Ответный удар. Дилогия (СИ)
Полковник щелкнул по своему коммуникатору — картинка моментально всплыла, засветилась, но через пять секунд погасла — нечего выдавать себя светом. Можно было и вовсе закрыть коммуникатор — мягкой крышкой на липучке с магнитом…
— Есть. Вперед не суйся. Ты наши глаза.
— Понял.
Полковник повернулся к остальным.
— Работаем в парах. Без лишнего шума. Всех, кто внутри — давим конкретно, санкция есть. Все поняли?
…
— Двинули.
В отличие от американских штурмовых групп, предпочитавших передвигаться колонной — русские выдвинулись к зданию перебежками, по обе стороны улицы прикрывая друг друга. Каждый из них — мог видеть друг друга благодаря нарисованному на спине номеру — номер был нарисован специальным маркером, след от которого виден только в ПНВ. Еще одним опознавательным знаком — была повязка на рукаве — они разных цветов, в зависимости от команды, в которую входит боец, и тоже видны в ПНВ.
Полковник дал команду «Стоп». Все замерли, тихо опустившись на землю.
Экран. Красин переключил экран на данные от БПЛА, барражирующего над объектом. Чисто. Движение есть. — но точно такое, какое бывает в жилых районах. Какие-то мелкие тварюшки на земле. Людей нет.
Можно идти. Все пока что просто — проще некуда. Но нужно идти.
Полковник показал — вперед.
Двое — создали перед забором из своих тел живую лестницу, один — набросил поверх забора толстенное стеганое одеяло — тут обычно поверх забора есть гвозди или битое стекло. Одеяло — позволит быстро и бесшумно перебраться через забор.
Первый — в несколько секунд взобрался по живой лестнице, перевалился через стену, упал вниз, сразу же встал на колено, настороженно отслеживая легким пулеметом все происходящее. Через пару секунд — рядом с ним оказался второй, он перебросил назад легкую и прочную веревочную лестницу, укрепленную кевларовыми нитями. По ней — один за одним перебрались и другие…
Прикрывая друг друга, тронулись вперед, двумя колоннами. Щитов не было, поэтому — впереди пулемет, он должен при огневом контакте с противником — выиграть время, чтобы дать остальным залечь и открыть ответный огонь. Второй автомат смотрит на сорок пять влево, третий вправо на столько же, четвертый — прикрывает хвост — на шесть часов, как говорят в НАТО. Колонны две, пусть и короткие — чтобы заставить врага, если он здесь есть — распылить свои силы.
Достигли здания — тихо, без единого слова, без единого лишнего движения, тем более — без единого выстрела. Полковник подал сигнал к перестроению — и все перестроились, в единую штурмовую колонну, прижимаясь к стене. Для тех, кто мог бы это видеть, это выглядело бы красиво — почти как балет. Те, кто это делает в реальности — знают, что за этим литры пота, пролитые на тренировках и крови, пролитой в поле. Этот «боевой балет» дался ценой десятков, сотен жизней, потерянных в безумной войне. Войне, которая идет уже сорок лет и не видно в ней ни конца ни края.
Хлопок по плечу впереди стоящего — готов.
Один из колонны, отделяется, достает из спинной сумки впереди стоящего небольшой прибор. Прикладывает к стене, ведет… внимательно смотрит. Это — боевой рентгеновский аппарат последнего поколения, первое — разработали израильтяне десять лет назад. Этот — может не только показать расположение врага через стену — но составить компьютерную модель помещения, которое предстоит штурмовать — на основании полученных данных.
Исследование — занимает минуту с небольшим. Двое на прикрытии, остальные — собираются в круг и смотрят на тусклый, с графикой на минимуме — экран. Приказы не нужны, штурм всех типов помещений отработан десятки и сотни раз, все знают, кто и что должен делать. Максимум, что требуется от командира — на пальцах, условными знаками показать вариант выбранного штурма…
Тем временем — двое приближаются к окну. Один — осторожно сажает на самый его угол прозрачный кружок с едва заметной паутинкой внутри. Это — ни что иное как микрофон, изнутри — его можно заметить только если внимательно смотреть именно в эту часть окна. Но он — передает информацию метров на сто, а здесь и пары метров хватит. Отойдя к своим, через наушники они слушают, что происходит в помещении. Все просто — любой разговор в физическом смысле есть ни что иное как сотрясение воздуха. Оно передается в том числе и на оконные стекла — микровибрация, называется. Микрофон — ее и расшифровывает.
Полковник, закончив с планом штурма — приблизился к двоим, кивнул головой — чо, мол. Один показал — молятся…
Тем лучше…
Минутная готовность! В помещении — только один выход, и они выстроились напротив него, колонной. Щитов нет — но у них есть то, чего обычно не бывает у военных — светошумовые гранаты Заря. Одна такая граната в помещение размером со спортзал — и можно вязать тепленькими…
Американцы предпочитают вышибать двери выстрелами спецпатроном из короткого обреза помпового ружья, так называемого door-breacher — у нас дверь выбивается при помощи подрыва. Заряды уже размещены, остается ждать. Сапер — отсчитывает от пяти…
Взрыв! Дверь проваливается внутрь, пыль и дым — мгновенно заполняют все впереди. Люди в черной штурмовой униформе — идут на прорыв, выкрикивая: халас! халас! халас!
Проникнуть в помещение удается чисто и без жертв. В пустой большой комнате — боевики, расстелив коврики — предаются намазу, автоматы — выстроены в ряд у стены, у другой стены — спальные мешки, какая-то еда. Ужасающая вонь. Это — явка, конспиративная хата для одного джамаата. Взрыв одновременной двух светошумовых дает такой удар, что вылетают стекла.
— Халас!
Несмотря на то, что боевиков больше — все работают конкретно, на любом — может быть нацеплен пояя шахида: добрался такой до кнопки — и в рай, экспрессом. Там соберут… по частям. Иракцы от американцев, а наши от иракцев — в последнее время освоили глушить духов Тазерами, если нет видимой угрозы (в виде автомата, гранаты, РПГ) и надо взять живыми. А тут — надо брать именно живыми, ниточки наверх могут ох как потянуться… Последняя модель Тазера — три сменные кассеты в одном удобном корпусе, можно прикрепить под цевье автомата через переходник. Электроды выбрасываются на несколько метров, парализующий удар током — и на полу оказывается даже двухсоткилограммовый здоровяк. Чисто, быстро и без проблем — эффект сокрушающий, до кнопки детонатора никак не дотянуться — пробовали на себе…
— Чисто!
— Чисто! — откликаются с другого конца комнаты…
Все чисто. Весь джамаат — повязан, взяли как слепых кутят, самое удивительное — ни одного двухсотого, ни одного трехсотого ни среди них, ни среди джамаатовских. Все джамаатовские — целенькие и готовые к допросам: явки, схроны, кто еще в джамаате, кто — сочувствующие, легальные. [170]Это даже не пятерка, это пятерка с плюсом, шестерка, можно сказать. Пример работы, которую можно в учебник заносить. И вот это-то — Красину не нравится.
Слишком все просто.
— Тащите этих на улицу! — отдает он приказ — быстро уходим…
И это — последний приказ, который он успевает отдать…
Ирак
Окраина Муктадии, Дияла
Скажи — явилась истина и исчезла ложь. Воистину — ложь обречена на погибель, на исчезновение. [171]
Я думаю друг, что ты и твои шайтаны, что явились в дом мусульман, вышибив ногами дверь — уже находятся в аду, где дают ответ, подобный тому, которые дают все неверные, кто истязал и мучал мусульман, кто пытал их и убивал из только за то, что они уверовали в Аллаха Всевышнего. Наказанием таким — будет огонь срывающий кожу с лица, огненный ров наполненный теми, кто не пожелал внять и уверовать. Я спас себя от такого. Вам — наказание только предстоит.
Да, это я, человек, которого тербанды кяфиров, к которым и я когда-то принадлежал (в чем мне предстоит каяться до конца своих дней) называют именем Аль-Малик аль-Руси. Русский царь. Я считаю, что они не правы, я никогда не искал себе ни известности, ни славы, не почестей. В сущности я — такой же, как и все муджахиды, один из братьев, отринувших все земное и вышедший на пути Аллаха, чтобы найти одно — победу или шахаду. Все, чем мы отличаемся друг от друга — тем, как сильно мы верим в Аллаха Всевышнего, и смею надеяться — моя вера, мой иман — не в числе самых слабых. Я верю так, что готов принять шахаду в любое время, в любой день — и вознестись в высшие пределы рая. И если даже Аллах дарует мне шахаду до того, как я увижу победу религии Аллаха над куфаром — все равно я буду победителем. А вы — обречены на поражение.