Ответный удар. Дилогия (СИ)
Оперативная группа прибыла через двадцать минут.
Я сложил оружие, после чего — разобрались, что эти трое не представляют опасности. Что тут вообще все — свои и наши, а я — просто обознался. Москвич — когда мы шли по лестнице — двинул мне локтем в бок. Это — за все хорошее…
На улицу — мы вышли на зады, не через парадный вход. Там — стояли машины, одна — с номерами нашего посольства, еще одна — принадлежала Павлу Константиновичу. Тот открыл дверь, приглашающее махнул мне.
Тронулись.
— Молодец — сказал он — не при москвичах, но молодец. Когда такое дело… и я бы не поверил. Скажи честно — шмальнул бы?
— А сами как думаете? — огрызнулся я. На меня уже накатывало…
— Шмальнул бы — убежденно сказал Павел Валентинович — на самом деле шмальнул бы. Потому молодец.
Я посмотрел на часы
— Где конвой?
— Нигде — коротко сказал Павел Валентинович — его не будет.
— И не должно было быть? — понял я
Он усмехнулся
— Соображаешь. Если тебя интересует — самолет Первого — не ВВС-1, другой — приземлится на аэродроме Мутанд, и там же — состоится вся багдадская часть переговоров. Она сокращена вдвое — после чего главы государство проследуют в Басру, где и будет основная часть торжеств. Они посетят нефтяные поля, новый нефтеперерабатывающий завод и порт. В Багдаде — неофициальной части не будет совсем. Понял?
Я не понимал. Ни хрена.
— Так это что — все из-за него? Из-за Аль-Малика?
Представить себе, что из-за террориста изменят график встреч президента — я мог. Но представить, что Президент будет подстраиваться под спецслужбы чтобы поймать террориста — нет, это было непредставимо.
— Ну… — протянул шеф — Аль-Малик только верхушка айсберга. А во главе всего это — саудовская разведка. И ЦРУ — по крайней мере определенные круги внутри ЦРУ. Я сам не все знаю. Но могу предположить, что провал операции в Багдаде — а мы его сделаем публичным провалом, выложим всю информацию в сеть — превратится в грызню в спецслужбах в самих США. И это хорошо. Чем меньше Америка имеет возможность куда-то вмешиваться — тем лучше.
На этот месте — я должен был патетически спросить — «так вы все знали!». Но я этого не сделал. Я знаю систему, в которой работаю. Здесь все друг друга используют — как могут. И трагическая патетика — неуместна. Это как если священник, зашедший в бордель и возмущающийся творящимся там развратом…
Я знаю свое место и несу жребий
— Куда мы едем?
— А ты не понял? К башне. Хочу показать тебе — чтобы ты не психовал. Кстати — мы твои разговоры слушали. Сам бы поверил…
Я помолчал. Действительно — мы ехали к башне, это было утомительным занятием, потому что центр был перекрыт. Никто не знал, что президентов — так и не будет.
— Кто убил Вована? — спросил я
— Аль-Малик. Мы сами не все знаем. Он доложил нам, что стал подозревать твою… Видимо, он попытался проследить за ней. След вел к Аль-Малику.
— А Красин?
— Тоже он.
— Как он к нему подобрался?
— Мы не знаем.
Да и какая в сущности разница. В системе есть одно, тщательно соблюдаемое правило — ни одна операция, короткая ли, долгая ли — не должна зависеть от одного человека. Каждый человек в системе — расходный материал. И должен быть заменяем. Все эти традиции — типа поминок и залпа над могилой — всего лишь должны скрыть эту неприглядную правду.
Вот почему система не приемлет меня, а я не приемлю систему. Я не взаимозаменяем и не позволяю себя сделать таковым. И я — не расходный материал.
Мы свернули в сторону строки. Дорогу перекрыл БТР. Павел Валентинович опустил стекло, показал документы и одноразовый пропуск. Одноразовый — только на время саммита глав государств, потом он уничтожается.
У высотки — стояли несколько машин, в том числе машина скорой. Павел Валентинович — по хозяйски подошел, глянул внутрь. Жикнул молнией…
Не опознать. На меня пялился бельмами полностью обгорелый труп. Но на сей раз — у нас есть что-то для опознания.
