Обручённые Хаосом (СИ)
— Как ты это устроил? — я опустилась на диван и с жадным любопытством уставилась в бумаги о направлении Оливера Маккензи в моэргринскую гильдию. Прядильщик, чтоб твою паучью натуру, это же так нечестно! Хрен с ней, с хорошей должностью, но как я могу отказаться, когда мой лучший друг едет в мой дом! — И почему вы, засранцы, ничего мне не сказали?
— А вдруг не вышло бы? — резонно заметила Сэра, перекинув ноги через подлокотник захваченного кресла. — Не хотели тебя лишний раз обнадёживать.
— Шансы были довольно велики, — Олли сел рядом со мной и принялся распечатывать бутылку. — Говоря по-честному, мало кто согласен по доброй воле ехать на север. Любому желающему были бы рады, а уж мне… — он усмехнулся чуть грустно. — Ну, как понимаешь, от меня с радостью избавились. Думал, девицы в кадрах прямо при мне ударят по рукам да закатят ужин с танцами.
Вот так ведь и не скажешь, что Оливер — человек добрейшей души и безобидной наружности — чёрный маг с жутковатым даром. Единственное пятно на безупречной репутации семейства Маккензи, всем известной династии светлых магов. Та ещё семейка, даже в Грейморе их все знают: они славились своей нетерпимостью ещё с начала Третьей Эры, во времена Чёрного Исхода, когда все изуверства над нечистью творились с полного одобрения Первой Святой Инквизиции. Жаль, Гектор Воскреситель не скормил своей армии нежити всех этих лицемерных мерзавцев… с другой стороны, если бы после Исхода не осталось ни одного Маккензи, на свет никогда бы не появились такие чудесные люди, как Сэра и Олли.
Я снова приобняла его, утешая, и по кошачьей привычке потёрлась щекой о мягкие непослушные волосы. Они у него точно красное золото, я за все пять лет знакомства так и не перестала немного завидовать. А ещё недоумевать, зачем его сестра-двойняшка, такая же рыжевато-золотистая, красится в термоядерно-попугайские цвета. Не то чтобы хоть кто-то из нас помнил, как Сэра выглядит со скучными нормальными волосами.
— Наплюй, ладно? Обещаю, в Моэргрине всё будет по-другому: никто не станет судить тебя только за окрас магии. А кто посмеет, тот будет иметь дело со мной!
Олли насмешливо вздёрнул бровь, явно пытаясь передразнить мою экспрессивную мимику.
— Ты защитишь мою честь, да, Джинни?
— Когтями и клыками!
Но, надеюсь, не придётся. Всё-таки у нас к тёмным куда более лояльное отношение: Воскреситель уничтожил Первую Инквизицию и спас всех, над кем она измывалась. Спасал он, конечно, других тёмных магов, однако если бы не он, то и оборотней могли бы давно перебить, как бешеных зверей.
— Нет, но как ты всё это так быстро провернул?
Олли, потянувшийся было к вожделенному шоколадному тортику, так и замер с протянутой рукой.
— Ну… задобрил миз Стюарт щедрым и вкусным подношением?
Я сама, конечно, за еду готова на многое, но здесь что-то не особо верится.
— Давай, колись!
Олли и Сэра таинственно переглянулись. Ой, да чтоб их! Знают же, что мы, кошки, ужасно любопытные!
— Честно говоря, — наконец подал голос мой друг, — пришлось немного слукавить.
— И в чём же именно?
— Ну-у…
3
— Поверить не могу, — вновь припомнив разговор двухнедельной давности, со смешком покачала головой. — Ты и впрямь убедил дамочек из кадров, что мы женимся!
— Не пришлось убеждать, — пожал плечами Олли, коротко глянув на меня, и снова уткнулся в книгу. — Только намекнул, а дальше они уже чуть ли не придумали имена дюжине наших детишек… Чего ты кривишься? Понятно, мы б никогда, но если бы вдруг — грех было бы заделать меньше, — он широко распахнул глаза в деланом восторге. — Да ладно, киса, ты только представь: твоя красота и мой интеллект!
— Почему это твой? — фыркнула я чуть возмущённо. — Напоминаю, по успеваемости я была четвёртой на потоке!
— Да, но я-то был вторым.
