги, и того, что я мог заработать, не хватало. Симона тоже вкалывала как проклятая, сам понимаешь. Иначе ей бы меня не отдали. И потом, какая тут успеваемость, если я на парте засыпал? Так что пришлось попрощаться с музыкой в ее профессиональном смысле. Конечно, это не значит, что я не играю. Наоборот, сейчас посвящаю любимому делу гораздо больше времени, выступаю где придется. Все к лучшему, в общем-то. А ты откуда приехал?
– Из Сколово, – ответил Дёма.
– Не слышал о таком, – задумался Леший.
– У нас крохотный городишко, даже, лучше сказать, поселок. Мать была против, чтобы я ехал поступать сюда, но у нее новый ухажер, у отца давно другая семья, а я хочу рисовать. У меня выставка скоро, персональная.
– Ничего себе! – присвистнул Лёша. – На первом курсе? Недурно.
– Сам не верю до конца. Преподаватель помог, – признался Демьян. – Мне вообще везет на хороших людей.
Леший посмотрел на него как-то странно, задумчиво, но Дёма действительно считал так, как и сказал: ему везло. И с Павлом Владимировичем, и с соседями по комнате в общежитии, и с преподавателями в училище. Да, никого он не мог бы назвать своим другом, но что такое дружба? Прямо не ответишь. А вот взаимопомощь, вера в талант – это важно.
– Доброе утро, – поздоровался Дёма с охранником.
– Доброе утро, молодежь, – кивнул тот, подавая ключ.
Леший шел рядом, разглядывая длинный коридор с одинаковыми деревянными дверями. Дёма открыл замок и пропустил гостя в студию.
– Краской пахнет, – тут же заявил новый знакомый, проходя в комнату. – И картин столько!
Картины действительно висели на стенах, стояли на подставках, а «Весна» так и глядела в душу с неоконченного полотна. Именно к ней и направился Леший, присмотрелся, будто хотел что-то разглядеть.
– Нравится? – с показным безразличием спросил Дёма.
– Красивая, – обернулся Алексей. – Я так понимаю, это весна?
– Да, все верно.
– А похожа больше на какую-нибудь нимфу, – задумчиво произнес музыкант, – или полудницу.
– Кого? – переспросил Демьян, готовя все для работы.
– Полудницу. Не слышал? В славянской мифологии это низший дух, который принимает вид красивой девушки. Только серпа в руках не хватает, – крестьяне считали, что эта сущность может их скосить.
– Увлекаешься мифологией?
Леший отвел взгляд.
– Не то чтобы… – пробормотал он. – Симона увлекалась. Она изучала всякие ритуалы, шепотки. Училась на истфаке, правда. Говорила, там встретила единомышленников.
– Как она погибла? – тихо спросил Дёма. – Не хочешь – не говори.
– Да я уже с этим справился, – ответил Леший. – Отравилась. Чем – неясно, следствие еще идет. Я нашел ее на полу в коридоре квартиры, которую она снимала. Никаких веществ, ничего, чем бы можно было отравиться… И тем не менее в заключении о смерти написано именно это. Думаю, сестру убили. У нее был талант совать нос не в свое дело.
– Есть подозрения кто?
– Кто-то из ее дружков, – нахмурился Алексей. – Тех, с кем она проводила свои дурацкие ритуалы. Других кандидатов нет… Ты не против, если я тут посижу? Интересно, как ты работаешь.
 