Я забрался в машину — от мешка дух был тяжелый, отвратительный. Отстегнул молнию дальше, пока не добрался до рук.
Так и есть. На левой — не хватало мизинца и части безымянного.
Он просто отрубил их — и бросил в огонь там, в Ар-Рутбе. Чтобы их нашли и по анализу ДНК заключили что это он. Он так ненавидел нас, что готов был и на это…
Я смотрел на обгорелый труп, сам не знаю зачем. Мутило.
— Чем его?
— Ракетой. Мы заказали ударный самолет, он барражировал в двадцати километрах от города. По выстрелам — его засекли и навели ракету. Это был единственный способ покончить с ним раз и навсегда…
Как бьется сердце…
И тут я осознал, что это вовсе не сердце. А мобильный телефон, поставленный на виброзвонок. Включил, глянул. Вот же гад.
— Дайте ключи.
Павел Валентинович посмотрел на меня — и без лишних слов дал ключи. Спасибо и за это…
Ирак, Багдад
29 июля 2019 года
Мужчины не плачут
Это память сочится из глаз
В доме у меня — была система контроля, простая и практически непроходимая, пассивная. Ее мне собрали наши умельцы и ее особенностью являлось то, что при нарушении периметра — она не взрывалась воем, не посылала никуда никаких сигналов. Она вообще не посылала никаких сигналов. Ее можно было активировать с сотового, набрав специальный номер. И в ответ — приходила информация, есть кто в доме или нет. Хорошая информация, с видео. Именно за счет того, что она была пассивной — ее практически невозможно было обнаружить. А мне — не надо было знать, кто побывал в доме — точнее, надо, но для этого у меня есть другие средства. Мне надо знать, есть ли кто в доме именно сейчас.
Система показывала — есть. Черт возьми, есть…
Сукин сын…
В дом я не полез. Я просто остался в машине, пересел назад, и привел в боевую готовность хранящийся в машине автомат. И когда оперативник ЦРУ Алан Салливан вышел из дома и направился к своей машине — я направил автомат на него и включил лазерный прицел. Машина у него была светлого цвета — и красная точка на багажнике сказала ему все, что он хотел знать.
Он остановился. Медленно повернулся ко мне. Я показал ему рукой — иди сюда…
Он подошел к машине.
— Салам алейкум. Садись — показал я на переднее пассажирское
Краем глаза — я заметил, как сзади по улице — мигнул фарами БМВ, выбираясь из ряда припаркованных машин.
— Твои?
Он ничего не ответил
— Твои. Скажи, чтобы не дергались…
БМВ остановился напротив, боковые стекла с моей стороны опущены, виден стрелок на заднем сидении. Скорее всего, посольские из Блекуотера или как они там теперь. Зи, что ли. Но им стрелять неудобно — Тойота Ланд Круизер намного выше, они почти ничего не видят
Удерживая автомат одной рукой, я протянул вперед вторую. В ней — был пульт автомобильной сигнализации
— У меня машина заминирована. И ты знаешь, что это так. Рискнут — отправился к Аллаху все вместе.
Алан сделал рукой знак «спокойно» — ладонью вверх-вниз. Как бы утрамбовывая
— Машина заминирована — сказал он водителю — не стрелять.
Они и не стреляли. Я, кажется, даже узнал одного.
— Скажи, чтобы отъехали. Пусть встанут перед твоей машиной. И сидят в машине, не выходят. Едут пусть медленно, неторопливо. Если сделают что-то не так — я подорвусь. Мне терять нечего.
Алан дисциплинированно передал в машину все, что я ему сказал.
Какое-то время — охранники посольства размышляли — в конце концов, они тоже профессионалы, и им сильно нагорит, если они потеряют военного атташе. В этом мире огромное значение имеет репутация, и изгадить ее — можно одним — единственным инцидентом, после которого тебя хорошо если статик-гардом возьмут. Думаю, сыграло роль то, что я был русским. Во многих фильмах, даже в компьютерных играх — есть места, в которых русские сознательно жертвуют собой. И связываться с психованным русским они не хотели.