Десятое Блаженство (СИ)

Василий Михайлович увлекся, разгорячился, повествуя о «чудесатом» нейрокомпьютерном «софте» и о не менее странном «железе» — квазикристаллической биомассе. Тем неожиданней прозвучал высокий женский голос за спиной:
— Аллес гут, как говорит твой папочка! Ждем с нетерпением гель-кристаллический проц — будем скачивать на него память пациента для пересадки сознания!
— Уже⁈ — поразился Васёнок, оборачиваясь к Сосницкой.
Белый халат на ней, туго затянутый в талии, выглядел нарядно и даже кокетливо, как модное платье. Удивительней всего смотрелись очки в золотой оправе — они придавали врачине строгое изящество и, как ни странно, утонченную женственность.
— Еще нет! — рассмеялась «близняшка». — Но мы над этим серьезно работаем. Пойдемте, мальчики! Извините, что заставила ждать — задержали на совещании…
— А можно, — выпалил студент, — я буду вас… по имени?
— Дозволяю! — женщина милостиво повела рукой. — Зови Светланой! Вельми понеже… — она встрепенулась. — Миша, а правда, что у тебя… получилось?
— А как же…
Кряхтя, Гарин-отец ухватился за картонный ящик.
— Сейчас продемонстрируем! — важно сказал он, и подмигнул: — Испытаем на людях!
В чистенькой и светлой лаборатории Михаил Петрович с треском распаковал хлипкий картон.
— В принципе, психодинамическое излучение генерирует любой мозг, не только паранорма, но и обычного человека, — заговорил он тоном препода на кафедре. — Правда, в этом случае интенсивность поля несравнимо ниже. Само собой, я решил это проверить… Вася, помнишь, вы еще гостили у нас?
— А, ну да, — бодро откликнулся студент. — Ты еще тогда, как коршун кинулся — отобрал у Наталишки тот серый кристалл…
— Виноват! — вздохнул Гарин-старший. — То был ивернит, а в потоке Силы он флуоресцирует в инфракрасном диапазоне. Иными словами, Наталишка могла сильно обжечь ручку… Только Маринке не говори!
— Не буду, — улыбнулся Васёнок.
Михаил Петрович развел руками.
— Вот на этом эффекте я и собрал индикатор психодинамического поля…
— Миша… — затянула Светлана. — Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Догадываюсь, — криво усмехнулся Михаил. — Ну, Нобелевская премия мне точно не светит — разработка сверхсекретная. Может… хм… Ленинской удостоюсь! — посмеиваясь, он выкладывал на стол блок за блоком, и бодро комментировал: — Изготовить ивернитовую матрицу было проще всего. Вот только напряжение психодинамического поля непаранормов фиксировалось на уровне шума, и при комнатной температуре засечь его было невозможно. И я опять сунулся в ФИАН — искал материал, прозрачный для энергии мозга. И нашел! — Гарин вынул сложный, тускло блестящий сосуд. — Этот дьюар мы смастерили из прозрачной керамики на основе иттрий-стабилизированного диоксида циркония, а вот эта линза — она вырезана из кубического оксида гафния — фокусирует психогенное поле…
Обеими руками он опустил на стол большой термос, покрытый изморозью.
— Осторожно! Жидкий азот!
Парящая струя опрокинулась в дьюар.
— Опускаем в него и матрицу, и оптико-электронный преобразователь… Вась, слинкуй с компом.
Студент быстро протянул, повтыкал провода.
— Во-от… — довольно затянул Гарин-отец. — «Ура, заработало…»
По экрану разбежались круговые волны красивого малинового цвета. — Это система так на Васю реагирует… А сейчас — на меня…
Амплитуда на дисплее выросла, и цвет потемнел.
— Вашу руку, мадам…
Нежно-розовое сияние едва пробилось, выгибаясь смутной дугой.
— Ух, ты! — засмеялся Михаил. — Полтора мегафрейда! Сильна, чертовка!
— Житие мое… — покачала головой Сосницкая, и решительно заявила: — За это надо выпить!
— Медицинского спиртику! — азартно потер руки Гарин-старший. — Чистого, как слеза интерна!
— Обойдешься! — хихикнула Светлана, и плеснула в тонкие пробирки янтарного коньячку из фигурной бутылки. — Ну, за тебя!
— За нас! — поднял Михаил свою химпосуду.
— За всех! — пристроился Васёнок.
В его воображении, по странному ассоциативному капризу, завились прекрасные черты «трех граций» — сияли синие Наташины глаза, капризно надувались губки «тети Риты», а мама, смеясь, распускала косу…
 
Понедельник, 26 мая. Позднее утро
Севастополь, Графская пристань
Капитан 1-го ранга Гирин поправил фуражку — яркое солнце било в глаза. Чтобы не щуриться, он надел темные очки.