Демьян был только «за». Леший устроился на высоком стуле у окна. Он то смотрел на улицу, то наблюдал за работой художника. Дёма же робко обмакнул в краску кончик кисти. Казалось, Весна снова выберется и на этот раз все закончится его гибелью. Однако героиня его полотна продолжала изучать художника хищным взглядом. Полудница, значит? Может быть…
А в лицо вдруг повеяло ветром. Дёма отпрянул, и ощущение пропало.
– Все в порядке? – спросил Леший.
– Да, – ответил художник, радуясь, что в студии не один.
Он продолжил писать картину, но руки подрагивали. Так можно только испортить полотно…
– Включу музыку, – сказал он Алексею и нашел на телефоне одну из любимых композиций.
Сегодня выбор пал на Прокофьева. Звучные аккорды наполнили тишину студии.
– «Танец рыцарей»? – тут же узнал Леший.
Демьян кивнул, снова берясь за кисть.
– Сестра его любила. Часто слушала. Только вряд ли Прокофьев вдохновит тебя на «Весну».
– А на полудницу – вполне.
– Полудницы – существа летние, у тебя погодка не та, – хмыкнул Алексей, а после замолчал.
Картина, к счастью, вела себя смирно. Демьян даже успел забыть о присутствии Лешего. Тот взял в руки его телефон и включал те произведения, которые ему нравились. Дёма не был против. Важнее, что рука так и летала, краски ложились как надо, а девушка на картине из хищницы вновь превратилась в Весну. Остались последние штрихи…
Вот и всё. Демьян сделал шаг назад, любуясь, и только сейчас понял: на улице темно, кто-то включил свет и Лешего давно нет в студии. По спине сразу пробежал озноб. Ничего, главное, что картина завершена, а теперь – в общежитие. Как можно быстрее!
И на этот раз Дёма сам отдал предпочтение такси. Уже выходя из студии, заметил вложенную в ручку двери записку: «Не стал мешать вдохновению. Не потеряй тубус снова! Леший».
Странный он, его новый знакомый. Но в чем эта странность, Демьян пояснить не мог. Только усилилось ощущение, что Леший недоговаривает. А может, просто врет? Про детский дом, например, или консерваторию. В глубине души Дёма уже почти решился нанести Лёше ответный визит, придумать какой-нибудь глупый повод. Например, извиниться, что потерял счет времени, или отнести приглашение на выставку. Правда, до выставки еще много времени… В любом случае это точно не последняя встреча с Лешим, Дёма готов был поклясться.
Такси подъехало к входу. Демьян вернул ключи охраннику и забрался в теплый салон автомобиля. И все-таки был ли настоящим тот порыв ветра сегодня? А может, почудилось? Или откуда-то возник сквозняк? Ответов не было, а вопросов становилось все больше, и что с ними делать, Дёма пока не знал.
 
Сестра живая и сестра мертвая
 
– Тася, я дома! – привычно крикнул Леший, распахивая двери их жилища. – Таська!
Неужели опять куда-то умчалась? Но нет, младшая сестра нашлась в своей комнате. Она, как всегда, сидела за компьютером в наушниках. Леший приподнял их и завыл в ухо:
– Та-ася!
– Лёш, ты нормальный? – обернулась Таисия, снимая наушники. – Зачем подкрадываться?
– Так ты не слышишь. – Леший упал на высокий стул с крутящейся ножкой и сделал виток.
– Прекрати, – укоризненно проговорила сестра, темноволосая, в отличие от брата, и с большими карими глазами.
Она походила на отца, в то время как Лёша и Симона пошли в мать. И по характеру Таисия отличалась от брата и сестры, была куда спокойнее и уравновешеннее.
– А то что? – усмехнулся Леший.
– Да ничего. – Тася пожала плечами. – Упадешь, ногу сломаешь, я тебя лечить не буду.
Лёша знал, что это неправда. Тася любила старшего брата и никогда не оставила бы в беде. Иногда ему казалось, что это она из них старшая. А еще сестра училась на втором курсе университета, пока Леший выступал в переходах и подрабатывал на свадьбах и днях рождения. Его младшая сестренка выбрала профессию программиста. Ей не досталась любовь к мистике от Си или талант к искусству, как брату. Ее мир состоял из языков программирования и кодов. Стоит сказать, в этом Тася была лучшей. Она только собиралась сдавать выпускные экзамены, когда ее пригласили учиться за границу. Си и Лёша в один голос уговаривали упрямицу подумать, но та сразу ответила «нет». Леший даже попытался побеседовать с сестрой на эту тему, но та резко перебила: