Укус (ЛП)

Вспышка света ослепила меня. Голова взорвалась болью.
Я отшатнулся и выронил ледоруб. Он звякнул о землю. Потом я запнулся о него и рухнул. Спина ударилась о землю. Голова задралась к небу.
Но я остался в сознании — и увидел Донни, совершенно голого, выбежавшего из тьмы. Кэт, у своего маленького костра, обернулась и ахнула. Донни прыгнул на нее, и вместе они покатились по земле.
А ко мне с криком бросилась Пегги.
Она тоже была голая. Ее потная кожа блестела в свете костра. Ее лицо в тенях выглядело мстительно-безумным. В отставленной руке она держала большой камень.
Я потянулся за ножом за поясом, но времени мне не хватило.
Всем своим обнаженно-влажным телом она врезалась в меня, выбив из груди дыхание. Прижала мою правую руку к животу. Я выпростал левую и схватил ее за запястье, прежде чем камень в ее руке опустился мне на голову.
Она уперла ладонь мне в лицо и рывком отвела мою голову в сторону, облегчая доступ к шее.
Ее дыхание коснулось моего загривка, но, прежде чем ее зубы впились мне в сонную артерию, я согнул ногу в колене и, вложив в удар остаток сил, врезал ей между ног. Она всхлипнула, дрожь прошла по всему ее телу, зубы клацнули и вонзились в ее же губу. Ее слюна, перемешанная с кровью, потекла по моей шее. Я ударил еще раз. И еще. На третий раз она, застонав, свалилась с меня.
Я, все еще отводя от себя ее руку с камнем, запрыгнул ей на спину.
Где-то рядом Кэт закричала:
— Нет!
Я вдруг перестал волноваться за камень в руке Пегги. Мне стало вдруг глубоко наплевать, врежет ли она мне им, или нет, и выживу ли я после такого удара. Я отпустил ее запястье и немножечко взбесился. Она, извернувшись, ткнула меня камнем в челюсть — но только один раз.
Рывком перевернув Пегги и сев ей на грудь, я принялся от души лупить ее кулаками по лицку. С левой. С правой. Снова с левой. Снова с правой. В меня летели кровь, слюна и осколки зубов, но я этого даже не замечал.
После восьми или десяти ударов, когда Пегги могла только мелко дрожать и хрипеть, я слез с нее и развернулся, чтобы помочь Кэт.
В свете умирающего костерка я увидел, как она растянулась под Донни. Он прижал ее руки к земле. Она задыхалась, всхлипывала и отбрыкивалась.
Я схватил его за волосы.
Стащив Донни с Кэт, я швырнул его на землю и бил ногами до тех пор, пока Кэт, вцепившись мне в руку, не оттащила меня прочь от него. На ней не было рубашки. Ее некогда-джинсы были расстегнуты и приспущены. Она подтянула их свободной рукой.
— Что он с тобой сделал? — выдохнул я.
— Ничего.
— Ничего?
— Я в порядке. Жить буду. Как ты? Она сильно тебя?..
— Нет, — покачал головой я. — Он что, хотел тебя изнасиловать?
— Хотел. Но завозился с джинсами. Укусил меня, гаденыш…
— Где?
Костёр погас. Всхлипывая, Кэт достала из кармана зажигалку и высекла маленький огонёк. Поднесла к левой груди.
Я уставился на следы от зубов, впечатавшиеся в блестящую кожу чуть повыше соска.
— Это он сделал?!
— Да.
— Очень больно?
— Да, но меня уже кусали прежде. Ты же знаешь…
— Знаю.
— Тогда было куда хуже. И профессиональнее. Этот маленький мудак даже не смог прокусить до крови.
— Все еще болит? — спросил я.
— Болит. — Свободной рукой она провела по моему лицу. — Ты… ты сможешь поцеловать ранку? Будет легче.
Я так и сделал.
Раны от зубов нашлись и на нижней стороне ее груди, и я поцеловал и их тоже.
Тогда Кэт взяла меня за голову и потянула вправо.
— Здесь он тоже кусал? — спросил я.
— Нет, но я была бы не против, если бы ты поцеловал меня и там.
И я согласился.
Потом Кэт поцеловала большую свежую шишку в середине моего лба.
Потом — опухшую рану на челюсти.
Потом — мой рот.
  
61
 
Пока мы с Кэт занимались любовью, никто не шелохнулся.
Никто не подкрался к нам, пока мы лежали на спинах, уставшие, запыхавшиеся, держащие друг друга за руки.
Но мы знали: Пегги и Донни были живы.
 
Пару раз мы слышали их стоны.
Отдохнув недолго, мы оделись. Потом Кэт, используя жидкость для зажигалок, подождгла кое-что из одежды. Я, кряхтя, склонился, и поднял лопату.
— Забудь про нее, — сказала Кэт. — Мы не собираемся закапывать Эллиота.
— Почему?
— У меня есть план получше.
— Например? — осведомился я.
Она рассказала мне.
Я вытаращил глаза.
— Ты шутишь?
— Тебе не нравится?
— Превосходный план. Чудной, но… превосходный.
И мы все сделали по плану.
На пару мы счистили всю ленту с Эллиота — освободили от нее его руки, ноги, грудь и спину. Прикасаться к нему было неприятно — но пришлось сделать это много раз. Мы приподнимали его, перекатывали с бока на бок, тягали его за ноги, голову, плечи.
Его кожа была теплая и липкая на ощупь.
Он гнулся плохо — все его мышцы были необычно напряжены. Не знаю, было ли это трупное окоченение. Кэт не сказала ничего по этому поводу.
Не проронила она ни слова и по поводу его стояка.
Может быть, это был результат трупного окоченения.
Хотя мне вдруг подумалось, что, возможно, Эллиот был настоящий вампир, и сейчас просто спал, и снился ему какой-нибудь эротический сон.
От этой мысли по спине побежали мурашки. Я отогнал ее.
Вскоре мы закончили снимать с него ленту.
Кэт скормила клейкие серебристые полоски огню.
Я пошел за веревкой.
Потом мы вытащили Пегги к Эллиоту. Она не сопротивлялась. Ей, казалось, стоило большого труда оставаться в сознании.
Когда настал черед Донни, он захныкал и попробовал сопротивляться. Сопротивление было вялым и сошло на «нет», когда Кэт расквасила ему нос кулаком.
Мы связали Донни и Эллиота вместе, лицом к лицу. Пегги мы водрузили поверх спины вампира — и тоже стянули веревкой.
Сделали сэндвич с начинкой из современного Носферату.
Знаю, то был ужасный поступок.
Отвратительный.
Но, черт возьми, мы бы сделали это в любом случае.
Мы даже посмеивались в процессе работы над композицией.
Когда мы закончили, я сходил за «Пепси». Кэт канула в темноту на пару минут и вернулась с рубашкой, джинсовой юбкой и носками — от них Донни и Пегги избавились, прежде чем атаковать нас.
Всё это пошло в костер.
Мы сидели у огня, пили «Пепси» и поглядывали на наших пленников.
Они лежали вместе, словно трио любовников. Пегги и Донни, едва ли бывшие в сознании, стенали, корчились и льнули к Эллиоту, будто никак не могли им насытиться.
  
62
 
Мы побросали молоток и ножи в дорожную сумку Кэт, где они звякнули об упор домкрата. Туда же отправились освежитель воздуха и жидкость для заправки зажигалок. Я вытянул церковный ключик из носка и присовокупил его к этой славной компании. Шанса использовать его у меня так и не выпало. Почти ничего из нашего вооружения не пошло в ход. Но я радовался, что оно у нас было. Пригодилось бы наверняка, прими события иной оборот.
Решив не нагружаться и уходить легко, мы решили бросить лопату и ледоруб.
Я взял сумку Кэт.
Мы подошли к нашему трио.
Связка голых тел и конечностей отчаянно барахталась и извивалась.
Донни лежал щека к щеке с Эллиотом.
— Как дела? — спросила Кэт. — Всем удобно? Никому нигде не давит?
— Вы должны отпустить нас, — сказал Донни дрожащим, высоким голосом. — Вы должны!
— Точно? — усомнился я.
— По факту, — заметила Кэт, — мы просто хотели с вами попрощаться. До скорого. Пока-пока. Не скучайте, милые друзья.
 
— Вы должны дать нам другой шанс!
— Нет, не должны, — сказал я.
— Мы не убили вас, — пояснила Кэт. — Может, стоило, но вместо этого мы просто оставим вас тут. Может, вам удасться ослабить узлы через час-другой, и из этой переделки вы выберетесь малой кровью.