Код красный (СИ)

Она тут же взбрыкнула.
— Эй! — в бок ткнулся острый локоть.
Чёрт! Люк сгруппировался, но плечи не отпустил.
— Быстро метнись в комнату и возьми там что-нибудь, — зашипел он, толкая её дальше по коридору.
Печенька попыталась обернуться.
— В смысле?
Приватная обстановка, полураздетый Арт, смущение…
— Давай-давай, ты слышала.
— Зачем?
— Это ведь твоя комната, там полно твоих вещей, — Люк понизил голос почти до шепота. — Иди и возьми что-нибудь очень важное. Застань Арта врасплох.
— Он сказал, что будет переодеваться, — Печенька намертво уперлась пятками в пол.
Вот же упрямая овца!
— Точно, — Люк отпустил её плечи и, схватившись за резинку в волосах, принялся выпутывать из неё медные локоны.
— Я не дура, чтобы вламываться… — Джекс уперла кулаки в стройные бока.
И это тоже верно. Он закатил глаза.
— Вот именно, не дура. И это самая большая проблема во всём твоём сраном плане. — Резинка, наконец, поддалась и осталась в руках. Поток блестящих волос хлынул на плечи. — Иди, — Люк уже сильнее толкнул невесомую девчонку прямо к закрытой двери.
Она агрессивно нахмурилась.
— Люси…
Ну прямо злой ёж.
— Не спорь, — он сам открыл дверь и тут же захлопнул, едва втолкнул Джекс внутрь.
И стало тихо.
А если Арт успел раздеться до трусов? Неловко выйдет, но разумные мысли обычно приходят слишком поздно. Люк застыл и прислушался. За дверью прошуршали мягкие шаги и неразборчивые голоса. Вот они отдалились и практически затихли… Люк сделал шаг назад, привалился плечом к стене и, скрестив руки на груди, уставился в закрытую дверь.
А вообще, что такого, даже если Арт успел раздеться больше, чем до футболки? Люк на правах соседа видел его в трусах. Там, прямо сказать, нет ничего выдающегося. А Печенька не скромная девственница, чтобы стесняться парня без майки. Зато если она догадается взять что-нибудь с верхней полки шкафа, Арт может по-джентльменски ей помочь, а заодно прижать к полкам голым торсом…
По телу прошел озноб. Люк жестко прикусил щёку изнутри. Фу. Наверное, не стоило её туда отправлять: она слишком ценный экземпляр, чтобы растрачиваться на Арта Гранта. И почему так тихо, мать их? Они засосались, что ли?
И будто в ответ на эту мысль, дверная ручка дёрнулась, и в коридор просочилась стройная фигурка. Она с силой прижала к себе толстенную книгу, костяшки пальцев побелели, а щёки раскраснелись, от чего веснушки стали заметнее. Но губы вроде бы не тронуты… Люк тихо выдохнул.
Джекс закрыла дверь и растёрла лицо. Прочесала пальцами волосы и, надув щёки, шумно выпустила воздух. Интересная реакция.
— Что? Он был без трусов? — Люк картинно выгнул брови. — Не может бы-ы-ыть.
Печенька пришла в себя: метнула в него острый взгляд, сделала шаг вперед и размахнулась. Мгновение, и толстенная книга врезалась ему в плечо. Зараза.
— Ай! — Люк отскочил назад.
— Радуйся, что на нём не было только футболки, — прошипела она. — Иначе ты уже рыл бы себе могилу.
Страшная женщина. Но внутри будто раскрутилась невидимая пружина, дышать стало легче, а дверь спальни снова открылась.
— Ну всё, народ, я побежал, — рядом появился Артур.
Люк резко обернулся. Печенька заметно вздрогнула. Он поправляя воротник рубашки, выглядывающий из-под джемпера, прошёл к двери и взял один из своих кофров. Такой тихий и незаметный.
Печенька снова прижала к себе книгу, обняв её двумя руками, и попятилась к спальне Тессы.
— А я пойду, почитаю… — она нервно улыбнулась.
Артур как-то отстранённо кивнул и вышел за порог. Секунда, и дверь за ним закрылась. Стало тихо. Улыбка с лица Печеньки сползла, и на её место снова пришло хмурое, решительное выражение. Тяжелый случай. Люк прищурился и вчитался в длинное название книги, занимающее больше половины обложки прижатого к груди тома.
— «Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть», — он коротко присвистнул. — Ты хоть понимаешь, как неэротично это звучит?
Печенька снова размахнулась и всадила том ему в плечо.
— Пошёл в задницу! — рявкнула она, развернулась и скрылась в комнате Тессы. — Мне тоже пора собираться на работу.
 
И дверь хлопнула.
По коже расползлась слабая, тянущая боль. Люк тихо хохотнул и потёр ушибленное место. Ладно, он заслужил. Могла бы и по голове приложить: странно, что сдержалась. Он замер и прислушался к тишине, повисшей в квартире. Подойдя к двери, поднял свой гитарный кофр и двинулся в спальню.
Веселье внезапно отступило. Безмолвие, накрывшее квартиру, словно придавило к земле. Люк положил кофр на диван, плюхнулся рядом и открыл замки. Вытащил гитару и пристроил её на коленях. Со дна кофра достал тонкую мятую тетрадь с мелко исписанными листами, нашёл в боковом кармане футляр с очками и достал их. В душе шевельнулась паника, но он тут же задушил это чувство.
В мозгу, словно сквозь помеху, всплыли слова Илая.
«У тебя вообще ничего нет? Никаких наработок?»
Люк поморщился и прочесал пальцами упавшую на глаза чёлку. Ну что ж. Он один. Почти один, если не считать закрывшуюся за стенкой Джекс. Одеревеневшими пальцами он надел очки, открыл тетрадь на загнутой странице и вчитался в незаконченный куплет, написанный месяц назад. Месяц. Прошёл уже целый месяц. Сколько ещё он будет чувствовать полнейшую беспомощность? Писать по нескольку строк в месяц и надолго прятать тетрадь под гитарой?
Пожевав губу, Люк поправил очки и положил пальцы на струны.
Нужно ведь пытаться что-то делать, да? Хотя бы пытаться. Если музыкант не пишет новую музыку, он умирает как музыкант. Нужно барахтаться. Пусть даже из этого выходит полнейшее непривлекательное дерьмо.
  
Глава 9
 
— Я не понимаю, чего он хочет. Как доколебался до меня после Рождества, так и не отваливает, — Мэри спрыгнула с крыльца и обернулась.
— Может, он просто видит в тебе потенциал? — отозвалась её близняшка Молли.
— Да пошёл он со своим потенциалом! Он только Джеки не трогает. Каково это — быть в любимчиках Кейна, а Джекс?
Джеки медленно сошла со ступенек и поправила на плече сумку с ноутбуком. Девчонок она почти не слушала. Мэри ныла всю дорогу от кабинета, где проходила последняя лекция, до крыльца, и в этом нет ничего нового.
— Эй, Джеки, — голос подруги прозвучал громче.
Джеки вскинула голову.
— Что?
Мэри многозначительно закатила глаза.
— Я спрашиваю, каково это, когда профессор Кейн тебя любит?
Боже. Нашла, к чему придраться.
— Он меня не любит.
— Не скромничай, — бросила Молли. — Он всегда тебя выделяет.
Джеки отмахнулась и сделала шаг с дорожки к кустам. Вовремя. Дверь снова распахнулась, поток студентов хлынул из здания, и близнецы быстро отскочили в сторону. Люди толпой понеслись мимо. Нужно было уходить быстрее. Но сейчас проще постоять здесь, возле кустов и дождаться, когда эта река иссякнет.
— Зачем тогда он тебя вызывал? — Мэри поправила очки на тонком, остром носу и плотнее прижала к груди толстую папку.
А вот это уже бред, который не укладывается в голове вот уже пять минут.
— Он отчитал меня за презентацию, — Джеки сдвинула брови и крепче вцепилась в ремень сумки. — Сказал, что разочарован, потому что вывод склеен на коленке.
Девчонки синхронно округлили глаза. Абсолютно одинаково. Выглядит забавно.
— Старый мудак, — выронили они одновременно.
Близнецы. У них такое бывает. Джеки вяло пожала плечами.
— Да нет, — она уставилась под ноги и пнула камешек. — Я правда слепила вывод за десять минут до сдачи…
— Ты?!
— Ага.
— Такое разве бывает? — обалдело проговорила Молли.
О да. Оказывается, бывает. Джеки пнула еще один камешек.
— У меня были… кое-какие обстоятельства.
Это уже можно назвать моральным разложением, или еще рано? Тот факт, что она из-за парня так и не закончила презентацию в срок, уже тянет на исключение из универа? Господи. А ведь собиралась же измениться, перестать быть ботаничкой… Но, видимо, это уже в крови.