Ну допустим. Хотя мысль о наших с Оливером совместных детях всё равно вызывает приступ нервного хихиканья. Мы бы и впрямь никогда! Нет, он симпатичный парень и прекрасный друг, но совсем не в моём вкусе — и это взаимно, к счастью для нас обоих. Я очень дорожу нашей дружбой. Смогли бы мы её сохранить, если бы стали встречаться?
Не смогли бы, Реджина. Ни фига подобного. Уж не так ли ты потеряла самого лучшего друга, что у тебя когда-либо был?
Невеста, чтоб его, Хаоса.
Когда я родилась, моему кузену Хоте гро Маграту было восемь лет — и уже с тех самых сопливых пор мы души друг в друге не чаяли. Он всегда был рядом, сколько я себя помню. Всегда. Даже когда он уехал в свой треклятый юридический колледж, о котором так мечтал, я не чувствовала себя покинутой — ведь даже на расстоянии в сотни и тысячи километров мы не забывали друг о друге.
Вот только чем старше я становилась, тем меньше наши отношения походили на дружбу — и тем сложнее приходилось. Да и проблематично смотреть на кого-то как на друга, когда все вокруг с придыханием вещают про то, что вы повенчаны самим Хаосом, а ваши детишки, прекрасные, как рассвет над местным озером с тентаклями, во славу Прядильщика поднимут Север с колен…
Ну ладно, почти все. Папа, прежде так довольный нашей дружбой, не мог и дня прожить, не кинув на своего племянничка ястребиный взор в духе «тронь мою маленькую принцессу и расстанься с яйцами»; и если лет в четырнадцать-пятнадцать это ещё было смешно, то в семнадцать мне самой хотелось кастрировать обоих. И отца с его ревнивой гиперзаботой, и Хоту с его смешанными сигналами. Он то отстранялся и едва смотрел на меня, то прилипал намертво и не давал проходу; зажимал в укромном уголке и целовал так, что колени подкашивались — и пропадал с глаз на добрую неделю, а то и на две…
Это теперь, повзрослев и сменив нескольких мужчин, я понимаю, как трудно ему, наверное, было свыкнуться с мыслью, что его влечёт к девочке-подростку, которую он знает с пелёнок. А тогда я лезла на стенку, ужасно злилась и чего только ни надумала…
Но даже и представить себе не могла, что Хота меня предаст.
Тот, кого я любила больше всего на свете, кому доверяла безоговорочно и ради кого была готова на что угодно.
Тот самый Хота, который никому не давал меня в обиду, утешал, когда было плохо и грустно, и всегда мог заставить меня улыбаться.
Хота, который звонил по межгороду и до глубокой ночи трепался со мной, подчас жертвуя часами сна и учёбы. Называл меня самой красивой девочкой на Севере и во всём целом мире. До кровавых соплей избил своего друга, когда тот полез ко мне с приставаниями…
Хота, который, мать его медведицу, трахал всё, что не пытается уползти. Ох, Джинни, какой же непроходимой дурой ты была!
Нет, ну конечно же, я не думала, что взрослый парень бережно хранит для меня свою невинность. Но это не значит, что можно было позорить меня так, как это делал он! С каждым днём игнорировать шепотки за спиной и жалостливые взгляды становилось всё труднее, но я честно пыталась. Ну как же, это ведь мой Хота, он ни разу в жизни мне не солгал! А если я чего-то не видела, то, значит, этого и не было, да.
Что ж, настал день, и я увидела всё своими глазами…
— Реджина, ты в порядке? — позвал Олли чуть обеспокоенно. — Может, я поведу?
— Я в порядке, — пришлось приложить все силы, чтобы голос не задрожал. — Где-то через час будем в Хварне. Переночуем, а с утра сможешь пофоткать свои любимые горы и прочие местные ебеня.
— Ну никакого почтения к своей родине!
— Я альфа, у меня почтение в заводских настройках отсутствует.
И здравый смысл, видимо, тоже. Иначе почему я снова решила растравить эту рану? Пять лет прошло, а до сих пор невыносимо вспоминать тот вечер, когда всё покатилось в ад.
Уна гро Гален всегда меня терпеть не могла — наверное, потому что Хота был готов залезть на любую девицу кроме неё. (Могу его понять: она та ещё сука, даром что медведица, и за прошедшие пять лет наверняка не сильно изменилась.) Именно она и сослужила мне услугу — медвежью, ха, — с преисполненным сочувствия лицом поведав и обо всех увлечениях моего так называемого наречённого, и о том, где и с кем он развлекается, запропав на четыре дня.