— Тебе идет, — прокомментировала Настя, взглядывая на мужа немного снизу. — Белая «парадка»… Только… — она притворно вздохнула. — Жаль, не видать твердого, мужественного взгляда!
— Да ну тебя… — добродушно заворчал Иван. — Ну, как? Лучше, чем в Мурманске?
— Сравнил! Конечно, лучше! Юг! Только… Скучать по тебе я буду точно так же, как и на Севере…
Капраз ласково приобнял Настеньку за плечи, словно извиняясь за будущие прощания.
Лучезарный воздух пах морем, ветерок доносил незнакомые ароматы цветов с берега, а мысли моряка всё витали над московскими площадями…
…Седой, но крепкий Иванов, месяц назад занявший главное кресло Совнацбеза, прошелся по кабинету, сложив руки за спиной.
— Откровенно говоря, товарищ Гирин, — усмехнулся он, — жаль терять такого дипломата. Хех! Не расшаркивались на всяких раутах, а сразу — прямые действия! Да такие, что натовцам тошно стало!
— Это вы называете дипломатией, товарищ Иванов? — тонко улыбнулся капраз.
— Подловили! — хрипло рассмеялся Борис Семенович. — Выдам маленькую тайну… Югославия была, так сказать, пробным шаром, а вас я прочил, как военного атташе, в главную «обитель зла».
— Вашингтон? — бровь капитана 1-го ранга задралась, комкая светлой морщинкой загорелую кожу на лбу.
— Именно, Иван Родионович! Именно. Тем более, что у вас с Синтией Даунинг отношения… Ну, если не дружеские, то уж дружелюбные — точно. Однако, хорошенько подумав, я пришел к выводу, что как раз сейчас — и в ближайшие несколько лет — вы бы не принесли особо много пользы, даже в должности посла! Даунинг — женщина умная, сильная, и плевать хотела на электоральные циклы. Она не цепляется за власть, а просто использует свой высокий пост, чтобы разгрести тот навоз, который накопили все эти рейганы, картеры, форды с никсонами… Синти наводит порядок в стране — жестко наводит, круто, часто через кровь и кости. Стоило Си-Эн-Эн завизжать об угрозе демократии и свободе — закрыли, на хрен, Си-Эн-Эн. Непотребное вякнула «Вашингтон пост» — редакцию разогнали, двери — на лопату! Кто-то из Морганов, заказавший Джека Даунинга, думал спрятаться в Европе — на берегах Луары, в замке, перекупленном у разорившегося барона. Ага… Опергруппа ФБР взяла Мальвиль штурмом! Моргана этапировали в Штаты — и посадили на электрический стул. И, пока в Штатах «перестройка», Синтия тратит на оборону самый минимум. Да ей на ближайшем партсъезде осанну надо пропеть! Десятки генералов лишены званий и наград за то, что спелись с разными «Локхидами» и «Боингами»… Чуть ли не триста военных баз за рубежами Америки покинуты и брошены… Авианосцы «Америка», «Констелейшен», «Китти Хоук», «Индепенденс» разбираются на металлолом… Каково⁈ И вот вам последняя, как принято говорить — инсайдерская информация. Соединенные Штаты выходят из военных структур НАТО — в точности, как Франция при де Голле!
— Не хреново девки пляшут, — крякнул Гирин, — по четыре сразу в ряд!
Иванов скис от смеха, слыша свою любимую присказку.
— Да, Иван Родионович! — вскричал он. — Да! На ближайшие годы… быть может, на всю пятилетку — никаких гонок вооружений, никаких «горячих точек»! Мир и благоволение во целовецех!
Капраз понятливо кивнул.
— Даунинг можно и не выезжать из Белого дома, — медленно проговорил он. — Ее переизберут и на второй, и на третий срок — рейтинг у Синти зашкаливает. А когда Америка, благодаря «миссис президенту», окрепнет и наберет жирку…
— … То сразу вспомнит о своей «великой миссии»! — подхватил председатель СНБ. — И, боюсь, мы дождемся новой 'холодной войны. Не потому даже, что в Конгрессе разведутся антисоветчики и русофобы, а по иной, простейшей причине. Американцы были и остаются торгашами, и конкуренты им ни к чему. Идеал всякого бизнеса — монополия, а Советский Союз слишком могуч и богат, чтобы мириться с ним, как с какой-нибудь Италией. Значит, ждем санкций, эмбарго, провокаций и прочих веселеньких штучек в духе шестидесятых… И вот тогда нам бы очень пригодился военный атташе Гирин, вхожий в Белый дом. Намек ясен?