Ответный удар. Дилогия (СИ)

— И в машине обнаружен труп. Еще один — рядом с ней. Обо обгорели, один полностью другой… в общем, для опознания тоже не годится.
— Два трупа? — уточнил заместитель директора
— Да, сэр.
Черт…
— Где они сейчас?
— В полицейском морге, полагаю, сэр…
— Мы можем их получить?
— Думаю, да, сэр, с этим нет проблем. Только заплатить.
— Сделайте это…
— Хорошо, сэр.
— Продолжайте поиски. Но не предпринимайте ничего серьезного без согласования со мной.
— Да, сэр…
Директор нацразведки махнул рукой, чтобы отключали трансляцию.
— Воды, сэр…
Обан — как всегда был на месте и с тем, что сейчас нужно. Директору национальной разведки США врачи запретили пить больше двух чашек кофе в день, запретили пить алкоголь — вообще — и теперь он пил только воду со льдом. Он любил кофе, но отказался от него полностью, потому что знал: начнешь пить, и двумя чашками не ограничится…
— Этот сукин сын думает, что держит нас за яйца… — сказал директор национальной разведки.
Обан ничего не сказал — он отлично изучил того человека, который тащил его наверх, и знал, когда надо говорить, а когда — молчать.
— Поедешь в Ирак — решил Обан — возглавишь группу. Ты знаешь, что делать.
— Да, сэр…
Он и в самом деле знал, что делать. Временная группа, которую они создали за несколько часов — называлась «Группа оценки и устранения ущерба», такие группы формировались всякий раз после того, как следовал провал. В их задачу входило, помимо прочего, изучение причин провала и выдача рекомендаций.
Что ждал от него босс — он знал. Он составит обтекаемый доклад, к которому не придраться, и который будет устраивать (в смысле выводов) обе стороны — и ту, которая в Багдаде и ту, которая в Вашингтоне. Чаще всего — вину сваливали на самого пропавшего агента — неосторожность, нарушение инструкций. Но кроме того — он должен присмотреться к деятельности багдадской станции, по возможности найти там человека, которому тесно в его кресле — и неофициально намекнуть, что его «души прекрасные порывы» направленные на то, чтобы подгрызться под шефа — найдут полное понимание и поддержку в Вашингтоне. Кто работает — тот всегда виноват, и кто лучше знает, в чем именно — если не собственные работники. Адала — сожрут свои же, а директор Керн еще раз подтвердит свою репутацию как человека, с которым лучше не связываться. Никак и ни по какому поводу…
В общем — обычная, бюрократическая война.
Для полета в Ирак — директор национальной разведки в рекордные сроки выбил им транспортное средство — самолет. Сорок лет назад — директор ЦРУ Уильям Кейси летал по странам Ближнего Востока на самолете С141 специальной модификации, первоначально предназначенной для встречи астронавтов: фирма Эйрстрим, производитель моторхоумов изготовила роскошный жилой модуль как паз по размерам фюзеляжа этого самолета: и вот в нем старик Кейси, еще отправлявший диверсионные группы в оккупированную Гитлером Европу — летал по странам Востока и договаривался с шейхами по поводу снижения цены на нефть. Договорился просто — показал совершенно секретные данные по состоянию американской экономики и на пальцах разъяснил шейхам, что если сейчас резко не снизить издержки — к девяностому она рухнет. И тогда — прахом пойдут все те денежки, которые они в нее вложили — в основном через посредничество миллиардера Аднанна Хашогги, тогда находившегося на пике своего величия. А если Америка рухнет — никто не сможет защитить их от того же Саддама Хусейна, который явно примерял корону Навуходоносора, повелителя всего Востока. Кстати, именно с этим обстоятельством была связана первая Буря в пустыне — американцы просто выполнили данное ими слово. Тогда — слово еще что-то стоило…
Но сейчас — смешанной группе из сотрудников ЦРУ и бывших морских котиков, сейчас работавших неизвестно на кого и неизвестно, за какие деньги — выделили старый самолет Гольфстрим — тридцать. Самолет был в откровенно плохом состоянии — нет, с технической точки зрения все было нормально, но вот салон… Когда то роскошный — его конфисковали у торговцев наркотиками, сейчас он был порван, заплеван, прожжен сигаретами. В нем — чувствовался тонкий аромат дешевого чистящего средства и беды. Потому что этот самолет использовался для перевозки PUC [155]по программе чрезвычайной выдачи. Фактически это означало, что люди пропадали в безвестности, и никто не знал, что с ними и где они.
 
Морские котики уже ждали у откинутого трапа — в этой модели самолета дверь как раз и представляла собой трап. Четверо, обычная команда. Трое с бородками… морским котикам запрещено носить бороды, потому что с бородой не наденешь водолазную маску — но котики не надевали масок уже давно, сейчас была совсем другая война, другие времена. Неприметные, с въевшимся в кожу загаром, с татуировками — раньше они были тоже запрещены, с тщательно скрываемым адом в глазах. Готовые на все…
— Сэр? — вопросительно сказал один.
Обан ничего не отвечая — поднялся по трапу в салон. Переглянувшись, котики последовали за ним.
Летели коротким путем — но все равно, получалось дольше, чем если на рейсовом самолете. Сначала Кефлавик, потом полузаброшенный Рамштайн — вроде, как его выкупали русские, как базу для европейских транспортных операций компании Волга-Днепр… позор, в общем. Потом — бывшая база истребительной авиации под Бухарестом — денег на истребительную авиацию у румын больше не было, база была в таком плохом состоянии, что у них едва не сломалась стойка шасси при посадке. Потом — Инжирлик, где на них смотрели откровенно косо, и уже потом — база ВВС США Рашид. Остатки былой роскоши…
На базе Рашид — их встречали. Три автомобиля, три Шевроле Субурбан, белого цвета, на головном — таранный бампер и цилиндр системы всеволнового подавления — для подавления исполнительных механизмов взрывных устройств. Небольшая группа местных военных, старший по званию — со знаками различия полковника, с табличкой Салливан на нагрудном бейдже…
— Добрый день… — поприветствовал он Обана, едва тот вышел из самолета — я полковник ВВС США Алан Салливан. Добро пожаловать в Дурную землю… [156]
— Рей Обан.
Полковник не отступил с дороги.
— Позвольте спросить, у ваших людей есть оружие?
Оба недоуменно покосился на морских котиков — он не счел нужным поинтересоваться этим. В его понимании каждый — должен был делать свою работу. Он — занимается бюрократической грызней, а котики — решают проблемы в реальном мире. Все просто.
— Да, сэр — ответил один из котиков — кое-что есть.
— Тогда у вас могут быть проблемы… — сказал Салливан — и серьезные.
— В смысле? — не понял Обан
— Иракцы выставили усиленные посты на дорогах. Один из них — в пятидесяти метрах от наших ворот. Обыскивают и проверяют всех. Если есть оружие — могут задержать…
Один из котиков — пробормотал ругательство. Его можно было понять — он начинал именно тут, в Ираке, в восьмом. Представить, чтобы иракцы обыскивали и задерживали американцев — было тогда невозможно…
— Это серьезно, сэр? — спросил командир морских котиков
— Серьезно. Недавно задержали и избили в полицейском участке американца, который прилетел сюда так же как и вы, потребовалось вмешательство на дипломатическом уровне, чтобы освободить его. Иракцы делают все, чтобы нагадить нам. Мои люди вооружены, потому что зарегистрированы в Министерстве внутренних дел как частные охранники и иракцы ничего не могут с этим сделать. А вот вас — они могут задержать. И продержать столько, сколько нужно.
— В конце концов, я могу выехать один! — раздраженно сказал Обан — у меня нет оружия
Салливан и командир морских котиков — обменялись понимающими взглядами. ЦРУшник явно не представлял что это такое — поехать одному через Баакубу.
— Мы не имеем права вас оставлять, сэр… — нейтрально сказал командир котиков
— Вообще то — дипломатично сказал Салливан — в каждой машине, там где запасное колесо — есть неплохой тайник. А мне кажется, надо в туалет…